— Даже если сейчас у База нет для нас ответов, я верю, что он сможет их найти, — говорит Дайн. Он опускает взгляд на меня. — Будь у меня такая возможность, моя Берди, я сделал бы это сам. Обошёл бы весь свет в поисках ответов, которых мы оба так жаждем. Но сейчас все мои силы должны быть посвящены Джасперу и тому, чтобы остановить Людмилу. Я ему нужен. Пока мои узы не разорваны, я не могу позволить себе отвлекаться ни на что другое. — Затем он переводит взгляд на нашего ведьмака. — Нам нужна помощь База.

— Блядь, — снова ругается Джаспер. — Я воздерживаюсь от этого гребаного голосования. Не хочу потом жить с мыслью, что сам согласился довериться магу. — Он снова тычет в нас пальцем. — Но когда всё это выйдет нам боком, я оставляю за собой право трахнуть вас обоих в задницу со словами «Я же вам говорил».

Дайн кивает.

— Наказание соразмерно преступлению. Я согласен.

Развернувшись на пятках, я протягиваю руку магу.

— Сделай это, Баз. Возьми мою кровь. Сделай свой анализ.

Широкая ухмылка озаряет его лицо.

— С огромным удовольствием.

Я моргаю, и он уже прямо передо мной, нависает надо мной; его игла впивается мне в руку прежде, чем я успеваю сделать вдох.

— Ай...

— Ой, да не больно же, — дразнит он. Он постукивает по маленькому фиалу, и он начинает наполняться моей кровью.

Джаспер подходит ближе, не сводя глаз с мага.

— Второе правило магии: ничего не дается даром. Если ты нас предашь или хоть как-то причинишь им вред, взамен получишь от меня медленную и мучительную смерть.

Баз вынимает иглу из моей руки и прячет пробирку с кровью во вспышке фиолетового дыма.

Улыбнувшись, он дружески похлопывает Джаспера по щеке.

— Теперь ты не сможешь меня убить, ведьмак. Отныне я член команды.

58.Джаспер



— Нахрен это всё, — стону я, покачиваясь на ногах посреди кухни. Крепко зажмурившись, пытаюсь подавить подступающую тошноту. Ведьмакам не положено путешествовать через Пустоту. Кажется, будто все внутренности перевернулись. Меня знобит, тело бьёт дрожь. На лбу выступают капли пота, когда Дайн отпускает мою руку. Он продолжает разговор с Берди, как ни в чем не бывало. Кажется, на нее это тоже никак не повлияло. В блестящем платье-флэппер она порхает к холодильнику и достает бутылку воды.

Я даже не разбираю, о чём они говорят. Всё сливается в яркие вспышки света и приглушённый звон в ушах. Глухо ворча, опускаю взгляд на себя. Этот мудак-маг оставил мне новую одежду. Чёрт. Мне нравилась та рубашка.

— Джас, если я сделаю сэндвичи с беконом, будешь? — кричит Берди.

Она реально ждет, что я сейчас буду есть? Как я могу, когда желудок прилип к позвоночнику, а горло сжалось? От одной мысли о запахе жареного бекона меня начинает мутить.

— Ох, блядь... — Я валюсь на колени.

Вот же, блядь, позорище.

— Я… в порядке, — бормочу непонятно кому.

Чьи-то ладони бережно, но уверенно обхватывают моё лицо.

— Джаспер, посмотри на меня.

Мне нравится этот голос. Мягкий, как дождь, барабанящий по оконному стеклу. Моргнув, открываю глаза и вижу лицо Берди, плывущее прямо передо мной в ореоле света. Ее глаза цвета морского стекла широко распахнуты от тревоги.

— Ты как?

— Просто… голова кружится, — бормочу я, прижимаясь к ее ладони.

Она смахивает потные волосы с моего лба, прикладывая тыльную сторону ладони, чтобы проверить температуру.

— Это из-за истощения? До этого ты казался нормальным.

Дайн похлопывает меня по макушке.

— У него просто болезнь пустоты.

— Болезнь пустоты? — повторяет она.

— Да, небольшая дезориентация при пересечении безбрежной пустоты — обычное дело.

Берди поднимает на него взгляд — он стоит у меня за спиной.

— Но я чувствую себя прекрасно.

— Еще одно доказательство того, что ты более чем совместима с моей магией, — отвечает он с явной гордостью в голосе.

