Я правда думаю, что он заботится обо мне. Возможно, всё началось с жалости. Он видел во мне лишь беспомощное создание, нуждающееся в спасении. Существо. Зверя. Так мало смертных понимают природу рейфов. Они никогда не могут разглядеть ничего дальше того, чем мы питаемся.

Теперь Джаспер меня видит.Онвидитменя . И теперь всё кажется слишком коротким. Жизнь кажется слишком короткой. Времени на планирование кажется слишком мало. Сколько столетий я потратил впустую? А теперь, когда у меня наконец появился смысл жизни, всё это может закончиться? Людмила может положить этому конец. Она может отнять их у меня. Или может отнять меня у них. Немыслимо. Невыносимо.

Она должна умереть.

Я смотрю сквозь тонкую завесу Пустоты, наблюдая, как моя тюремщица сидит полуголая на диване, раскинув ноги и запрокинув голову, и стонет от удовольствия, пока Минди вылизывает ее киску, словно котенок сливки. Мне хочется просунуть руку сквозь завесу пустоты и врезать этой ведьме прямо по ее текущей пизде, пробив насквозь крошечную головку Минди. Хочется расколоть череп Минди, как яйцо, чтобы она впилась зубами в половые губы Людмилы.

Но я не могу. От одной лишь мысли о причинении вреда Людмиле, когда я так близко к ней, ошейник на моей шее сжимается сильнее. Сдавленно зарычав, я тянусь к бархатному шнурку у камина и дергаю за него. Тихий звон колокольчика разносится по комнате.

Людмила стонет, опуская руку на голову Минди, когда та пытается отстраниться.

— Погоди... не останавливайся.

Довольно воркуя, Минди с удвоенным усердием продолжает свое дело.

— Да. Ох, детка, пожалуйста...

Боги, я так не могу. Я не могу сидеть здесь и слушать, как Людмила кончает, пока гнев прожигает дыру в моем нутре. Протянув руку, я совершаю немыслимое. Звоню в колокольчик второй раз.

Людмила судорожно вздыхает; ее оргазм обрывается, и она отталкивает Минди.

— Боги... рейф, что? В чем дело?

Стянув кольцо с пальца, я прячу его в складках своей мантии. А затем появляюсь из пустоты в вихре теней в своем истинном облике рейфа.

— Я прибыл с докладом о слежке за ковеном острова Берр.

Всё это часть плана. Я не могу лишить свою госпожу отчетов. Это было бы слишком подозрительно.

Она садится, прикрывая наготу полами своего платья с запахом.

— Ладно. Докладывай.

Паря перед ней, я склоняю голову и начинаю отчет.

— Они живут обыденной жизнью, госпожа. Всего их десять. Владелец продуктового, фермер, владелец магазина...

— Мне не нужен список их профессий, — огрызается она. — У меня в файлах есть все их имена и род занятий. Я наблюдаю за ними с их первого вздоха. Я знаю, кто они. Я хочу знать, что они делают теперь, когда их верховный жрец мертв.

Оставаясь на полу, Минди разворачивается и усаживается между раздвинутых ног Людмилы. Она осмеливается надуть на меня губы за то, что я испортил ей время для игр.

Я снова перевожу взгляд на свою госпожу.

— Они оплакивают его. Состоялись похороны. Людей было много.

— И? — Она крутит пальцем, явно ожидая больших подробностей.

— Старая ведьма, которая жила в его доме, теперь живет одна, — продолжаю я. — Вчера вечером она ходила в гости к другой участнице ковена и выпила, могу лишь предположить, слишком много «Маргариты»...

— Об их алкогольных привычках мне тоже знать не нужно, — перебивает она. — Что они делают, рейф? Подозревают ли они неладное? Требовали ли вскрытия? Будут ли они искать священной мести?

— С чего бы им? Причина смерти Верховного жреца была очевидна: внезапная остановка сердца.

Она с облегчением вздыхает, откидываясь на подушки.

— Хорошо. А они предприняли какие-нибудь действия в Хоумвуде?

— Нет, — быстро отвечаю я. — Я не видел ни малейших признаков присутствия ведьм острова Берр в Хоумвуде.

«Моя милая Берди — не ведьма», — думаю я про себя.

— Но они не одобряют проект и отзываются о нем плохо, — добавляю я, бросая Людмиле хрящеватую кость, чтобы было что погрызть.

