— Ловите! — шипит рейф, и его голос разносится по всей кухне.

Кора вскрикивает и отскакивает от плиты, когда Дайн появляется в вихре теней. На пол с грохотом летит посуда, следом опрокидывается ваза с цветами, а на мой стол тяжело падает чьё-то тело. Тени Дайна рассеиваются, открывая Фрэнки. И выглядит она так, будто ее, блядь, живьем зажарили!

— Что случилось? — кричит Кора.

— Она ранена, — хрипит рейф. — Подлатайте ее.

— Где Берди? — реву я. Магия бурлит во мне неудержимым потоком ярости и паники.

— Она со мной. Спаси ведьму.

И с этими словами этот мудак исчезает.

Кора оббегает кухонный остров.

— Фрэнки, о боже мой!

В комнату проскальзывает Пиклз с обеспокоенным мяуканьем.

— Зови Горти! — рявкаю я.

Он без колебаний срывается с места и мчится к задней двери. Горти сейчас в огороде, ухаживает за брокколи и капустой.

Подавив тревогу за Берди, я сосредотачиваюсь на Фрэнки. Дайн сказал, что наш человек у него. Сейчас я нужен Фрэнки.

— Выглядит скверно, — говорит Кора сквозь слезы.

Я переключаюсь в режим Верховного жреца.

— С ней всё будет хорошо. — Я хватаю Кору за запястье, когда та пытается возиться с обгоревшим клочком рубашки Фрэнки. — Иди в спальню Горти и принеси старую медицинскую сумку ее отца. Живо.

Она опускает руки.

— Да, сэр.

Я тоже отхожу, собирая припасы, до которых могу дотянуться — чистые кухонные полотенца, бутылки с водой, ножницы. Быстро смачиваю полотенце в прохладной воде и накрываю самые сильные ожоги на шее Фрэнки.

При первом же прикосновении влажной ткани Фрэнки вздрагивает от боли и открывает глаза. Они слабо светятся белым от ее магии воздуха. Ее губы приоткрыты, она дышит слабо и поверхностно.

— Всё плохо?

— Жить будешь. — Я поправляю полотенце. — Постарайся не двигаться.

— Не ври мне.

— Я видел и похуже, Фрэнки. Черт, да у меня самого, наверное, бывало и похуже. Помнишь, как мы с Джоэлом Истоном напились и пытались перепрыгнуть через костер в Синдер-Пойнт?

— Вы оба — идиоты.

— Ну да, кто бы говорил.

Она стонет, крепко зажмурившись, пока я разрезаю остатки ее рубашки, оставляя ее в спортивном бра. Кожа под рубашкой выглядит неповрежденной. В основном пострадали рука, плечо и половина лица.

Я смачиваю еще одно полотенце и накладываю его вдоль всей обожженной руки.

— Что случилось, Фрэнки?

— На нас напали.

— Кто?

— Не могу... перестать дрожать. — Она хватает меня за запястье. — Джаспер...

— Это просто шок, — успокаиваю я. — Тебе холодно из-за ожогов, а не из-за мокрых полотенец. Прохладная вода помогает, обещаю. И Горти уже идет. Она в два счета поставит тебя на ноги. Ты же знаешь, ее мази легендарны.

Со стоном она отпускает мою руку.

— Я нашла! — Кора врывается в комнату, держа в руках старую кожаную медицинскую сумку Дурбина Гастингса. Он был семейным врачом на острове более пятидесяти лет. И научил Горти всему, что знал. Официально она так и не сделала карьеру в медицине, но она может магией прирастить птице крылья так, что та полетит как новенькая.

— Доставай мазь от ожогов, — командую я. — Сомневаюсь, что ее хватит на всё это, но это лучше, чем ничего. Начинай наносить на шею. Там ожоги самые глубокие.

Кора кивает, сосредоточившись на задаче.

Я придвигаю стул, сажусь рядом с Фрэнки и поглаживаю ее по растрепанным волосам.

— Кто на вас напал, Фрэнк?

— Не знаю, как его зовут, — тяжело дыша, отвечает она. — Работает на Ворону.

От этих слов все внутри леденеет.

— Что?

— Он ждал нас... в университете. Сказал, его прислали... за георадаром. — Она поворачивает ко мне голову, морщась, когда Кора снимает влажное полотенце с ее шеи и начинает наносить мазь.

— Знаю, — успокаивает Кора. — Мне так жаль, Фрэнк.

Запах у мази сладковатый и лечебный, как у смеси мяты с яблочным медом. В любом случае, это лучше, чем запах обгоревшей плоти моей лучшей подруги. Беру ее за руку, снова поглаживая по волосам.

