Он кивает.

— Значит, копаем. Сегодня ночью. Как продвигается заклинание изгнания духов? Сможешь переделать его, чтобы оно подействовало на воронов?

Я со стоном качаю головой.

— Не знаю. Всё слишком сложно. Импровизация с заклинаниями никогда не была моей сильной стороной. Тут всё держится на интуиции и внутреннем чутье.

— Но ты должен попытаться, — настаивает он. — Нам нужно ослепить небо, пока мы будем вести раскопки…

— Знаю, — перебиваю я. — Давай… Чёрт, давай решать по одной проблеме за раз. Нам ведь сначала нужна карта доступа, чтобы попасть в банк крови, верно? И нельзя, чтобы сработала внутренняя сигнализация.

— Я знаю, — эхом отзывается он.

— Мы хотим, чтобы нас поймали ведьмы, а не копы.

Он кладет твердую руку мне на плечо.

— Джаспер, я знаю, — повторяет он. — Это же мой план, помнишь?

Тяжело вздохнув, я смотрю на часы.

— Пора. Если промедлим, упустим свой шанс.

Он кивает и растворяется в Пустоте, исчезая в вихре теней.

— Готов, — шипит он мне прямо в ухо.

По голосу я сразу понимаю, что в Пустоте он снял своё кольцо. Голос рейфа ниже и хриплее, чем голос его оболочки.

Развернувшись, я веду нас по переулку и выхожу на залитую солнцем Мейн-стрит.

Нам несказанно повезло. Мы искали самый простой способ попасть в банк крови Святого Дженнаро. Взломы всегда связаны с кучей проблем. Даже для ведьмаков слишком многое может пойти не по плану. Как я уже говорил, нам совсем не нужно привлекать внимание охраны или полиции. Я не убиваю невинных людей.

Самый чистый вариант — просто войти через парадный вход. Но чтобы беспрепятственно попасть в закрытое медицинское учреждение, нам нужен действующий пропуск. Фрэнки немного покопалась в интернете и выяснила, что одна из сотрудниц банка крови Святого Дженнаро прямо сейчас находится на острове. Буквально в нескольких домах отсюда она празднует выход своей матери на пенсию.

— Действуем по плану, — говорю я на ходу, понизив голос. — Я отвлеку внимание, а ты украдешь пропуск из сумочки Пенни Калпеппер.

— Я не знаю, как она выглядит, — шипит он мне на ухо.

— Я покажу.

Мы идем по улице к кафе «La Rose», маленькому французскому бистро. Фасад выкрашен в розовый цвет, над большим окном — синий полосатый навес. Пара столиков на тротуаре пока пустует. На входной двери табличка: «ЗАКРЫТО НА СПЕЦОБСЛУЖИВАНИЕ».

Внутри видна компания, наслаждающаяся поздним завтраком. В помещении полно людей. В этом кулоне я, может, и невидим, но не бестелесен. Если я войду туда и попытаюсь протиснуться между стульями, люди точно заметят. Я буду как невидимый слон в посудной, блядь, лавке. Дайн куда более незаметен. На двоих кража этой карточки станет детской забавой.

Достав телефон из кармана, открываю скриншот Пенни Калпеппер, медицинского технолога, который прислала Фрэнки. Симпатичная блондинка лет сорока с небольшим.

— Видишь ее?

Я жду, зная, что Дайн заглядывает мне через плечо. Тем временем я всматриваюсь через стекло, выискивая нашу добычу.

— Сзади слева, — шипит он. — В красном платье.

Я смотрю туда, куда указал Дайн, и замечаю Пенни в конце стола: она смеется, потягивая «Мимозу». С улыбкой убираю телефон обратно в карман.

— Займи позицию. Я всё сделаю быстро. Встречаемся у магазина, когда закончишь.

Он мягко ерошит мне волосы, удаляясь.

Если бы только все наши проблемы решались так же легко, как мы собираемся провернуть это дельце. Погрузившись в теплые объятия своей магии земли, я позволяю ей наполнить меня. Поднимаю руки — она согревает ладони, ощущение легкое и игривое, как вихрь осенних листьев, подхваченных ветром.

Вдоль длинного обеденного стола расставлены три вазы с цветами. Я сосредотачиваю внимание на той, что ближе всего к Пенни. Направляя поток магии, я чувствую каждый лист и стебель цветов в этой вазе — колючие васильки, желтые циннии, высокие веточки розового дельфиниума. Резким толчком магии я заставляю цветы подпрыгнуть, опрокидывая вазу.