Она садится прямее, сузив глаза.

— Почему?

— Они считают, что у директора Исторического общества вредоносные намерения.

— Вредоносные намерения? — эхом отзывается она. Минди фыркает с пола.

— Они думают, что он стремится возвыситься за счет острова, — объясняю я. — А еще они считают его нахальным и грубым.

Скрестив руки на груди, она бросает взгляд вниз, на Минди.

— Он звонил сюда сегодня. Даже часа не прошло. Нахальный — это точно. После всей моей помощи с покрытием его многочисленных расходов он осмеливается просить о новой.

— Что ему нужно на этот раз? — спрашивает Минди, закатывая глаза.

Замечаю, что и мне это исключительно любопытно.

Людмила вздыхает, всем своим видом выражая скучающее безразличие. Это уловка. Ее очень волнует то, что происходит в Хоумвуде. Слишком сильно. Именно поэтому я вынужден ее остановить.

Однако это любопытно... стоит сообщить Джасперу. Она не доверила детали своих планов на остров Берр даже собственному ковену. Знают ли они, что именно она ищет в Хоумвуде? Знают ли они, что ради этого она рискнет всеми их жизнями?

Она пренебрежительно машет рукой.

— Ох, этому глупцу просто нужна моя помощь, чтобы достать какое-то геодезическое оборудование. Всё это так утомительно.

Минди откидывается назад, поглаживая ноги нашей госпожи.

— Ты собираешься ему помочь?

Я замираю, ожидая ее ответа.

— Я еще не решила, — объявляет Людмила нам обоим. — Если ведьмы уже проявляют к нему беспокойство, мы должны быть осторожны, чтобы его намерения не показались им вредоносными. Может, Хоу и зануда, но он полезный зануда. — Она смотрит на меня. — Если бы Хоу добился прогресса в своих раскопках, как думаешь, у ведьм возникло бы желание вмешаться? Вышли бы они через него на меня?

— Они ничего не знают о Вашем участии, — спешу заверить я ее. — И я сомневаюсь, что они когда-либо применят магию против кого-то из своих, каким бы раздражающим он или его проект им ни казались. Они слишком ценят человеческую жизнь. Они защищают ее.

Минди снова фыркает.

— Как по мне, кучка святош.

— Они простодушны, — отвечает Людмила, проводя рукой по коротким волосам Минди. — Веками они жили затворниками на своем маленьком островке, отрезанные от остального магического мира. В каком-то смысле они как дети. — Наклонившись, она улыбается Минди и приподнимает ее за подбородок. — А когда дети ведут себя плохо, их нужно наказывать.

Минди улыбается, и гарпия внутри нее тянется к насилию.

— Что ты с ними сделаешь, Мил?

— О, они очень долго вели себя плохо, — воркует Людмила, скользя рукой вниз, чтобы сжать грудь Минди. Минди выгибается навстречу ее руке, опуская свою собственную между ног, чтобы подразнить клитор. — Они не дают мне получить то, что я хочу, — продолжает Людмила. — И я накажу их всех самым суровым образом. — Наклонившись, она целует Минди в лоб. — Остров утонет в их крови.

— Да, — скулит Минди, извиваясь на своей руке.

Холодная дрожь пробирает меня до костей от мысли о том, что эти ведьмы будут наслаждаться, причиняя столько боли Джасперу и его ковену. И из-за чего? Потому что они хотят защитить свой остров, свою магию и своих предков?

Переключив внимание с Минди, Людмила снова смотрит на меня.

— Они уже выбрали преемника Прескотта?

— Пока нет.

Ее брови удивленно ползут вверх.

— Чего они ждут?

— Не все члены ковена были на острове, когда произошла смерть, — объясняю я, выдавая отговорку, которую мы подготовили вместе с Джаспером. — Им пришлось ждать, пока эти члены вернутся.

При этих словах Минди оживляется.

— Может, мы могли бы поймать одного из них до того, как они доберутся до острова. Это дало бы нам рычаг давления...

— Нет, — поспешно говорю я. Поправив мантию, склоняю укрытую капюшоном голову. — Все члены ковена уже вернулись на остров, госпожа.

Минди дуется, скрестив руки на груди.

Позади нее Людмила вздыхает, откидываясь на спинку плюшевого дивана.