При этих словах она останавливается.

— Какой план? Что вы будете делать?

С трудом сдерживая улыбку, я невозмутимо пожимаю плечами.

— Вступай в мой ковен, и тогда расскажу.

Она закатывает глаза. Я бы отшлепал ее за это, если б не боялся, что это приведет к тому, что мы начнем трахаться. Этот разговор слишком серьезен, чтобы отвлекаться на то, с какой легкостью она подрывает мой авторитет на каждом шагу.

— Если согласишься присоединиться к нам, обещаю, тебе недолго придется прятаться от радаров Людмилы. Возможно, мы даже достанем тебе кулон под стать моему, — добавляю я, проводя пальцем по маленькому амулету от сглаза на груди.

Я вижу, что эта идея ей нравится. Мой умный Козерог. Верить в магию неразумно, пока не отбросишь все другие рациональные объяснения. Берди уже знает, что магия существует. И теперь, когда ей открылось чуть больше, она хочет узнать всё.

Улыбаясь, я продолжаю:

— Днем ты будешь выполнять свои обязанности, якобы работая на Хоу, и одновременно работать в магазине. А потом, каждый вечер, закрывая магазин с Горти, ты будешь надевать кулон, и она будет тайно привозить тебя сюда. Вороны Людмилы никогда не узнают, что ты играешь на два фронта.

— И... как долго мне придется это делать?

— От силы две недели.

Она выгибает брови.

— Почему? Что случится через две недели?

— Вступай в мой ковен, и...

— И ты мне расскажешь. Да, я поняла. — Она перестает мерить кухню шагами и крепко зажмуривается. Сделав глубокий вдох, выдыхает. Наконец она открывает глаза, переводя взгляд с меня на Горти. — Мне нужно об этом подумать... в другом месте. Это... я могу это сделать? Это разрешено?

Мысль о том, что она уйдет, ощущается так, словно от меня физически отсекают часть. Я пока не готов разбираться в этом. Именно поэтому я слышу свой собственный голос:

— Конечно, ты можешь идти. Возьми ночь на то, чтобы... переварить.

Она сужает на меня глаза, но ничего не отвечает.Вы только посмотрите, мы уже учимся ладить.

Горти тут же начинает суетиться. Если она не может играть роль хозяйки, то начинает увядать и умирать.

— Ох, но Берди, милая, ты почти не притронулась к своей пасте. Тебе нужно поесть. Присядь и хотя бы доешь ужин.

По страдальческому лицу Берди я вижу, что она достигла предела того, что может сейчас вынести. Но она не хочет грубить Горти. Дотянувшись, кладу руку Горти на плечо.

— Берди уходит, Горт. Но она вернется... правда, Бердс?

Берди дважды моргает, краска заливает ее веснушчатые щеки.

— Я... никто меня так не называет, кроме Фиби.

— Как, Бердс?

Она кивает, глаза наполняются слезами.

Блядь, я только что во что-то вляпался? Она злится или расстроена? Ее невозможно прочитать.

— Хочешь... чтобы я перестал?

Берди качает головой, шумно втягивая воздух, чтобы сдержать слёзы.

— Нет. Я не… Просто… Мне правда нужно уйти. — Она лихорадочно оглядывается по сторонам, явно выискивая ближайший предмет, хоть отдалённо напоминающий дверь, чтобы сбежать. — Я... эм... я не покину остров.

Я медленно поднимаюсь со стула, обходя стол.

— Возвращайся в квартиру. Сегодня ночью ты будешь там в безопасности. Богиня свидетельница, еды у тебя там тоже предостаточно.

— У нее и здесь предостаточно еды, — возмущенно отзывается Горти.

Игнорируя старуху, я провожу Берди через прачечную к задней двери.

Кот идет за нами, тихо мяукая.

— Возьмешь Пиклза с собой?

Она с улыбкой смотрит на него сверху вниз.

— Ну, естественно. Сыр Сайто сам себя не съест, правда?

Бросив на меня радостный взгляд, кот прыгает в свою плетеную корзинку. Мне становится немного легче от мысли, что он будет с ней. Он убережет ее от опасности.

Надев обувь, она замирает в дверях, положив руку на ручку.

— Я не сбегаю. И не боюсь. Я просто...

— Перевариваешь, — заканчиваю я за нее. — Я знаю. Это был сумасшедший день.

Она опускает руку, не поднимая на меня глаз.

— Ладно, я немного боюсь.

