Пускай делает расклады сколько угодно.

Ничего не изменится. Я вздыхаю и прикрываю глаза, чтобы увидеть, как все было на самом деле. Погружение в чужие истории подобно чтению книги – в начале я еще нахожусь на Лизиной кухне, ощущаю запах блинов и щекочущий аромат духов подруги, слышу мерное потикивание часов.

«Кадры», что мелькают перед внутренним взором, кажутся не более чем игрой воображения, но постепенно «кинофильм» затягивает, и я оказываюсь внутри сознания Инги.

Начинаю чувствовать и переживать все, что чувствовала и проживала она.

Ощущение не из приятных. Если, пробираясь в душу Лизы, я будто брожу по осеннему лесу, разум Никиты подобен уютной берлоге, то мозг Инги напоминает арктическую пустыню, покрытую песком, щебнем и льдом. Там практически нет ничего живого. Инга задумала отделаться от меня давно. Не то чтобы она испытывала ненависть или даже острую неприязнь, нет – сильные эмоции этой девушке вообще не очень доступны.

Она даже не задавалась вопросом, чем ей помешала надоедливая подруга парня. Просто я раздражала ее, как бесит муха, влетевшая в комнату во время званого ужина. Этого было достаточно.

Инга не могла действовать напрямую.

Вначале она сделала вид, что я ей очень понравилась, постаралась завоевать доверие, выведать слабые точки. После нашей встречи девушка восторженно хвалила Никите мой интеллект, общительность и глубину эзотерических познаний.

– Вот только… – начала Инга, но осеклась, словно одернув себя, чтобы не сболтнуть лишнего.

Девушка успела изучить характер Никиты и знала, что демонолог не отцепится до тех пор, пока не услышит ее «честное мнение». Инга весь вечер старательно переводила тему, отводила глаза, переключала внимание на фильм, который они недавно смотрели, щебетала о клиентках.

Демонолог хмурился. «Сдалась» она только когда они улеглись в постель.

– В Алике чувствуется надлом, – задумчиво произнесла Инга, уставившись в потолок. Ее огненные волосы красиво рассыпались по подушке. Казалось, ворожея мысленно препарирует мою душу, и пытливые глаза Инги зрят в самую суть вещей. – Скорее всего, у Лики была тяжелая жизнь, – банальность, которую можно сказать почти про кого угодно, но в Ингиных устах она прозвучала как откровение. – Похоже, психика Лики не выдержала столкновений с жестокостью, – с притворным сочувствием прошептала Инга. Девушка развернулась и обняла потрясенного ее «проницательностью» демонолога. – Нет, я не хочу сказать, что Алика неуравновешенная и уж тем более сумасшедшая. Но и стабильной ее назвать тяжело…

Никита вздрогнул:

– Как ты узнала?

Уголок Ингиных губ едва заметно изогнулся. Узнала? Да по паре наших подслушанных диалогов и беглому раскладу таро.

На первом этапе «обработки» она даже не озвучивала собственного мнения – лишь Никитину позицию. Основа черной риторики: если хочешь что-то внушить человеку, начинай произносить вслух его собственные мысли. После того, как собеседник пару раз внутренне согласится, можно «скармливать» ему все, что угодно.

– Никак. Предчувствие. Конечно же я могу ошибаться, – поспешно добавила девушка, – тебе виднее, не спорю. Скорее всего, Лика – славная. Да что мы все о ней и о ней. Есть дела и поинтереснее, – ее сильные руки начали нежно массировать плечи демонолога. Его лицо расплылось в глуповатой блаженной улыбке.

Я морщусь и мысленно перематываю интимный момент. Никогда не собиралась использовать магический дар для занятия вуайеризмом.

Дальше, не говоря ни единого дурного слова, наоборот всячески подчеркивая, что я ей искренне симпатична, Инга аккуратно внушала Никите, будто его подружка, конечно же после ужасающих психологических травм, стала истеричкой, которая пытается привлечь всеобщее внимание.

Сама организует проблемы, чтобы потом доблестно их преодолевать, а заодно получить как можно больше внимания и опеки. Синдром Мюнхгаузена, только не в медицине, а в магии.

– Пойми, если хочешь помочь Лике, ни в коем случае не ввязывайся в ее игру, – задушевно советовала Инга каждый раз после нашего разговора. Глядя в ее обеспокоенные участливые глаза, практически невозможно было заподозрить, что эта «заботливая» девушка делает на самом деле. – Пойми, я, как и ты, желаю Лике только добра. Но если примешься «спасать» ее, только подтолкнешь к саморазрушению, – Инга нежно обняла Никиту сзади. – Видеть, как кто-то из близких страдает, тяжело. Но Алике с ее диагнозами нужна профессиональная помощь. Ты же не психиатр.

