Его лиловые глаза вспыхивают ослепительно-белым светом. Медленно он поднимает ногу и ступает с края аппарели парома на причал. Делает ещё один шаг. Затем ещё один. И вот он стоит прямо передо мной во всём своём магическом великолепии.

— Храбрая маленькая Берди, — дразнит он. — Вот теперь начнется настоящее веселье.

70.Дайн



Зов моего имени вырывает меня сквозь Пустоту. Я появляюсь в подземелье Рейвен-Уотч в вихре теней. Это большое каменное помещение, словно сошедшее с картинок о средневековых замках. На стенах в бра мерцает свет факелов.

Людмила стоит передо мной в черном шелковом платье с высоким воротником. Оно струится по ней, словно вода, стекающая к самым ногам. По периметру темной каменной комнаты стоят ее приспешники. Димитрий Галанис — ведьмак, связанный с Преисподней. Николай, горгулья. Вивьен, вампирша. Дверь загораживают трое демонов. Их я тоже прекрасно знаю. Сол — начальник охраны здесь, в Рейвен-Уотч. Лютер и Дратус— его верные капитаны.

Я парю посреди комнаты.

— Ты звала меня?

Лицо Людмилы — маска ярости. Конечно, это не ее настоящее лицо. И не настоящее тело. Она платит огромную магическую цену, чтобы выглядеть такой молодой и красивой. Такова цена украденного бессмертия. Ее душа высасывает мою, словно паразит, в то время как ее тело продолжает увядать. Слои скрывающих чар и иллюзий не дают людям разглядеть скрывающийся под ними гниющий труп.

Но я его вижу. Всегда видел. Ее аура сейчас мерцает от гнева и негодования. Она — волк в лесу, всегда голодный, вечно ненасытный.

— Энцо Барсотти пропал, — объявляет она. — Я послала его по одному весьма важному поручению, а теперь он бесследно исчез.

— Все крысы бегут с тонущего корабля, — монотонно произношу я.

Она шипит, делая шаг вперед.

— Я что, тонущий корабль, рейф?

— Ты цепляешься за мое бессмертие, но сама не бессмертна, — отвечаю я. — Все смертные умирают, так же как все корабли идут ко дну. Рано или поздно каждое существо здесь покинет тебя... или первым отправится в могилу.

При этих словах все ее приспешники напрягаются, свирепо сверля меня взглядами и хрустя каменными костяшками.

Бриллиантовые браслеты на ее запястье поблескивают в свете факелов, когда она скрещивает руки на груди.

— Хочешь сказать, у тебя нет никакой информации о его местонахождении?

— Следить за Энцо Барсотти не входит в мои обязанности.

— Нет, — рычит она. — Твоей обязанностью было следить за ведьмами острова Берр!

— Что я и делаю. И продолжу делать, как только ты меня отпустишь...

— Джаспер Прескотт все еще жив!

Я замираю.

— Госпожа?

Она улыбается, хотя это нисколько не смягчает жесткие черты лица.

— Я сказала, Джаспер Прескотт жив. Этот ведьмак, судя по всему, прятался всю прошлую неделю. Он показался мне только что... прямо перед тем, как сбил всех моих воронов с неба молнией.

Будь у меня сердце, оно бы сейчас бешено колотилось.

— Это невозможно.

— Что именно?

— Джаспер Прескотт — зеленый ведьмак. Ведьмы Прескоттов всегда владеют магией земли...

— Он уничтожил моих воронов прямо в небе!

Внутри меня всё ликует. О, Джаспер. Мой милый ведьмак больше не Аберрант. Я видел в нем эту силу, первобытный потенциал. Когда я напал на него в ту первую ночь, он прибегнул к магии воды, чтобы спастись, даже не осознавая этого. Баз тоже это видел буквально вчера вечером. Когда Джаспер угрожал ему, в его глазах вспыхнули молнии.

Джаспер Лайонс Прескотт управляет двумя стихиями — мой потрясающий, невероятно умный ведьмак.

Глаза Людмилы вспыхивают кромешной тьмой, наливаясь кровью в уголках. Шагнув вперед, она тянется к моему ошейнику, хватая за цепь, к которой может прикасаться только она, и рывком притягивает меня ближе.

— Я только что сказала, что Джаспер Прескотт жив. Как такое возможно? Я дала тебе его имя!

Под ее натиском я сохраняю абсолютное спокойствие. Я ни в чем не нуждаюсь. Сущность Берди переполняет меня. Я не чувствую ни голода, ни страха. И эта ведьма не может меня удержать. Что-то в нашей связи уже надломлено. Через семь коротких дней мой ведьмак разобьет вдребезги то, что от нее осталось. Мы победим. Мы уничтожим Людмилу.

