— Ты разглядела его лучше, чем я.

Я прикусываю губу, пытаясь сосредоточиться на чём угодно, только не на том, как он ко мне прикасается. Сейчас совсем не время возбуждаться от прикосновения рук собственного босса. Он только что едва не погиб.

Кстати о руках...

— Кажется, он был в перчатках, — выпаливаю, убирая его ладони со своих бедер.

— В перчатках?

— Да. Они были похожи на скелетные кисти. Ну знаешь, такие, какие надевает какой-нибудь байкер-позёр, чтобы выглядеть круче.

Он снова тянется ко мне, но я мягко отвожу его руки.

— Джаспер, мне кажется, нам всё-таки стоит вызвать полицию. Ты так не думаешь?

— Зачем?

Я фыркаю.

— Серьёзно? Потому что какой-то тип в половине идиотского хэллоуинского костюма только что пытался тебя задушить! Ты остался жив только потому, что Пиклз всполошился и заставил меня вовремя открыть дверь. Ты просто лежал там, и… Господи… — Я прижимаю ладонь к груди.

— Что?

— Карта Смерти, — восклицаю я, показывая на прилавок, заставленный колодами Таро. — Карта, которую я тебе вытянула. Я не… То есть Фиби сказала, что я не могу на самом деле предсказать твою смерть, но… Джаспер, это ведь не я с тобой сделала?

— Нет. — Он снова протягивает ко мне обе руки и притягивает ближе, так что я оказываюсь между его широко расставленными ногами. — Таро так не работает.

— Рационально я это понимаю, — торопливо говорю, снова опуская руки ему на плечи. — Но, кажется, у меня начинается шок. Адреналин точно отпускает. И видеть тебя лежащим там было чертовски страшно. Клянусь, я не пыталась тебя убить…

— Знаю, — перебивает он, успокаивающе касаясь меня. — Ты тут ни при чём, Берди. Это был обычный грабитель, ясно? Какой-то малолетний отморозок решил по-легкому срубить денег. Вот только облом — я уже лет двадцать не ношу бумажник на острове.

Закатываю глаза, ни капли не успокоенная. Клянусь, это последний раз, когда я вообще беру в руки колоду таро. Пусть увольняет, если хочет, но для меня это слишком жутко. До конца жизни образ того короля, лежащего на земле без короны, не выйдет у меня из головы. Всегда буду видеть Джаспера Прескотта, распластавшегося на брусчатке.

Через мгновение он хмурится, его рука скользит от моего лица вниз по шее к плечу.

— Берди, ты замерзла... и промокла.

Я невольно вздрагиваю.

— Ну да. На улице дождь. Ты тоже весь промок.

Он опускает взгляд, будто только сейчас замечая, что его одежда насквозь мокрая.

— Я была слишком занята тем, чтобы ты не умер, — добавляю я. — Как-то не догадалась сначала сбегать за дождевиком, прежде чем броситься тебе на помощь.

Его горячий взгляд медленно скользит вниз, задерживаясь на тонких бретельках моего нежно-розового топа. Он из дешёвой ткани под шёлк, с V-образным вырезом, достаточно глубоким, чтобы приоткрывать ложбинку между грудей. Моя коса совсем растрепалась и лежит на одном плече. А дождь успел промочить топ настолько, что сквозь ткань проступают пирсинги в сосках.

Он снова поднимает на меня взгляд, и по его лицу невозможно ничего прочитать.

— Спасибо.

Совсем не то, что ожидала от него услышать.

— Пустяки.

Джаспер поднимается со стула, и атмосфера в комнате мгновенно меняется. Пока он сидел, мне казалось, что у меня есть хоть какая-то власть. Я была выше него. Я могла двигаться свободнее. Теперь он возвышается надо мной, удерживая меня в своей ловушке.

— Берди, посмотри на меня.

Задержав дыхание, я поднимаю глаза. Теперь он больше похож на прежнего Джаспера. Его взгляд ясный и сосредоточенный. Цвет лица тоже стал лучше, а мертвенная бледность уже не кажется такой пугающей. На шее пока нет ни пятен, ни следов удушья. Ему очень повезло.

— Спасибо, — повторяет он. — Ты спасла мне жизнь. Я перед тобой в долгу.

Слабо улыбаюсь.

— Никаких долгов. Знаю, ты бы сделал для меня то же самое.

Его темные брови сходятся к переносице, челюсти крепко сжимаются.

