Ее слова выбивают почву из-под ног. Берди права, она действительно меня спасла. Человек спас ведьмака от рейфа. Она велела остановиться, и тот остановился. Кажется, ему самому было больно это делать. Из-за глубокого капюшона лица я не разглядел, но почувствовал его панику. Он был сбит с толку, даже напуган. И всё же остановился. Аномалия. Чудо. Магическая головоломка.

Упираясь ладонями в прилавок, я подаюсь вперед.

— Как ты это сделала?

— Что?

— Как ты заставила его остановиться?

Она пожимает плечами, явно не понимая.

— Не знаю. Эффект неожиданности, наверное. Я хлопнула дверью, и это, должно быть, напугало его.

Она понятия не имеет, насколько ошибается. Никогда не слышал, чтобы рейф не смог забрать душу. Конечно, существа это редкие, поэтому и историй мало. Но все они заканчиваются одинаково... кроме сегодняшней ночи. Прокручиваю всё в голове, пытаясь продраться сквозь собственные страх и панику. Кажется, я тоже умолял его остановиться.

Я не могу остановиться.

Меня пробирает дрожь, когда в памяти эхом отдается его хриплый голос. Он не собирался останавливаться ради меня, но остановился ради Берди.

— Что именно ты сделала? Что ты ему сказала?

Она снова пожимает плечами.

— Просто сказала остановиться.

— И он остановился?

— Ну да, очевидно же. Как только понял, что есть зрители, быстро потерял интерес к тому, чтобы тебя душить. Джаспер, к чему всё это?

— Он тебе что-нибудь сказал? Подходил к тебе?

— Нет, ничего. Ну... только посмотрел на меня.

— В каком смысле?

— В смысле, онпосмотрел на меня, — повторяет она. — Его лицо было скрыто капюшоном толстовки, но я почувствовала тот момент, когда наши взгляды встретились, и он, ну знаешь... увидел меня.

— Что ты почувствовала, когда вы встретились взглядами?

Она на мгновение задумывается.

— Холод... но, наверное, это просто из-за дождя. И на миг мне показалось... — Она замолкает, опуская глаза.

— Что?

— Ничего, — бормочет Берди. — Ты подумаешь, что я сумасшедшая.

Я наклоняюсь над прилавком. Стоит огромных усилий не схватить её за плечи и не наложить заклинание, заставляющее говорить правду. Пока она отвечает мне по собственной воле, я не стану прибегать к магии.

— Расскажи мне, Берди.

Вздохнув, она снова поднимает взгляд. Светло-зеленые глаза медленно скользят, изучая каждую морщинку и веснушку на моем лице.

— Я почувствовала то же самое, что чувствую, когда ты смотришь на меня.

— И что же это?

— Будто не могу дышать... будто застыла, прикованная к земле. Будто если сделаю одно неверное движение, твоя выдержка рухнет... и ты меня поглотишь.

Снова окидываю ее взглядом: она стоит по другую сторону прилавка в разорванном топе, с растрепавшейся косой. Желание в её глазах может соперничать лишь с тревогой. По крайней мере, она понимает, насколько хрупка человеческая жизнь. Ей знаком страх. И всё же она не бежит от него. Она идёт ему навстречу. Она знает, что мне нельзя доверять, но всё равно не может заставить себя уйти, снова и снова тянется ко мне. Сегодня ночью она знала, что рейф может её убить, и всё равно бросилась вниз по лестнице. Нежный ягнёнок среди волков.

— Кто ты? — Вопрос срывается с губ прежде, чем успеваю подумать. Я снова наклоняюсь над прилавком, удерживая ее взгляд, мысленно принуждая ответить.

Теперь она нервничает, дыхание стало поверхностным. Хорошо. Ей и стоит нервничать. Ей следует бояться до чертиков. Она стоит перед могущественным ведьмаком. Я могу убить ее взмахом руки. И всё же сегодня ночью одним-единственным словом она сделала то, чего не смог бы сделать я. Прервала смертельную жатву рейфа.

— Я Берди Роудс.

Ответ, который ничего не дает. Кто, черт возьми, такая Берди Роудс? Более того — что она такое? Человек? Или нечто большее? В этот момент я знаю наверняка лишь одно: она способна остановить рейфа. И поскольку за мной сейчас охотится один из них, она никуда не поедет. Если я хочу разгадать тайну Хоумвуда, мне нужно остаться в живых. А рейф обязательно вернется. И когда это случится, Берди должна быть рядом.