Не отрывая от нее взгляда, я улыбаюсь, не заботясь о том, что она этого не видит.

— Я обнаружил, что не голоден.

Она пронзительно кричит, с силой дергая за цепь.

— Паршивая тварь! Ты носишь мой ошейник! Ты мое создание, и будешь делать то, что я скажу...

— Больше нет, — хриплю я.

Бросив цепь, она отступает.

— Ты смеешь перечить мне?

Увеличиваясь в размерах, я позволяю своим теням расползтись во все стороны, погружая комнату во мрак.

— Я ненавижу тебя. Каждое мгновение каждого дня на протяжении последних ста семидесяти двух лет я питал к тебе отвращение. Я испробовал всё, чтобы сбежать, ибо в тебе нет ни капли светлого. Ты гнилое яблоко, испорченное до самой сердцевины. Ты цепляешься за чужие души, потому что своей у тебя нет!

— Я не намерена выслушивать лекции о душах от мерзкого падальщика...

— Этот падальщик знает о душах больше, чем ты когда-либо сможешь понять!

Она ахает, отшатываясь назад.

— Я позвала тебя сюда не для того, чтобы спорить о природе душ. Я вызвала тебя, чтобы вынести предупреждение.

Мой гнев немного остывает, и я встречаю ее уверенный, испепеляющий взгляд.

— Предупреждение?

— Да. — Высоко вздернув подбородок, она сверлит меня взглядом. — Что бы ты ни затеял с ведьмами острова Берр... немедленно прекрати.

— Сама прекрати, — шиплю я. — Прекрати и оставь их в покое, или, клянусь всеми богами, я спляшу на твоем трупе, когда ты сдохнешь. Эти крысы могут сбежать, но послушай меня, Людмила Лачко, я буду танцевать.

Она щурится.

— Значит, таков их план? Они хотят убить меня?

— Все хотят тебя убить! Ты воровка и змея, и ведьмы острова Берр просто встали в очень длинную очередь. Но из всех твоих многочисленных врагов хотя бы их дело правое.

Теперь уже она скалит зубы, делая шаг вперед, чтобы приблизиться к моему скрытому капюшоном лицу.

— Так почему бы мне просто не перебить их всех прямо сейчас? Десять ведьм, десять имен. К вечернему чаю остров будет под моим полным контролем.

Ее гнев делает ее неосторожной. Я упиваюсь этим. Она прекрасно знает, почему не может убить их всех. Она сама сказала это не далее как два дня назад. Боится, что если они все умрут, магия крови, запечатывающая остров, может видоизмениться. Возможно, она въестся в сам остров, и ее уже никогда не снимешь. Нет, ей приходится действовать осторожно. Ей нужен Хоу. И ей необходимо оставить в живых хотя бы одну ведьму с острова Берр.

Я расправляю плечи, всем своим видом демонстрируя открытое неповиновение.

— Мы оба знаем, что теперь ты бессильна против них. Джаспер всё еще жив.

Она качает головой.

— Тебе не спасти их всех, рейф.

— Неужели? А давай проверим. Дай мне любое из их имен.

Широко раскрыв глаза, она пятится. Я прямо вижу, как в ее голове лихорадочно крутятся шестеренки.

— Значит, ты нашел способ обойти мои приказы? Тебе необязательно убивать, когда я даю имя?

— Попробуй и узнаешь.

Она поджимает губы, обдумывая ситуацию.

— Или, возможно, ведьмы острова Берр нашли какую-то магию, которая останавливает тебя на полпути?

— Попробуй и узнаешь, — повторяю я, прекрасно понимая, что откровенно провоцирую ее.

— О, поверь мне, попробую. И очень скоро. Но пока я должна убедиться, что ты не вернешься к ним и не продолжишь плести интриги вокруг Хоумвуда.

— Там для тебя ничего нет...

— Там для меня есть всё! — Она резко подается вперед, так что ее лицо оказывается вплотную к моему. — Знаешь, сколько я ждала? Сколько планировала? Матильда Блейк думала, что она самая умная, когда спряталась в той церкви. А потом они сами устроили этот пожар. Ох, как умно. Она думает, что смерть сможет ее спасти? Ничто не помешает мне получить то, что я хочу. Ни ты, ни эта жалкая кучка островных ведьм, которые лепят свечки и варят тоники. Я выковыряю их из-под камней! Я сожгу их всех дотла. А когда их не станет, перерою каждый дюйм этой земли, пока не получу то, что мне нужно. Запомни мои слова, рейф. Остров Берр — мой.