Не знаю, что заставило меня это сказать. Мы всё еще просто двое незнакомцев, перекинувшихся лишь парой фраз за последние несколько дней. Фиби — наша единственная реальная связующая нить. И всё же слова уже сказаны, и я понимаю, что действительно так думаю. Джаспер Прескотт — человек чести. Будь он на моём месте, я знаю, он без колебаний сбежал бы по той лестнице ко мне.

Его прямой взгляд пригвождает меня к месту.

— Берди... — шепчет он мое имя, словно лаская.

Не знаю, кто делает шаг первым. В одно мгновение я смотрю ему в глаза, а в следующее мы уже целуемся так жадно, словно, если перестанем хоть на секунду, оба умрем.

16.Джаспер



Жизнь. Дыхание. Теплое, бьющееся сердце. Горячая кожа, вспыхивающая под моими пальцами. Вкус амброзии, взрывающийся на языке. Ее поцелуи — сладчайший нектар. Я притягиваю ее ближе, обхватив рукой за плечи, и опускаюсь на стул.

Берди ловит каждое прикосновение, опускаясь вместе со мной. Она садится мне на бедра, шорты задираются, обнажая длинные, подтянутые ноги. Опускаю ладонь ей на поясницу и надавливаю, прижимая к своим бедрам. Она жадно хватает ртом воздух, зарываясь пальцами в моих волосах.

— О боже... это безумие...

Безумие — это то, что я до сих пор жив. Чертов рейф только что высасывал душу из моего тела. Его парализующие руки удерживали меня на земле, пока каждый украденный им глоток жизни проносился перед глазами калейдоскопом драгоценных воспоминаний. Друзья, любовницы, бег по темному лесу. Грейси. Фиби. Каждый безрассудный прыжок с вершины скал на Синдер-Пойнт в море внизу. Ощущение первого шепота магии земли, пульсирующего в груди. Он украл всё это.

А потом вернул...

Не знаю, что произошло. Берди сказала «прекрати», и он остановился. Разве такое вообще возможно?

— Нам не стоит, — шепчет Берди, хотя ее ладони скользят по моей спине. Она проводит языком по краю моего уха, слегка прикусывая его. Когда она пытается отстраниться, я предупреждаю её глухим рычанием и крепче сжимаю в кулаке её влажные волосы. Отведя её голову в сторону, припадаю губами к её шее и втягиваю кожу над бьющейся жилкой. На острове Берр дождь всегда несёт в себе лёгкий привкус моря. Я чувствую его на её коже. Соль. Морскую воду. Волны, залитые лунным светом. В её волосах смешался тонкий цветочный аромат шампуня.

Она шумно втягивает воздух. Грудная клетка прижимается к моей ещё теснее.

Жизнь. Она пульсирует в каждой её жилке, мощная, яркая, как гребаный закат. Дыхание. С каждым поцелуем я забираю его с её губ, возвращая себе то, что у меня отняли. Сила. Магия бурлит где-то глубоко внутри. Боги, меня разрывает от неё. Кажется, я мог бы вырвать скалы из этого острова и швырнуть их в небо, чтобы даже богиня услышала гром.

Берди стонет, царапая ногтями мои плечи, ее язык ищет путь внутрь. Открываюсь ей, позволяя брать. Но лишь на мгновение. А затем просовываю руку между нами, забирая то, что нужно мне. Нащупываю маленькую штангу пирсинга в ее соске. Она тихонько всхлипывает, когда я зажимаю украшение между пальцами. А стоит мне слегка провернуть его, её всхлип срывается в новый судорожный стон.

Она подается бедрами мне навстречу.

— Джаспер, пожалуйста...

Как же мне нравится слышать, как она произносит моё имя. Сжав в кулаке её волосы, я резко оттягиваю её голову назад. Она выгибается в моей хватке, тяжело дыша. Не сводя глаз с её затуманенного взгляда, я просовываю два пальца под тонкую бретельку топа. Один резкий рывок, и она не выдерживает. Шёлковая ткань соскальзывает вниз, обнажая её грудь и розовый сосок с пирсингом.

С глухим стоном я припадаю к нему губами и втягиваю в рот. Бёрди вскрикивает. Запустив пальцы в мои волосы, она удерживает меня там, где хочет. Я не перестаю ласкать её, играя с пирсингом языком и зубами. Мой член дёргается, когда она ещё сильнее трётся киской о мой пах. Мы оба отчаянно хотим большего.

— Скажи мне остановиться, — умоляю в ее пылающую кожу.