— Я знаю, — говорю я, смаргивая слезы. Я и так это знала, но услышать это от нее всё равно помогает.

Ее лицо становится чуть более настороженным.

— Ты теперь уедешь? Я бы тебя не винила. Понимаю, это перебор. Джаспера и так многовато, даже если не знать, что он верховный жрец многовекового ковена. Если хочешь покончить с островом Берр, покончить с Джаспером и магазином... если даже захочешь покончить со мной...

— Фибс, хватит.

— Я просто к тому, что пойму.

Качаю головой; в груди разгорается чувство решимости. Все ждут, что я уеду, раз уж знаю правду. Они что, думают, я запаникую и сбегу, спрятав голову в песок и притворяясь, будто магии не существует?

В смысле, наверное, сегодня вечером я так отчасти и поступила. Запаниковала, когда Джаспер и Горти попросили меня вступить в ковен. Но я сбежала не только из-за ковена. Из-за... всего этого. Больше всего из-за Джаспера. Из-за того, что он заставляет меня чувствовать, как он на меня смотрит... Боже, он может разбить меня вдребезги одним лишь взглядом. Я не знаю, как держать оборону рядом с ним. Не знаю, как сохранять хладнокровие и удерживаться от... надежды.

Потому что это не про меня. Я Берди Роудс. Я не витаю в глупых облаках. Я опускаю голову и просто делаю своё дело. Прихожу. Выполняю то, что должна. Да, раньше я убегала от своих проблем. Но впервые в жизни, оказавшись здесь, на этом острове, рядом с этими людьми, я не хочу бежать. Я хочу пустить корни… пусть даже мне всё ещё страшно. Хочу врасти в эту землю и выстоять под бурей.

Ранее я сказала эти слова Джасперу, но, кажется, по-настоящему осознала их только сейчас.

— Фиби, я остаюсь.

Она ахает.

— Погоди... правда?

— Да. Я остаюсь на острове Берр. Я хочу остаться. Хочу помочь вашему ковену всем, чем смогу. Если для этого нужно помочь Джасперу избежать цепких рук Смерти, значит, так тому и быть. Я понятия не имею, что, черт возьми, творю. Но, думаю, мы разберемся.

Она с явным облегчением выдыхает.

— О, слава Богине. В лучший-то день я не могу вытянуть из Джаспера больше двух слов. А звонки Горти сожрали бы все мои международные минуты на бесполезные островные сплетни. Мне нужен на месте кто-то, кому я могу доверять, кто будет поставлять мне надежные разведданные. Держи меня в курсе, ладно?

— Да, хорошо.

— Эй, и если снова встретишь Смерть, дай ему мой номерок.

Закатываю глаза.

— Я не буду для тебя сводничать, Фиби.

— Погоди, а как насчет Хоу? Он ведь тоже ничего, да? Я же говорила.

— Меня не интересует Хоу...

— Но кто-то тебя интересует, — наседает она. — Да брось, у тебя на лице написано. Что-то случилось. О, святая Цирцея... у вас что-то было с Джаспером? Ты спасла его от цепких лап Смерти, а он в благодарность устроил тебе экспресс-тур в Трахвилль?

Фыркаю.

— Ты неисправима.

— Давай, рассказывай! В смысле, избавь меня от сочных подробностей, потому что он мой дядя и вообще,фу . Но хотя бы скажи, было что-то или нет.

Вздыхая, откидываюсь на спинку стула, держа телефон перед собой. Так здорово смеяться вместе с подругой. Капля нормальности в этом новом море странностей.

— Ладно. Но только потому, что если не расскажу я, это точно сделает Горти.

Она ахает, чуть ли не проглатывая телефон от того, как близко подносит его к лицу.

— О боже мой, что случилось, и почему Горти узнала раньше меня?

— Она узнала, потому что типа застукала нас. Ну, знаешь... в процессе.

Фиби визжит. Я буквально вижу, как она болтает ногами в воздухе.

— Да ладно! Что было-то?

— Ну, мы немного поцеловались. А потом он... ну, в смысле, мы вроде как...

Телефон отъезжает на полметра назад, и Фиби одаривает меня раздраженным взглядом.

— Жутко интригующе, Берди. Серьезно. Тебе бы горячие аудиокниги записывать...

— Ладно, — огрызаюсь я. — Хочешь знать правду? Сегодня днем меня застукали в буквальном смысле со спущенными штанами. Пиклз и Горти обнаружили меня топлес, сверкающей голой задницей на полу вашей кухни. Довольна?

