Прошло тридцать лет, а я всё еще не сбросил кожу своего прошлого. Я верховный жрец ковена, видный бизнесмен, лидер. Так почему же я до сих пор слышу голос Эстер в своей голове?

Опасный.

Безрассудный.

Угроза.

Монстр.

Похоже, мы с рейфом стоим друг друга.

Перевожу взгляд с одного на другого, с рейфа на человека. Меньше чем за неделю они вывернули мою жизнь наизнанку и перевернули с ног на голову. Дайн говорит, что его это разрушит? Что ж, меня они уже разрушили. Теперь я другой человек. Мои цели безвозвратно изменились. Мое видение будущего? Разлетелось вдребезги, как стекло, что сейчас усеивает мой пол.

Подойдя ближе, обхватываю рейфа за шею, зарываясь пальцами в волосы. Он вздрагивает от моего прикосновения, пытаясь отстраниться и от меня тоже.

— Дайн, посмотри на меня.

Тело, которое он носит, шире в груди и плечах, но я на пару дюймов выше. Он смотрит на меня; настороженность отпечаталась в каждой черточке его лица.

— В ту же секунду, как ты выбрался из клетки, ты пришел ко мне. Почему?

— Потому что мне нужна была твоя помощь, — бормочет он.

— Чтобы убить Людмилу для тебя.

Он кивает и снова закрывает глаза.

— Не поэтому ты пришел.

— Поэтому...

— Это была не главная причина, — перебиваю я. — В чем была твоя изначальная причина, Дайн? Зачем ты ко мне пришел?

Он крепко жмурится, не в силах смотреть мне в глаза и произносить эти слова.

— Твоя душа.

— Ты хотел мою душу.

Он кивает.

— Почему ты хочешь мою душу, Дайн?

— Потому что с ней я чувствую себя как дома.

Киваю, поглаживая его по затылку.

— Хочешь знать, что я чувствую в магии твоего имени каждый раз, когда его произношу?

Он открывает глаза, вглядываясь в мое лицо. И медленно кивает.

Ломая наши прежние жизни, я отдаю ему свою правду.

— Я чувствую костры на пляже во времена моей юности, когда мы разбивали лагерь в Синдер-Пойнт. Согретые солнцем пледы, расстеленные на песке. Я чувствую вкус поджаренных маршмэллоу и обжигающего глотка виски. Вот что со мной делает твое имя, Дайн. Оно тоже возвращает меня домой.

Я вижу сомнение в его глазах. Он хочет мне верить, но с этим рейфом не случается ничего хорошего.

— Джаспер...

— А теперь послушай меня, — рычу я, оказавшись лицом к лицу с ним. — Мне абсолютно плевать, что думает тот маг об истинных парах. Меня не волнуют статистические вероятности, расположение звезд или природа существ. Мне не нужно всё это дерьмо, чтобы знать правду. Ты мой, Дайн. И как бы это для нас ни выглядело, что бы это ни значило, мы со всем разберемся. Вместе. Ты никуда не пойдешь. Еще раз пригрозишь уйти, и я позволю Горти надрать тебе задницу.

Его плечи опускаются от облегчения, и он кивает.

— Мы справимся, — заверяю, разминая ему плечи и пытаясь сам поверить в собственные слова. — Маг расследует тайну того, почему Берди может тебя останавливать. Нам просто нужно дать ему время. Возможно, что бы это ни было, это можно будет воссоздать. Надежда всё еще есть, Дайн.

— Надежда, — бормочет он.

Знаю, абсолютно, блядь, чуждое понятие.

Берди встает слева от меня, вытирая слезы.

— Пожалуйста, скажите, что у вас двоих есть план, как убить Людмилу.

Я напрягаюсь.

— У нас есть фрагменты плана...

— Ну, нам понадобится целый, мать его, план. — Уперев руки в сверкающие пайетками бедра, она переводит взгляд с одного на другого. — Я поднимаюсь наверх, чтобы снять это дурацкое платье. А потом мы все сядем, и вы двое расскажете мне всё, чего я еще не знаю о том дерьме, в которое мы вляпались.

— Нет, тебе нужен отдых, — возражает рейф. — Моя Берди, ты устала.

— Да, устала чувствовать себя так, словно плетусь в хвосте. Может, я всего лишь человек, но по сегодняшнему хаосу ясно, что я тоже вам нужна. Джасперу нужны мои навыки работы с архивными документами и георадарами, а тебе нужны мои магические способности прерывать твое пиршество. А теперь вам обоим нужно прочувствовать мое секретное оружие, мою величайшую суперсилу.

