– Продолжаем съемку! – слышится приказ репортера. В кадре вновь появляется его лицо на фоне расталкивающих друг друга людей. – События приобретают неожиданный поворот из-за конфликта председателя религиозной общины, широко известного в нашем городе как Миросвет, и сотрудника правопорядка…

Договорить репортер не успевает, потому что давка мгновенно прекращается. Будто повинуясь взмаху волшебной палочки, все люди падают.

Шок. Проходит пять секунд, десять – никто не шевелится. Они умерли? Потеряли сознание? Ответом служит лишь тишина. Камера крупным планом запечатлевает горы тел. Люди, что еще секунду назад двигались, похожи на кукол, сваленных в одну кучу непослушным ребенком.

«Да, эфир, безусловно, получит высокий рейтинг», – мелькает нелепая мысль.

Мы вновь видим лицо репортера. Кажется, впервые за всю программу с него сползает профессиональная маска. Парень по-настоящему напуган. Он озвучивает то, что наверняка пронеслось в голове каждого зрителя:

– И что, черт подери, это было?..

Сколько времени необходимо для того, чтобы наш привычный и такой упорядоченный мир погрузился в хаос? Когда началась пандемия, хватило нескольких недель. Финансовый кризис создает суматоху примерно через пару дней. Но после того, как люди потеряли сознание у памятника, всеобщая истерия начинается примерно через полчаса.

Интернет взрывается бредовыми видео и теориями, возвещающими о конце света.

Репортер, который еще недавно потерял самообладание, уже вернулся к своему привычному амплуа. Кажется, он единственный едва ли не светится от счастья. Сюжет со статуей вскоре сделает тележурналиста звездой, а воцарившаяся неразбериха порождает новые и новые инфоповоды.

Мужчина опять появляется в эфире, на этот раз он берет интервью. Собеседник репортера – очередной гуру. В последние месяцы они повылезали из всех щелей на запах всеобщей неуверенности, смятения и страха.

Раньше, если человек начинал вещать об армагеддоне, его отправляли в специальное заведение. Сейчас – приглашают на телевидение.

– Сегодня на месте происшествия царит напряженная тишина, – заводит речь репортер. – По предварительным данным, причины неожиданной потери сознания людей остаются необъяснимыми. Наука не дает точных ответов – возможно, в толпе кто-то распылил токсичный газ. Что именно произошло, остается загадкой. Нашей съемочной группе запретили приближаться к пострадавшим. Пока эксперты хранят молчание, мы решили обратиться к альтернативным источникам информации.

«Альтернативный источник информации» не заставляет себя долго ждать. Растрепанный и не слишком опрятный духовный лидер грубо выхватывает микрофон и гнусавит:

– Вселенная говорит с нами! Люди забыли старых богов. Каждый день своим развратом, ленью и глупостью мы приближали конец света. Посмотрите на современную молодежь – они не отрываются от экранов, их бог заключен в смартфонах…

Неужели кто-то всерьез верит в эту чушь? Тем не менее вокруг него собирается публика. Что еще более удивительно, на многих лицах не здоровый скепсис, а трепет и обеспокоенность. То, что в обычное время вызывало только усмешку, после «злого чуда» у статуи заставляет задуматься и больше не кажется бессмысленной чепухой.

Не нужно обладать ясновидением, чтобы предположить, что будет дальше – не ровен час, дойдет дело до шапочек из фольги, ухода в леса и попыток переждать апокалипсис в бункере – у тех, кто может себе это позволить.

Сначала под влияние сумасшедших попадут самые внушаемые, затем те, кто еще сегодня кажется вполне здравомыслящим.

Я закрываю видео с твердым намерением переключиться. Любые социальные катастрофы напоминают шторм на море. Только он начинается не из-за ветра и влаги в атмосфере, а из-за всеобщей паники и страха, – чем больше энергетический потенциал того, кого удалось вовлечь в происходящее, тем выше «волна».

Нужно выключить компьютер. Нельзя позволить себя зацепить. Но, кажется, у интернета другие планы – он, будто осьминог, уже запустил в меня свои щупальца.

