— Ты не можешь меня выгнать.

— О, еще как могу. Один резкий порыв моего ветра, и я...

— Меня нанял Джаспер, — перебиваю я ее. — Тебе это не по вкусу? Разбирайся с ним, когда он вернется. А пока я пойду переставлять книги.

Она моргает за своими комично увеличивающими стеклами очков.

— Только посмей прикоснуться к этим книгам. Да я сама их расставляла!

— Вот почему они рассортированы неверно, — огрызаюсь я. — Ты поставила «Сборник классических существ Чосера» в раздел художественной литературы, хотя совершенно очевидно, что ему самое место в истории.

Звенит дверной колокольчик, и внутрь заваливается стайка молодежи. Двое подходят прямо к прилавку; Гортензия возмущенно пыхтит, явно раздосадованная тем, что упустила шанс продолжить меня отчитывать.

С победной улыбкой я отворачиваюсь.

— Если понадоблюсь, я буду с мистером Чосером, — бодро бросаю через плечо.

Но я не успеваю сделать и двух шагов в сторону книг, как меня насквозь прошивает ледяной холод. Он сворачивается в груди, словно клубок змей, и ползет вверх, обвиваясь вокруг горла.

— О нет...

Моя телесная рука поднимается сама по себе, касаясь шеи. Сейчас там нет ошейника, но я слишком хорошо знаю это чувство.

Нет, нет, только не здесь.

Гортензия и недокот настороженно и растерянно смотрят на меня.

— Что случилось? — спрашивает старая ведьма.

— Мне... нужно идти. — Со стоном я спотыкаюсь вдоль прилавка, едва не опрокинув на пол поднос Берди с тщательно рассортированными камнями. Изо всех сил пытаюсь завернуть за угол, подальше от любопытных глаз смертных.

Пиклз бежит за мной в книжную комнату, его желтые глаза широко распахнуты. Следом появляется Гортензия, ее взгляд тоже немного смягчается.

— Рейф? Что с тобой? Что происходит?

— Она... призывает меня, — тяжело дыша, выдавливаю я, крепко прижимая руку к груди своей оболочки. — Не могу сопротивляться...

В кои-то веки недокот не шипит и не рычит на меня. Его тихое мяуканье звучит как вопрос.

— А-ах... простите! — Хватает сил лишь на то, чтобы сорвать с пальца зачарованное кольцо, превращаясь в свою истинную форму рейфа прямо посреди книжной комнаты.

— Скачущие тыквы Джека! — визжит старая ведьма. — Исчезни, парящий болван. Пока тебя никто не увидел!

Железный ошейник Людмилы сжимается на моем горле. Притяжение непреодолимо. Оно поглощает всё. Мои тени расползаются, цепляясь за стены, полки — за что угодно, лишь бы удержать меня на месте.

— Скажи нам, что делать, — говорит Гортензия; беспокойство в ее голосе сменяет былое раздражение.

Понятия не имею, куда меня затянет. Знает ли Людмила, что я строю заговор против нее? Знает ли она о Джаспере? О боги, неужели она раскрыла правду о моей Берди? Я не могу навести ее на них. Я лучше умру. Сгнию в своей клетке, прежде чем предам их или этот остров. Моих друзей. Мое будущее.

— Рейф, — повторяет старая ведьма, не на шутку встревоженная.

— Она… не должна… его найти, — с трудом выдыхаю я между судорожными вдохами. — Она не должна узнать, что оно у меня…

Я роняю кольцо. Оно со звоном катится по полу. Последнее, что я успеваю увидеть, прежде чем всё исчезает, это Пиклз, который подбегает к кольцу, подхватывает его зубами.

— Отдай Джасперу, — шиплю я. Может, он сумеет найти ему применение. Другого выбора у меня нет. Я позволяю теням поглотить себя, растворяясь в Пустоте, чтобы вновь оказаться рядом со своей госпожой.

48.Берди



Джаспер стучит в заднюю дверь «Карусели». Ждать приходится всего мгновение, прежде чем она открывается, и на пороге появляется мужчина, которого я никогда раньше не видела. Он постарше, лет шестидесяти на вид, с волосами с проседью, светлой кожей и бледно-голубыми глазами. Он хмуро смотрит на меня.

— Я могу Вам помочь, мисс?

Перевожу взгляд на Джаспера.

— Я... эм...

— О, черт — извини, — говорит Джаспер. — Просто подожди, Пол.