Инга проводила душеспасительные беседы, даже когда демонолог первый набирал мой номер и наша беседа шла о том, какой метод отливки лучше выбрать для очередной чистки.

Как и все психопаты, Инга по-настоящему умело обрабатывала людей. Она постаралась, чтобы я стала казаться Никите больной, сломанной девушкой, от которой нужно отстраниться. Для ее же блага. Бедняжке пора отращивать собственные опоры. Рассчитывать лишь на себя.

Демонолог упрямо продолжил общаться со мной, что его возлюбленную не устроило. Она не то разозлилась, не то почувствовала смутную тревогу и увидела во мне потенциальную угрозу.

Разбираться в причинах, работать над собой и пускаться в дебри психоанализа было не в характере Инги. Она решила просто избавиться от меня, как недавно советовала клиентке избавиться от кошки, на которую у той разыгралась аллергия.

Вскоре девушке попался один сложный и в то же время потрясающий по своей силе ритуал. В магической практике Инга никогда еще не заходила так далеко. Воздействие было по принципу схоже с мороком, но в отличие от первого не только создавало иллюзию, но и полностью подавляло волю человека.

Девушка решила испытать его на кроле – так в эзотерике называются подопытные, которых совсем не жалко. Я показалась Инге идеальной кандидаткой для магического эксперимента.

Однако самое страшное даже не это.

Если долго смотреть на фотографию Никитиной девушки, в тот момент, когда у обычных людей начинают проступать ауры, ее привлекательное лицо искажается.

Его черты медленно заостряются, пока девушка не превращается в гротеск на саму себя: точеные скулы становятся выпирающими, приветливая улыбка – оскалом, причем губы будто тронула ржавчина, а в пустых глазах нет ни одного чувства, кроме вечного голода и пустоты.

Я всматриваюсь в снимок до тех пор, пока не появляется резь в глазах. Лиза говорит, что они стали красными, как у кролика. Наверное, опять лопнул сосуд. Разворачиваю фотографию лицом в стол – обычное, не-магическое зрение мне «спасибо» за перегрузку точно не скажет.

– Пожалуйста, скажи, что у нее стоит защита от нежелательных просмотров, – не все колдуны любят, когда их снимки изучают другие маги.

Некоторые эзотерики даже создают иллюзии на тонком плане, как бы намекая – сюда лучше не лезть. Однажды я начала «просматривать» одного практика, а на тонком плане увидела Фредди Крюгера. Решила было, что окончательно спятила, но тот маг написал и ехидно поинтересовался, понравился ли мне его «астральный облик», отправив картинку с Фредди.

– Как вариант – она одержима, и я вижу обычного подселенца.

– Если бы все было так просто, – вздыхает Лиза. – Похоже, Инга… нет, ты только не смейся. Она стригой.

Несколько минут висит неловкая пауза.

Баба Марья учила нас: занимаясь эзотерикой, нужно различать, что может существовать на самом деле, а что является плодом человеческой фантазии и коллективных страхов. Я всегда знала, вампиры – порождение фольклора. Никто не пьет чужую кровь, не похищает младенцев по ночам и уж тем более не выходит из гроба.

По крайней мере в физическом теле, о чем я и напоминаю Елизавете.

– Ты все понимаешь слишком буквально. Таких вампиров, как показывают в кино, действительно не существует. Но в фольклоре метафорически отражаются вполне реальные процессы. Что такое кровь? Энергия. А охота по ночам? Ты же занималась осознанными сновидениями, – Лиза смотрит с легким укором, – поэтому не можешь не знать: есть люди, которые выходят из тела вовсе не в мирных целях. Они пугают спящих или насылают на них кошмары. А сами похищают жизненную силу жертв. Кто-то вампирит людей осознанно. Кто-то даже не подозревает о своей природе. Стригои рождаются от обычных женщин и выглядят так же, как мы. Но в их энергетической структуре брак – такие существа не умеют самостоятельно восстанавливать силы. По какой-то причине их связь с абсолютом, что дает энергию всему живому, нарушена. Вот и тянут жизнь из окружающих, – подруга морщится, – жрут людей похлеще лярв или бесов. Некоторые даже умеют проникать во снах в другие миры и становятся там полноценными демонами.