Точнее, я позволила это сделать, поскольку происходящее больше не оставляет меня равнодушной. Мне предлагают посмотреть еще одну новость: и в этот раз я снова не могу пройти мимо. На экране знакомое лицо. Константин Валерьевич! Щелкаю на эфир.

Сейчас репортаж ведет молодая, бойкая блондинка с агрессивно-яркими губами.

– Сегодня утром в центре внимания оказались серьезные новости, связанные с одним из преподавателей университета. В ходе расследования был задержан доцент кафедры психологии, являющийся также доктором психологических наук. Причина задержания – обвинения, выдвинутые против него студенткой. По ее словам, профессор требовал сексуальных услуг в обмен на положительную оценку в зачетке. Обвинения вызвали широкий резонанс в академическом сообществе и затронули вопросы этики внутри учебного заведения.

Домогательства? Фыркаю – в жизни не поверю. Любой, кто хоть немного общался с Константином Валерьевичем, сразу поймет, подобные обвинения чушь!

Однако, похоже, журналистка, которая берет интервью, не сомневается в виновности профессора. Она старается держаться с профессиональной беспристрастностью, но резкие движения и сверлящий Константина Валерьевича взгляд выдают истинное отношение репортера. Девушка чувствует себя защитницей поруганной добродетели. Только деловая этика мешает ей наброситься на профессора, будто коршун:

– Что вы можете сказать в свою защиту? Есть ли у вас желание принести извинения пострадавшей и прокомментировать ситуацию?

– Извинения? – Константин Валерьевич высоко поднимает голову. По его горделивой осанке видно – профессор ни на секунду не испытывает раскаяния. – Мне не за что извиняться. Ее обвинения – обычная клевета. Я принимал зачеты на глазах других учащихся. Марина не подготовилась, а когда получила «неуд», начала угрожать. Есть свидетели – в аудитории было много студентов.

Но что бы он ни произносил, ответом будет лишь презрительный взгляд. Презумпция невиновности никогда не работала в реальности. Девушка-репортер настолько уверена в порочности Константина Валерьевича, что ее точка зрения невольно передается и зрителям.

Одно из преимуществ моей профессии – почти наверняка знаешь, когда человек врет.

Я достаточно много времени провела рядом с любимым профессором, чтобы изучить его ауру. Сейчас она переливается нехарактерным для Константина Валерьевича алым – доктор психологических наук старается держаться достойно, хотя внутри него все клокочет от гнева. Но в биополе нет ни коричневых, ни грязно-зеленых оттенков, которые бы указывали на попытки скрыть правду.

Как я и думала, профессора оболгали.

Но его внешнюю невозмутимость и отсутствие любых сожалений зрители принимают за наглость и черствость. Под видео сотни комментариев. «Маньяк!» «Психопат-извращенец», «Моральный урод!» «А моя дочка училась у него – нужно срочно забирать документы и переводить ее в другой вуз». «Наконец-то педофила вывели на чистую воду! Он всегда мне не нравился. Мнил из себя слишком умного».

«Константин Валерьевич, держитесь», – думаю я.

Наверное, нужно позвонить ему – выразить поддержку. Уже беру телефон, нахожу номер в контактах, но внезапно соображаю, что в СИЗО забирают всю технику. И пойдет ли мое прямое вмешательство на пользу профессору? СМИ могут «зацепиться» за звонок бывшей студентки, явно обеспокоенной судьбой преподавателя, и выставить меня еще одной жертвой коварного соблазнения, несчастной влюбленной девушкой. Может, стоит подсобить профессору с помощью магии?

Однако, судя по тому, что я видела, и колдовство в последнее время работает не так, как обычно.

– А теперь вернемся к главной загадке дня – статуе, которая неизвестно откуда появилась посреди города, – вещает эфир.

На этот раз вид памятника вызывает у меня стойкое отторжение, будто скульптура действительно виновата в сегодняшнем хаосе. Новости заключаются в том, что новостей практически нет. Пострадавших наконец-то эвакуировали. Они живы, но, несмотря на усилия врачей, в сознание не приходят, и ни один человек не в состоянии объяснить, что приключилось у памятника.