Глаза мужчины расширяются от шока.

— Джаспер? Это ты?

— Да, подожди.

О боже... этот кулон и правда работает! Этот человек стоит прямо перед Джаспером и не видит его. Взгляд Пола мечется по сторонам.

— Ты... призрак?

— Нет, просто подожди. — Джаспер засовывает руку под воротник футболки и вытягивает маленький амулет, зажав его между большим и указательным пальцами. — Пол Фишер, — шепчет он. — Злое Око, да не скрой меня от его Взора.

Я наблюдаю, как магия вступает в силу. Пол моргает дважды, отшатываясь, но всё еще держась одной рукой за дверь.

— Вот это да... — Выдохнув, он смотрит на ведьмака, которого теперь видит совершенно отчетливо. — Боже мой, Джас. Я думал, ты мертв. Все так говорили. Даже Мерси...

— Да, извини за это, — перебивает его Джаспер. — Дела ковена. Мерси здесь? Нам нужно с ней поговорить.

Пол отступает с ошарашенным кивком.

— Да, конечно. Я сейчас... позову ее в кабинет.

Мы с Джаспером скользим внутрь через заднюю дверь, и он направляет меня налево, в тесный кабинет. Тем временем Пол идет вглубь магазина.

— Мерси! У тебя посетители!

— Это Пол, — объясняет Джаспер. — Муж Мерси.

Провожаю взглядом пожилого мужчину, пока он не скрывается за стопкой стульев.

— Он человек?

— Да. В моем ковене нет пар из ведьм. Такого не было уже много поколений.

— Почему?

— Замкнутый остров означает замкнутые семьи. У нас всего четыре активные кровные линии. С таким маленьким генофондом...

Ему незачем заканчивать мысль.

— Значит, вы позволяете людям спариваться с вами, чтобы делать маленьких ведьмочек, но в ковен им нельзя?

— Они знают о нас, — заверяет он меня. — И о магии тоже знают. Но нет, ни один из нынешних партнеров-людей не является полноправным членом ковена. Как я уже сказал, ты первая.

Я ахаю, бросив на него взгляд.

— Погоди — так вот чего ковен ждет от меня? Что я буду делать еще больше детей с магической кровью?

Он осмеливается ухмыльнуться.

— Выбор у тебя невелик, если это твоя цель. Придется выбирать между мной и Джоной Кларком.

Прислоняюсь к столу и поджимаю губы.

— Ну, девушкам нравится, когда есть выбор. Джона симпатичнее тебя?

Джаспер фыркает.

— Что?

— Джоне Кларку за шестьдесят, и он довольно жуткий.

То, что ведьмак называет что-то еще «жутким», заставляет мурашки пробежать по моим рукам.

— Насколько жуткий?

— Он Провидец. Старое семейное проклятие. Активируется через физический контакт. Это он сказал нам, что у моей сестры рак... на ее дне рождения, — добавляет он, нахмурившись. — Прямо когда она задувала свои чертовы свечи.

При одной мысли об этом сердце падает.

— О, боже.С днем рождения, Грейс, полагаю.

— Да, это было ужасно, — бормочет он. — Но Джона не нарочно. Вообще-то мы ему благодарны. Благодаря этому мы смогли обеспечить Грейси необходимую паллиативную помощь. Ну, знаешь… для конца.

Сдерживая дрожь, потираю руки.

— Что ж, наверное, у нас с Джоной любовной связи не выйдет.

— Никогда не говори «никогда», — дразнит он. — Если у тебя фетиш на вязаные жилетки, то это соревнование окончено, не успев начаться. Я с ним никак не смогу тягаться.

— Вязаные жилетки? Серьезно?

— Угу. Круглый год.

Смеюсь, качая головой. Мне нравится эта сторона Джаспера. Расслабленный, открытый, готовый к общению.

— Твой отец был ведьмаком?

— Да. Но они с мамой никогда не были настоящей парой. Скорее просто череда грязных ошибок.

— Он еще жив?

— Думаю, да. А еще думаю, что мне плевать, — добавляет он с безразличным пожатием плеч. — Мы не общаемся. В этом нет ни драмы, ни сложностей. Просто... ничего. Я о нем никогда не думаю. Он даже на острове ни разу не был.

Слабо улыбаюсь.

— Будет ли слишком ужасно и некрасиво с моей стороны сказать, что я немного завидую?

— Чему завидуешь?

— Иногда для детей лучше, если их бросят.