Я не знаю, что случилось с тобой, ведь ты говорила со мной только метафорами и аллегориями. Но что бы это ни было… Я прикасаюсь рукой к постаменту и произношу слова, которые, увы, уже ничего не изменят:

– Мне жаль.

Жаль, что тебе пришлось пройти через это, чем бы оно ни было. Жаль, что мир был слишком жесток. Жаль, что все, что я могла предложить, оказалось таким бесполезным и никак не помогло компенсировать твою боль.

Последние фразы я не произношу вслух – думаю, сущность, что скрывается за каменной оболочкой, услышит их и без слов.

Сейчас «клиентка» способна сотворить со мной все, что угодно. В нашем мире то существо, с кем я имею честь говорить, – почти что бог, мне не раз давали это понять. Оно в силах обрушить на мою голову молнию. В самом прямом, не метафорическом смысле.

Или засунуть в тело рак, а потом с наслаждением наблюдать агонию неугодной ведьмы, растянутую на годы. Помню, мы с Лизой шутили, что когда ведьма начинает бояться своих клиентов, ей пора прикрывать практику. Подруги нет рядом, но воспоминания о ее язвительных фразочках прибавляют сил.

Каждая колдунья видела и не раз, что происходит с людьми после эмоционального «взрыва». И, похоже, не только с людьми. Из глаз статуи по каменным щекам текут тонкие сияющие струйки. Слезы.

Несколько секунд я просто не могу поверить в увиденное. Затем капля воды приземляется мне на плечо. Начинается мелкий дождик. Когда я была ребенком и ходила в школу, нам объясняли: через описания природы писатели часто передают состояние героев.

Кто бы знал, что однажды литературная метафора обретет прямое значение. Она – почему-то теперь я не сомневаюсь, что имею дело с женщиной, а скорее всего – с молодой девушкой, плачет.

В такие моменты я всегда даю клиентам возможность выплеснуть накопившуюся горечь. Побыть рядом еще немного или уйти?

На землю стремительно опускается легкий туман, он обволакивает статую, будто вуаль. Видимо, существо, кем бы оно ни было, не хочет, чтобы его слезы кто-то увидел.

Повторять намек дважды не приходится. Я разворачиваюсь и иду в сторону дома. Дождь нужен нашему городу. Он будто прохладный душ смывает «грязь» – накопившуюся тревогу и негатив.

Вечереет. Очертания зданий тонут в мягкой дымке тумана. Знакомые улицы кажутся неосязаемым лабиринтом, лишь фонари и фары машин служат мне путеводными огнями.

Если бы я была ребенком, могла бы нафантазировать, что это светятся призраки или мелкие сущности, празднуя приближение ночи. Я будто оказываюсь в сказке, но не в полной страданий и ужаса, как у братьев Гримм, а доброй – той, что мама укутывает любимую дочку перед сном.

Чу. Навстречу по пустой улице движется мужской силуэт. Сердце замирает. Мне отчего-то хочется ринуться ему навстречу. Через миг я вижу того, кто идет, отчетливее – у него короткая стрижка, широкие плечи, а на плечи наброшена подозрительно знакомая куртка…

– Алика! Лика!

Никита?

Мы синхронно замираем, недоверчиво вглядываясь в очертания друг друга. Затем, не сговариваясь, ускоряем шаг. К щекам приливает кровь. Как назло, вспоминается наш последний разговор. В ушах звучат и звучат его жесткие фразы: «Ты – поехавшая. Перешла границу. Не звони мне больше. Никогда».

Тогда демонолог разбил мне сердце, вернее, то, что от него осталось. Было чувство, будто несчастный орган вновь вырвали из груди и хорошенько по нему потоптались.

Но с того дня столько всего произошло: от схватки со стригоем до местного апокалипсиса. Кажется, будто в последний раз я слышала Никитин голос в прошлой жизни. Не осталось ни обиды, ни боли, лишь оглушительная радость.

Последние несколько метров мы преодолеваем почти бегом. Я ныряю в медвежьи объятия парня, утыкаюсь носом в его шею и начинаю рыдать. Демонолог бережно гладит меня по волосам, как маленькую девочку. Осторожно заглядывает в глаза.

Руки друга слегка подрагивают, хотя не тряслись, даже когда он перерубал паразитический канал между клиентом и астральной тварью, что была вдвое сильнее мага и могла его уничтожить.