С экрана телефона Фиби просто смотрит на меня.

— Ты буквально мой кумир.

— Заткнись.

— Выходи за него. За Джаспера, не за Пиклза.

— Я сказала, заткнись.

— С голой задницей на полу кухни?

— И топлес, — добавляю я. — Не забудь про сиськи, развевающиеся на ветру.

Она закусывает нижнюю губу, чтобы не расплыться в улыбке.

— Ладно... ну, на этой ноте мне пора.

— Эй... — успеваю сказать я, прежде чем она кладет трубку.

Она смотрит на меня, изогнув бровь.

— Мне жаль, что тебе казалось, будто ты не можешь мне рассказать. И жаль, что тебе приходится скрывать от мира эту прекрасную часть себя. Но со мной она в безопасности, Фиби. Я никому не расскажу. И я всё еще буду здесь, когда ты вернешься.

Она улыбается со слезами на глазах.

— Я так рада, что теперь ты знаешь, Берди. Приятно наконец перестать быть единственной пустышкой в ковене.

С этими словами она завершает звонок.

Похоже, я вступаю в ковен.

43.Джаспер



— Теперь мой ход?

Я вздыхаю, не отрывая взгляда от карт. Дайн сидит за столом напротив, снова в облике рейфа. Судя по всему, ему не нравится подолгу задерживаться в своем шикарном костюмчике из плоти. Говорит, его теням не по душе взаперти. Я чувствую, как они растекаются под столом, обвивая мои лодыжки, словно мягко скользящие змеи.

На моей кухне рейф.

На моей кухне рейф, и мы играем в карты.

Я кладу пятерку треф.

— Пятнадцать — два очка. — Дотянувшись, я передвигаю колышек на две лунки по доске для криббеджа.

— Мой ход? — снова спрашивает он.

— Да.

Под глубоким капюшоном мне не видно его лица, но я буквально чувствую торжествующую улыбку, когда он выкладывает свои карты веером на стол.

— Джин.

Я со стоном хватаюсь за голову.

— Какого хрена, Дайн?!

— Что?

— Мы играем в криббедж! Как ты умудрился… — Я осекаюсь, заметив, что в его костлявом кулаке зажата ещё целая пачка карт. — Откуда у тебя, чёрт возьми, столько карт?

Я хлопаю его по руке, и карты разлетаются по столу.

Он лишь пожимает плечами.

— Я не умею играть в криббедж.

Со вздохом я кладу оставшиеся карты и отодвигаю их от себя.

— Ладно. С нас хватит.

— Я выиграл?

— Да, ты выиграл.

Я встаю из-за стола и потягиваюсь. Боги, я чертовски вымотан. Уже поздно. За полночь. Но я не могу уснуть. Что-то твердит мне, что надо бодрствовать. Твердит, что надо подождать. А я доверяю своей ведьминской интуиции.

Что-то приближается.

Как по команде, магические барьеры на границе участка срабатывают. Затем включается система кристаллов, которую я установил по всему дому. Разом кристаллы во всех углах загораются красным и начинают пульсировать. В воздухе разливается звон, похожий на музыку ветра.

Веселье Дайна как рукой снимает; он вылетает из-за стула и зависает посреди кухни. Его тени расползаются в стороны, сгущая мрак по углам.

— В чем дело? Что происходит?

— Только что сработали барьеры. — Взмахом руки я отключаю кристаллы. Они гаснут, и тревожный звон стихает.

Дальше по коридору со скрипом открывается дверь.

— Джаспер? — Горти шаркает по коридору, ее накрученные на бигуди волосы спрятаны под фиолетовым шелковым чепцом. На ней распахнутый сине-зеленый халат с перьями поверх леопардовой пижамы. Очки в простой прозрачной оправе. — Что такое, милый? Что случилось?

— Что-то только что задело барьеры.

Пока я говорю, в окнах мелькает свет фар, начиная с фасада и скользя вдоль стены дома. Я знаю звук этого мотора.

Горти смотрит на меня, облегченно вздыхая.

— Берди.

Я киваю, тоже чувствуя облегчение.

Она вернулась.

— Всё в порядке, — говорю я Горти. — Можешь идти спать.

— Но она может быть голодна. — Она шаркает к холодильнику, но я перехватываю ее, беря протянутые руки в свои.