Она бросает на меня такой жалостливый взгляд, что мне хочется заорать.

— Ну, я бы предложила тебе пожить в нашем доме, но мы его уже сдали. — Она кладет руку мне на плечо. — Вот что я тебе скажу, я свяжусь с заведующим кафедрой. Мы разберемся с этим, хорошо?

— Хорошо, — отвечаю я.

Что еще я могу сказать?

— Я не хочу, чтобы ты волновалась,— добавляет она, по-матерински похлопывая меня по плечу. —Ты хорошая студентка, Берди. Прекрасный историк в процессе становления. Я не хочу, чтобы это помешало твоему развитию в программе.

— Благодарю Вас, профессор. — Может, я и улыбаюсь, но внутри совершенно разбита. Уже не первый раз меня обходят стороной или игнорируют в этой программе. Боже, я абсолютно не хочу снова остаться без жилья. В смысле, конечно, я справлюсь. Я всегда справляюсь. Но это реально отстой. Еще раз кивнув, я поворачиваюсь, чтобы уйти.

— Эй, — кричит она мне вслед. — Ты хотела бы немного подзаработать?

Я останавливаюсь, уже держась одной рукой за дверь. Я уже догадалась, о чем она собирается спросить. И уже знаю свой ответ. Оглядываюсь через плечо.

— Что Вы имеете в виду?

Она одаривает меня улыбкой, указывая на беспорядок.

— Если поможешь мне упаковать остальные коробки, я в долгу не останусь.

Со вздохом я опускаю руку.

— Конечно, профессор. Рада помочь.

3.Берди



— Тридцать долларов? — Моя подруга Фиби смотрит на банкноты, которые я ей показываю. Ее лицо превратилось в маску яростного негодования. — Эта старая крыса заплатила тебе всего тридцать долларов за три долбаных часа ручного труда?

— Ну да.

— Это десять долларов в час. Ниже даже минимальной оплаты в Уинтропе! — Лампы бара отсвечивают на ее темно-коричневой коже, подчеркивая высокие скулы, когда она смотрит на меня.

Я убираю деньги обратно в карман.

— Знаю.

— Ну, мы обе знаем, кто сегодня угощает выпивкой. — Она машет нашему любимому бармену. — Привет, Лаки! Два джина с тоником. Побыстрее.

Он кивает ей, доставая бокалы. Это наш друг с докторской программы по изящным искусствам. Он создает удивительные инсталляции из металла.

Фиби тоже аспирантка. Мы познакомились три года назад. Нам обоим пришлось пойти на вечеринку для аспирантов, и мы застукали друг друга в углу, с тарелками, полными бесплатных закусок. Фиби не такая бедная и голодающая, как я. Просто на первом курсе у нее была соседка по комнате, истинная веганка, решившая сделать несчастными всех вокруг. Тарелка Фиби была до краев полна финиками, завернутыми в бекон, салатом из креветок и пирогом со шпинатом. Я дала ей возможность съесть все это без чувства вины, а она отвернулась, когда я затолкала в свою сумку половину лотка с овощами и такое количество кубиков сыра, что этого хватило бы, чтобы прокормить армию мышей.

Мы дружим.

Теоретически мы обе знаем, что это неправильно. Фиби Прескотт - эпатажный Лев, который живет, чтобы все делать громко — и смеяться, и любить. Днем она работает биологом-исследователем, изучает медицинскую ботанику. Но ей также нравятся ночные клубы, танцы, нравится быть в центре внимания. В прошлом семестре она училась за границей, в Кельне, и вернулась, не выучив по-немецки ни слова. Но теперь у неё отношения на расстоянии без особых обязательств с организатором вечеринок по имени Зигфрид, который называет её своей «сладкой колбаской».

В то время, как я — капризный Козерог-одиночка, который делает все наперекор вселенной. В ответ, вселенная, кажется, полна решимости продолжать пинать уже лежачую меня. Сирота с рождения, удочеренная парой консервативных верующих, я провела годы, пытаясь сбежать из ада на земле в их доме и их ужасного влияния. Я с головой ушла в учебу. По крайней мере, благодаря тому, что я была круглой отличницей, они даже не заметили, как я перестала притворяться, что ненавижу геев, и начала принимать противозачаточные.