Во второй раз за последние несколько дней я принимаю решение, которое, скорее всего, убьет нас обоих. Сгребаю наличные с прилавка, сую обратно в кассу и захлопываю ящик.

— Иди наверх и собирай вещи.

На ее глазах наворачиваются слезы.

— Джаспер, пожалуйста, не выгоняй меня.

— Я и не выгоняю.

— Тогда... зачем мне собирать вещи?

— Потому что ты едешь ко мне домой.

17.Дайн



Что-то не так. Это невозможно, неоспоримо неправильно. Меня не должно здесь быть. Под «здесь» я имею в виду Пустоту, пограничье между жизнью и тем, что лежит за её пределами. Большинство магических существ лишь проходят через неё, воспринимая Пустоту всего лишь как завесу. Демоны из Преисподней. Духи из призрачного мира. В Пустоте не остаются. Через неё проходят.

Но я рейф. Если захочу, могу вечно существовать в Пустоте, дрейфуя в бесконечном Ничто. Здесь спокойно. Темно и тихо. Место, где такое существо, как я, может по-настоящему подумать.

Обожаю Пустоту, но мне не положено здесь находиться. Магия так не работает. С того самого момента, как Людмила защелкнула железную цепь у меня на шее, я привязан к ней — озлобленный корабль, пришвартованный к своему злобному причалу. Прошло сто семьдесят два года, шесть месяцев, три дня, один час и десять минут... не то чтобы я еще и секунды считал. Единственный глоток свободы выпадает, когда она называет мне имя.

Охота позволяет мне подольше оставаться вне клетки, ведь она требует терпения и зоркости. Во время охоты я будто снова немного живу. Следую за своими целями в самые любопытные места. Иногда мы даже заходим в книжные магазины и кафе. Обожаю кафе. Римляне знали толк в своих термополиях. Люблю звук перемалываемых кофейных зерен. И посыпку на пончиках.

Иногда во время охоты удаётся прокатиться в поездах и почувствовать дождь. С Джаспером Прескоттом я мог полной грудью вдыхать запах вишнёвого дерева, наблюдая, как он делает мебель. У ведьмака удивительные руки. В них столько мастерства, что дух захватывает. Не понимаю, зачем он тратит время на варку мыла, если это навевает на него такую скуку. Стоит увидеть, как меняется его аура, когда он работает с деревом, и сразу понимаешь: именно в эти минуты его душа обретает покой.

Охота может длиться днями, неделями — столько, сколько нужно Людмиле, чтобы решить, жить моей цели или умереть. Обычно она выбирает смерть.

И на этом свобода заканчивается.

Боги, каким же я был глупцом. Столько времени потратил впустую. Иногда, будучи бессмертным, забываешь, что время вообще имеет значение. Неделями она заставляла меня охотиться на Джаспера, следить за каждым его шагом. Ведьмак такой… драгоценный. Такой привязанный к своим привычкам. Теперь я знаю, какую музыку он любит и какой чай предпочитает. По утрам пьёт чёрный, с щепоткой соли для очищения и каплей мёда для сладости. Вечером заваривает травяной. Никогда не пьёт кофе. Бреется слева направо. Сколько раз я вставал у него за спиной перед зеркалом, наблюдая за каждым осторожным движением бритвы? Ставит ботинки у задней двери, а не у входной. Через парадную он никогда не выходит. Мой милый ведьмак. Мой умный, одинокий ведьмак.

И стоило Людмиле всего на одни выходные отвлечь меня, отправив охотиться на парочку продажных копов, как наконец произошло что-то интересное! Джаспер нарушил свой привычный распорядок. Впустил на свой остров нового человека. В свою мастерскую, в своё святилище. Человека с аурой, ярче любой, что мне доводилось видеть. Человека, способного остановить рейфа, поглощающего душу.

Это невозможно. Магия так не работает. Меня вообще не должно здесь быть! Закончив работу, я чувствую, как Людмила тянет за мою цепь, и меня рывком утаскивает в Пустоту, разрывая пространство и время, увлекая обратно к ней.