Беру ее за руку, нежно сжимая.

— Потому что ты умная. Только полный глупец бросился бы в это всё без страха.

Она кивает.

Наклонившись, я касаюсь губами ее виска.

— А еще ты находчивая, знаешь ли. Умная и стойкая. Не говоря уже о том, что красивая как снаружи, так и внутри. Любому ковену повезло бы заполучить тебя, Берди Роудс.

Сморгнув слезы, она снова кивает. Мне даже не понадобилось накладывать на нее укрепляющее заклинание. Моих слов оказалось достаточно, чтобы увидеть, как она расцветает. Подхватив Пиклза в корзинке, она выходит из дома с расправленными плечами и высоко поднятой головой.

Она вернется. Я должен довериться воле Богини. Если слишком крепко держать такую свободную душу, как Берди, она улетит. Только разжав ладонь, можно дать ей причину остаться.

Она должна вернуться.

Не знаю, что я буду делать, если этого не случится.

41.Дайн



Пройдя сквозь пустоту в конце садовой дорожки за Прескотт-хаусом, я прогуливаюсь между клумбами с полевыми цветами. День выдался исключительно продуктивным. Мой ведьмак будет гордиться всем, что я для него сделал. И я снова увижу Берди. Более того, она наконец-то увидит меня. Останавливаюсь у задней двери и поднимаю кулак, чтобы постучать. Жду всего мгновение, прежде чем из кухни заглядывает старая ведьма. Верхняя половина двери стеклянная, так что знаю: она меня видит.

— Здесь не подают милостыню, Солнышко. Ступай своей дорогой.

— А я и не попрошайка, Гортензия Гастингс, — отвечаю я через стекло. — Я друг Джаспера и пришёл на ужин. Ну же, пригласи меня войти.

Через мгновение Джаспер уже обходит её. Его широкие плечи заслоняют свет, льющийся из кухни, пока он проходит через прачечную к задней двери. Мы выглядим как идеально подобранная пара в футболках и джинсах. Разве что Баз дополнил мой ансамбль парочкой украшений. Он назвал этот образ «рок-н-ролльный шик».

Джаспер щурится, оглядывая меня. Со стоном замирает по ту сторону двери, не открывая.

— Какого хрена ты творишь?

Я широко улыбаюсь, проводя рукой по груди своей оболочки.

— Привет, Джаспер. Я пришел на ужин.

— Ты опоздал. Приходи завтра.

Улыбка сползает.

— Ты меня не впустишь?

— Дайн, серьезно, какого хрена? Где ты, блядь, раздобыл такое тело, а?

— Ты знаешь, что это я?

Он рывком распахивает дверь.

— Конечно, я знаю, что это ты, мудак. Заходи, пока тебя кто-нибудь не увидел.

Еще одно грубое приглашение, но я его приму. Мы потихоньку движемся к тому дню, когда он вежливо меня попросит.

— Разувайся, — добавляет он.

— Точно. — Стою в прихожей, наблюдая, как все свисающие с потолка растения трясутся, предупреждая меня. Пусть ненавидят сколько влезет; Джаспер только что пригласил меня войти. Мне здесь рады, что бы там ни думал по этому поводу укроп. Опускаю взгляд на ноги оболочки. Баз надел на меня эту обувь. Похоже, какие-то ботинки со шнуровкой.

Джаспер отступает на шаг, наблюдая за мной.

Переполненный решимостью, протягиваю ему стопку архитектурных чертежей.

— Подержишь минутку?

Он берет их.

— Что это?

— Всему свое время. — Обойдя его, сажусь на стоящую рядом скамейку и наклоняюсь, медленно снимая сначала один ботинок, затем второй. Сняв оба, с улыбкой смотрю на своего ведьмака снизу вверх. — Готово. Исключительное мастерство снятия ботинок, смею заметить.

Он лишь качает головой.

— Серьезно, кто, блядь, дал тебе тело?

Поднимаюсь на ноги, разминая пальцы в носках на каменном полу.

— Как ты узнал, что это я? Эта оболочка совершенно на меня не похожа.

— Потому что я тебя знаю. Вижу тебя там, внутри, даже если на тебе чужое лицо.

Не могу сдержать улыбку.

— Какой же это дар — быть узнанным. Спасибо, Джаспер.

Ничего не ответив, он возвращает мне свернутые чертежи.

Выглядываю из-за него, рассеянно поправляя рубашку.