— Как он выглядел, Фрэнки? Это важно.

— Невысокий, — говорит она сквозь дрожь. — Вроде как... не знаю, похож на итальянца? Ну, знаешь, темные волосы, смуглая кожа. Он был ведьмаком огня. До чертиков сильный.

Осторожно отпустив ее руку, я встаю из-за стола, обхожу кухонный остров и останавливаюсь перед стеной с набросками преступников. Мой взгляд цепляется за один из них. Срываю его со шкафчика и подношу к Фрэнки.

— Это он?

Она кивает, морщась от боли.

— Да... это он. Тот самый тип.

Я опускаю взгляд на рисунок. Энцо Барсотти. Блядь, Людмила сработала даже быстрее, чем мы думали.

— Ты его убила?

На ее глазах выступают слезы, и она не сразу отвечает.

— Я пыталась. Джас... мне так жаль...

— Эй. — Я опускаюсь на колени рядом с ней и снова беру за руку. — Вы попали в засаду. Вы были одни и не готовы, и больше такого не повторится.

— Такое чувство, что я умираю...

— Жить будешь, — перебиваю я ее, переводя взгляд на Кору. — Она ведь будет жить, правда?

Смаргивая слезы, Кора улыбается.

— О, несомненно. Я вижу, что мазь уже начинает действовать.

Когда Фрэнки болезненно стонет, я поднимаюсь из-за стола.

— Я принесу тебе что-нибудь от боли.

Она хватает меня за руку, не давая уйти.

— Джас, подожди...

— Что?

Ее темные глаза ясные, когда она смотрит на меня снизу вверх; лицо — маска боли, которую она так отчаянно пытается скрыть.

— Она знает.

— Что?

— Ворона. Она знает, что мы вмешиваемся в дела в Хоумвуде.

— Нет, это невозможно...

— Он знал мое имя, — перебивает она. — Знал, что я ведьма. Знал, что я пришла за прибором. Людмила послала его, чтобы он опередил нас. Она знает, что ей лгут. Джаспер, оназнает . — Ее взгляд меняется, словно она пытается скрыть уже другую боль.

— Что? — снова спрашиваю я. — Просто скажи это, Фрэнки.

Она вздыхает, закрывая глаза.

— Думаю, рейф нас продал.

Холод в животе превращается в тяжелый камень. Это правда, Дайн ходил к ней с докладом. Но он бы никогда нас не предал. Я доверяю ему. Я... я хочу ему доверять. И он доверяет мне. Мы нужны друг другу. Мы нравимся друг другу. Между нами есть уважение. Дружба, которая могла бы перерасти в нечто большее. С Берди, которая нас связывает, мне кажется, я бы хотел, чтобы это стало чем-то большим.

Нет, Дайн этого не делал. Что бы сейчас ни происходило, он не виноват. Но это не отменяет правды. Людмила знает, что он ей лгал. Она знает, что мы планируем помешать ей добраться до гримуаров. И теперь она знает, что связанный с ней рейф помогает нам.

Она знает.

А значит, наше окно в семь дней только что сузилось до нуля.

И теперь никто не в безопасности.

67.Берди



Как только Дайн исчезает вместе с Фрэнки, я бросаюсь действовать. Подбежав к джипу, закидываю тележку с георадаром в багажник и загоняю машину прямо на погрузочную платформу. Она едва помещается. Выскочив наружу, бью кулаком по большой серой кнопке, закрывая тяжелые металлические ворота. Они с громким лязгом медленно ползут вниз, отсекая солнечный свет.

Пока ворота опускаются, я в последний раз бросаю взгляд на переулок между зданиями. Выглядит так, будто там пронесся торнадо: перевернутые мусорные баки, разбросанный мусор, погнутый велосипед валяется на боку, а его переднее колесо медленно крутится.

По крайней мере, там нет истекающего кровью трупа. Нет, труп здесь, со мной. Резко втянув воздух, я задерживаю дыхание и опускаю взгляд. Энцо Барсотти лежит в кровавых ошметках у моих ног. Зрелище жуткое. Мы не можем оставить его в таком виде. Оглядываюсь в поисках чего-нибудь, во что можно было бы его завернуть. Может, кусок ткани? Или брезент? Я должна забрать его с собой. Зачистить место преступления.

О боже, Фиби меня убьет, если я запачкаю кровью ее джип...

Фиби .

Точно, надо позвонить Фиби! Она ведьма, не я. Она будет знать, что делать, верно? Джаспер занят помощью Фрэнки. Дайн вернется, как только сможет. А пока Фиби поможет мне убрать весь этот бардак.