А хорошие оценки означали заслуженные стипендии. Семь лет и два высших образования спустя, я все еще свободна от долгов и независима... даже если иногда мне приходится паковать вещи профессора за тридцать баксов. Эй, да я бы упаковала ее книги даже ради наполовину съеденного сэндвича с яичным салатом, который лежал у нее на столе. А я ненавижу яичный салат.

— Вот. — Фиби наливает мне джин с тоником. — Ты это заслужила.

Я делаю глоток, ощущая, как на моем языке прохладой оседают разные вкусы. Огуречный джин смешивается с освежающим тоником из цветов бузины, приправленным специями. Добавьте измельченную мяту и веточку розмарина, и вы получите травяной оргазм в бокале.

Мы с Фиби издаем пару блаженных стонов, и она делает еще один глоток.

— Женись на мне, Лаки.

Он ухмыляется, перекидывая полотенце через плечо.

— Прости, Фибс. Я гей навсегда.

— А то я не знаю, — отвечает она с задумчивым вздохом.

Парни за столиком в углу запускают древний музыкальный автомат.

— Собираетесь сегодня вечером неплохо погулять? — Перекрикивает музыку Лаки.

— Мне не по карману гулянки, — вздыхаю я в ответ.

Он скрещивает руки на груди.

— Опаньки. А ну-ка, выкладывай, птичка Колибри. Что случилось? — Он называет меня так с тех пор, как мы встретились, миксуя значение моего имени с татуировкой на моей груди - разноцветными колибри, зеркально отражающими друг друга.

Я ставлю бокал на стол, сжимая его обеими руками. Я избегаю смотреть ему в глаза. Он просто слишком привлекательный. А я слишком грустная. Если я не буду осторожна, я начну с ним заигрывать и поставлю себя в глупое положение. Так что я пялюсь на веточку розмарина в своем бокале.

— Ну, похоже на то, что я только что лишилась летней стипендии. То есть, летом у меня не будет ни обучения, ни жилья, ни денег.

Не говоря ни слова, Лаки поворачивается и достает с верхней полки бутылку текилы. Взяв рюмку, он наполняет ее и пододвигает ко мне.

— За счет заведения.

Услышав, что его зовет другой бармен, он уходит, а я со вздохом опрокидываю текилу, чувствуя, как она обжигает мое горло.

Фиби наклоняется ко мне, от нее приятно и знакомо пахнет медовым жасминовым парфюмом, когда она толкает меня плечом.

— Эй, возможно, все не так уж и плохо. Эббот же сказала, что она поговорит о тебе с заведующим, верно?

Я вздыхаю, отодвигая рюмку.

— Эббот — полное трепло. Будет чудом, если она мне перезвонит. — Пока я произношу эти слова, у меня в кармане жужжит телефон.

Фиби выгибает бровь.

— В чем дело?

С тревожным предчувствием я достаю из кармана телефон.

— Это имэйл от профессора Эбботт.

Темные глаза Фиби расширяются и она поворачивается на барном стуле так, что наши колени соприкасаются.

— Ну вот, видишь? — Она сжимает мое плечо. — О, я знала, что ради тебя она сдержит обещание! У меня было хорошее предчувствие. Уж слишком погано все выглядело. Ты заслужила это, Берди.

Я открываю имэйл и мой большой палец зависает над строкой «Тема», которая гласит: «ОБНОВЛЕНИЕ СТАТУСА АСПИРАНТСКОЙ СТИПЕНДИИ». Я боюсь читать и протягиваю телефон Фиби.

Ее улыбка исчезает.

— Серьезно?

Я скрещиваю руки на груди.

— Ты можешь просто прочесть, пожалуйста? Если там плохие новости, я даже не хочу их слышать. Просто взгляни на меня, ладно? Ну, типа, если это плохие новости — моргни разок. А если хорошие, то можешь мне рассказать.

— Берди...

— Просто прочитай письмо и скажи, придется ли мне этим летом добывать деньги, продавая фотографии своих ног или ища зарытые сокровища.

—Так драматично, — бормочет она, хватая мой телефон со стойки бара. — И ты знаешь, что я ни за что не позволила бы тебе продавать фотографии ног. Я могла бы одолжить тебе денег.

— Это не вариант.

— Ладно, я начинаю. Сейчас… читаю. — Ее темные глаза прищуриваются, пока она просматривает имэйл. Похоже, это все-таки не та новость, которую я хочу услышать, потому что подруга не скачет и не визжит. Она просто пожимает плечами и говорит: — Ну ...