— Воды, — хриплю я. От болезни пустоты она, может, и не спасет, но хуже точно, блядь, не сделает.

Берди откручивает крышку от бутылки, которую отставила в сторону, и подносит к моим губам, помогая сделать глоток. Ледяная вода омывает горло, принося прохладу.

— Давай поднимем его с пола.

Дайн подхватывает меня подмышки, словно я ничего не вешу, и они вдвоем полунесут меня в гостиную, усаживая на диван. Мне всегда нравилась эта комната. Здесь уютнее, чем в душной, официальной гостиной. На этом диване я могу реально расслабиться и не слушать нытье Горт о том, что я порчу обивку. Тут еще есть пара мягких кресел. И мой телевизор с плоским экраном. Пусть я и глава многовекового магического ковена, но мне, вообще-то, нравится смотреть, как люди гоняют мяч.

Вкрадчиво заходит Пиклз и запрыгивает на диван рядом со мной. Принюхивается, затем зевает и сворачивается клубком, чтобы поспать. Видимо, я не так уж плох. Он, конечно, мелкий засранец, но хочется верить, что проявил бы хоть каплю беспокойства, если бы я реально умирал.

Опускаю руку, рассеянно поглаживая шелковистую черную шерсть кота, и делаю глоток воды. Помогает. Тело расслабляется, конечности тяжелеют.

Берди садится на журнальный столик и кладет руку мне на колено.

— Чувствуешь себя иначе?

Делаю еще глоток.

— В каком смысле?

— Ну, болезнь пустоты ощущается не так, как поглощение души? А это отличается от магического истощения? Я бы загуглила твои симптомы, но сомневаюсь, что на WebMD есть статьи о причинах и лечении сверхъестественного выкачивания.

— Сильно в этом сомневаюсь. — Склонившись вперед с сдавленным стоном, я отставляю пустую бутылку.

— Что ж, давай сосредоточимся на поглощении души. Потому что я не чувствую себя как-то иначе. В тот момент у меня перехватило дыхание, и накатила паника. А потом были эти вспышки. — Она машет руками перед лицом. — Я видела отрывки своей жизни, как кадры из фильма.

— Это были твои воспоминания, — мягко говорит Дайн. — Я тоже их видел.

— Это длилось всего секунды, — продолжает она. — А потом я велела ему остановиться, и всё закончилось. Максимум, что я почувствовала — это одышку. У тебя было так же?

Я слушаю ее объяснения, и внутри всё сжимается от нарастающей тревоги.

— Нет, — бормочу я. — У меня всё было совершенно иначе.

Дайн садится рядом с ней на столик, его рука ложится на мое второе колено.

— И как это было?

Я резко перевожу на него взгляд, и он морщится, убирая руку.

— Прости, ведьмак. Не хочу показаться слишком жадным, но... я никогда... это всё так... — Он качает головой, проглатывая остальные слова.

Берди выдыхает.

— О боже... у тебя ведь никогда раньше не было возможности спросить об этом, да? Потому что всех, кого ты пробуешь на вкус, ты убиваешь.

Он кивает, переводя взгляд с одного на другого.

— Теперь мы все плывем по неизведанным водам.

Берди поворачивается ко мне.

— Можешь описать симптомы? Это может помочь.

Откашлявшись, откидываюсь на спинку дивана, оставляя руку на коте.

— Это не магическое истощение. Такое я уже испытывал. Для меня это ощущается как короткий и тяжелый приступ мононуклеоза. Слабость, усталость, головная боль. Обычно, чтобы всё прошло, достаточно поспать. И еще Горт варит отвратительное зелье, что-то вроде гиперконцентрированного энергетика. На вкус как дерьмо, но помогает.

Она наклоняется вперед, снова поглаживая меня по лицу. Между бровями залегла тревога.

— То есть... ты не чувствуешь слабости или усталости?

— Чувствую, — признаю я. — Это был долгий, блядь, день, завершающий еще более долгую неделю. Но это всё смертные боли. А здесь другое.

— Может, болезнь пустоты? — настаивает она.

— Не знаю. Я был в Пустоте всего дважды. И оба раза — сегодня. Она меня жестко выкручивает, такое чувство, будто я вывернут наизнанку.

— Это довольно распространенное явление, — вмешивается Дайн. — Большинство телесных существ её не переносят. Когда я впервые протащил База через пустоту, его вырвало прямо на ботинки.