Я щурюсь, а Дайн спрашивает:

— Какую суперсилу?

Она одаривает нас уверенной улыбкой.

— Мою хаотичную козерожью одержимость жесткой организацией. — Она хлопает в ладоши, заглушая мой стон. — А теперь, живенько. Говорите, у вас есть фрагменты плана? Что ж, когда я закончу, у нас будет целая революция.

59.Берди



Давно перевалило за час ночи, когда Горти возвращается со своего девичника, шаркая через заднюю дверь и напевая мелодии из мюзиклов. Дайн, Джаспер и я всё еще сидим за кухонным столом. Мы все переоделись из одежды, которую наколдовал нам Баз. Я в шортах для сна и майке, без макияжа и в очках. Дайну пришлось одолжить кое-что из вещей Джаспера. Они оба в футболках и спортивных шортах. Я держу при себе то, как сильно мне втайне понравились те подтяжки.

Между нами тремя по всему столу разложены чертежи банка крови Уинтропа, дневники Роберта Дента и все туристические карты и аэрофотоснимки леса Бил-Пойнт, которые нашлись у Джаспера.

Горти заходит из прачечной и бросает ключи на столешницу. Ее глаза, увеличенные стеклами очков со стразами, часто моргают, оглядывая помещение.

— О, Боже... — Она упирает в бока свои искривлённые артритом руки. — Джаспер Прескотт, во имя ворчливых свиней Цирцеи, что ты сотворил с моей кухней?

Она имеет полное право паниковать. По моему настоянию мы превратили кухню в подобие военного штаба. Возле раковины на шкафчиках скотчем приклеены наброски членов ковена Людмилы в порядке убывания их силы. Все портреты были наспех нарисованы Дайном. К каждому прилагается маркированный список их соответствующих магических способностей.

— Ничего не трогай, — рычит Джаспер. Всё его внимание приковано к наброскам перед ним. Дайн по памяти нарисовал каждый этаж Рейвен-Уотч, и Джаспер пытается запомнить планировку всех комнат.

Соскользнув со стула, я подхожу к Горти.

— Эй, извини за беспорядок. Мы можем попытаться немного здесь прибраться.

Она похлопывает меня по руке.

— Не стоит, дорогая. Я лишь немного удивлена.

— Мы просто решили, что пора стать чуть более организованными. До обряда кровавой луны осталось всего восемь дней. Мы должны быть готовы.

Она смотрит на меня.

— Значит, они тебе рассказали?

Киваю. Это была ночь поразительных откровений. Дайн проявил смелость, признавшись во всех смертях, ставших результатом обряда кровавой луны. Я не виню его ни в одной из них. Каждая поглощенная душа — это еще один грех на совести Людмилы. Именно она — творец всей этой боли и страданий.

Горти подходит к стене с портретами, скрестив руки на животе поверх своего кафтана тай-дай. Она всё больше хмурится, разглядывая наброски, ведя взглядом снизу вверх, пока не останавливается на Людмиле.

— Значит... это она?

— Да. Людмила Лачко, она же Ворона.

Оказывается, Дайн в некотором роде художник. У него особенно хорошо получается передавать выражение глаз. Людмила выглядит холодной и отстраненной. К огромному восторгу Дайна, Джаспер пририсовал к ее портрету маленький дьявольский хвост и рожки. Теперь она сидит там и злобно пялится на нас с вершины шкафчика, изогнув надменные брови, пока мы строим планы по ее уничтожению.

Под ее портретом висят еще три наброска: Димитрий, ведьмак злобного вида с густыми завитками черных как смоль татуировок; Николай, угрюмый горгулья; и Вивьен, прекрасная вампирша, которая могла бы сойти за двойника Зои Кравиц. По словам Дайна, это три самых могущественных существа в ближнем круге Людмилы. Он уверен, что по крайней мере одного из них отправят проверить состояние банка крови, как только мы начнем нашу атаку.

Под троицей главных приспешников в несколько рядов расположились другие существа с менее проработанными портретами. Там есть гарпия-ведьма по имени Минди и еще один ведьмак — Энцо. Дайн сделал еще несколько набросков других известных соратников, в том числе разрушительно выглядящего демона высшего уровня, которого он описал как «запредельно опасного». Орион Блодвен. Одно только имя звучит пугающе. Очень надеюсь, что Людмила не пошлет в банк крови именно его.