Вдоль всего стола гости вскрикивают и отодвигаются на стульях, когда вода из вазы растекается по скатерти. Пара официантов бросается ставить вазу на место и собирать рассыпанные стебли. Улыбаясь, я наблюдаю за хаосом. Бедная Пенни вскакивает со стула, ее колени залиты водой. В этой суматохе она и не заметит, если пара костлявых рук пошарит в ее сумочке.

Моя работа здесь закончена. Доверив остальное Дайну, разворачиваюсь и направляюсь обратно в «Шалфей и соль». К тому моменту, как я сворачиваю в переулок, этот ушлый говнюк уже в своей оболочке, прислонился к стене у двери моего магазина, скрестив руки на широкой груди, солнцезащитные очки сдвинуты на макушку.

— Достал? — окликаю я.

Сунув руку в карман облегающих джинсов, он вытаскивает белую ключ-карту между своих слишком человеческих пальцев и поднимает ее.

— Ты сомневался во мне?

— Ни на секунду.

Он протягивает мне пропуск. Никаких игр. Никаких ультиматумов. Просто отдает его мне.

Почувствовав прилив смелости, я делаю шаг вперед и забираю карту. И заодно краду поцелуй. Всего один. Лёгкое, мимолётное прикосновение губ. Едва наши губы встречаются, я тут же отстраняюсь, прячу карту в карман джинсов и бормочу:

— Спасибо.

Рейф удивленно моргает, широко распахнув глаза. Кажется, я только что сломал ему мозг. Неужели я и правда вел себя с ним как такой мудак? Может, я стою поцелуев только тогда, когда он пытается выпить меня досуха?

Усмехнувшись про себя, я делаю это снова, просто потому что могу. Потому что я всё еще жив, и этот рейф добр, и он мне помогает. Не знаю, смогу ли я удержать его. Возможно, это притяжение между нами слишком велико. Оно убьет меня и уничтожит его.

Но прямо сейчас я хочу этого. Хочу чувствовать вкус виски и маршмэллоу на своем языке. Хочу ощущать его под своими руками. Вспомнив, как он выглядел прошлой ночью, стоя на коленях и жадно слизывая мою сперму, я издаю низкий рык и сжимаю руку на его горле.

Он так восхитительно скулит, прижимаясь ко мне своей крепкой грудью. В ту же секунду, когда он поднимает руку, чтобы прикоснуться ко мне, я разрываю поцелуй и отступаю. Он остается стоять, прислонившись к стене моего магазина в своей дурацкой, развратной футболке.

— Что это сейчас было? — спрашивает он, широко распахнув глаза.

Я лишь беспечно пожимаю плечами.

— Только что? Я тебя поцеловал. А что, это проблема?

Он смотрит на меня так, будто я попросил его решить невыполнимую математическую задачу.

— Нет, но... почему ты меня целовал?

Вздохнув, я тянусь к нему, беру за щеку и провожу большим пальцем по его приоткрытым губам.

— Потому что жизнь коротка, Дайн. И у меня такое чувство, что тебя недостаточно целовали. Нам стоит это исправить, не думаешь? Пока не стало слишком поздно.

63.Дайн



Надежно укрывшись в Пустоте, всё еще ощущая тепло поцелуя Джаспера на губах своей оболочки, я смело вхожу в кабинет Людмилы. Когда я веду слежку, процедура отчетов проста: я должен явиться к ней и позвонить в колокольчик для прислуги. Мне запрещено проявляться, пока не будет дано устное разрешение.

За долгие годы, проведенные вместе, я заставал ее в самых разных состояниях: одетой, раздетой, стегающей кнутом сенатора, стоящего на коленях с кляпом во рту; развлекающей иностранных сановников, хвастающейся экспонатами из своей частной коллекции произведений искусства. Во всех случаях я звоню в колокольчик и жду.

Мне нужно перекинуться в форму рейфа. Я никак не могу предстать перед ней в облике Дэниела. Но Джаспер только что меня поцеловал.Онпоцеловалменя . Это не было случайностью или игрой. Я не поглощал его. И не я был инициатором. Мой ведьмак поцеловал меня.

Сладкая Цирцея, я из последних сил сдерживался, чтобы не приоткрыть губы и не выпить его до дна прямо там, в переулке. Его душа так драгоценна для меня. Такая золотистая и вкусная. Но теперь ведьмак для меня значит больше, чем просто его душа. Он преданный и добрый. Он так старается помочь своему ковену. Он заботится о Берди... и обо мне.