Обычно сдержанного демонолога переполняет волнение, он говорит путаными короткими фразами.

– Лика, ты здесь. Живая, – у Никиты перехватывает дыхание, на секунду демонолог замолкает, но находит в себе силы продолжить: – Я думал, что все…

– Тсс, – прижимаю палец к его губам.

А затем, не веря собственной смелости, тянусь к ним сама. Наши ауры вспыхивают зеленым и нежно соприкасаются, словно целуются не только тела, но и души. В моей груди, там, где много лет назад была дыра, затем появился громадный блок, зажигается маленький трепетный огонек.

Я буду беречь и его, и этот миг, что бы ни произошло дальше в моей судьбе.

…Когда демонолог отпускает меня, потряхивает нас обоих. Меня посещает уже знакомое чувство, будто события последних часов: кошмар возле статуи, атака на школу и взрыв дома – лишь пересказ бредовой книги ужасов.

Но я наконец-то ее отложила и оказалась в реальном, а значит, относительно безопасном мире. Апокалипсис, кажется, отменился. Мама жива, из ниоткуда появился парень, к которому я неравнодушна.

Неужели все закончилось хорошо? Даже слишком – настолько, что напоминает финал любовных романчиков в мягкой обложке, которыми обожает зачитываться моя мама. Неправдоподобно.

Никита трактует мое замешательство по-своему.

– Ты была права во всем, Инга – гребаная психопатка. Прости, что не верил, – парень виновато опускает взгляд. – После того, как мы расстались, она совсем слетела с катушек. Я боялся, эта психичка доберется до тебя и вытворит что-нибудь ужасное.

Инга и добралась. Но рассказывать о том, как его бывшая угрожала мне пистолетом на заброшенном стадионе, не хочется. Навряд ли такая история украсит нашу встречу и придаст ей романтические нотки.

– Я постоянно пытался с тобой связаться, – продолжает демонолог, – звонил, писал, но сообщения не отправлялись, и связь лагала. Ты бросила меня в черный список?

Черный список? Да если бы Никита знал, сколько раз я не могла заснуть, вглядываясь в экран! Как то и дело гипнотизировала телефон взглядом во время консультаций, в надежде увидеть от него сообщение?

Мне бы хватило для счастья любой, самой маленькой весточки. Но вслух говорю лишь:

– Не бросала.

– Странно, – продолжает демонолог. Он достает телефон и показывает десятки неотправленных сообщений. Под каждым красный кружочек, похожий на знак «стоп». – Я даже тебя сталкерил, – смущенно признается Никита, – дежурил возле твоего дома в надежде, что когда-нибудь мы столкнемся.

– В какие дни?

Никита называет. Как назло, именно тогда я работала на выездах. Один раз мне пришлось проводить ритуал в лесу. Другой – ехать на дом клиентки. Бедняжке в квартиру подселили кикимору.

Подобные совпадения я больше совпадениями не считаю.

– А в другие дни ты не приезжал?

– Пытался, вот только…

Оказывается, каждый раз демонологу что-то мешало. То дернут на срочный вызов. То машина сломается. Однажды дошло до абсурдного – парень не мог найти мой дом, где бывал сотни раз.

Весь квартал будто исчез: Никита шел по знакомому маршруту, но неизменно, как только подходил к нужному адресу, попадал на соседнюю улицу.

Даже включал навигатор, но тот начал жутко сбоить и показывать всякую чушь. Согласно геолокации, Никита вообще находился в соседнем городе. Вскоре телефон и вовсе сел, хотя у демонолога пунктик: заряжать аккумулятор перед выходом на сто процентов. Вообще-то он не планировал это рассказывать… кто в такое поверит?

«Я».

После пережитого за последние сутки его история даже не кажется хоть сколько-нибудь удивительной. Когда-то давно я читала про пространственные тоннели.

Якобы некоторые существа, вроде леших, умеют создавать аномалии в пространстве. Они образуют тоннель на пути человека и ради смеха забрасывают «жертву» туда, куда сущностям заблагорассудится.

Но главное даже не то, как демонологу не давали приближаться ко мне с технической точки зрения. Та сила, с которой я сегодня общалась, не позволяла нам поговорить друг с другом, причем достаточно длительное время.