Проигнорировав ее вопрос, смотрю на Дайна.

— Знаешь, как пользоваться кассой?

— Нет, — радостно отзывается он, ничуть не смутившись.

Берди вскидывает руку, словно это тест, который она не может не попытаться сдать.

— Я знаю. Я умею ею пользоваться. И мне правда кажется, что мы с Пиклзом уже наладили там отличный ритм, так что...

— Зато я знаю названия и свойства всех кристаллов, — перебивает он ее. — Включая увлекательные факты об их применении и связанных с ними легендах.

Она фыркает, закатывая глаза.

— Ты называешь это увлекательным, а я — жутким.

— А еще я знаю точные пропорции для смешивания всех ста семи чаев Джаспера. А ты? — поддевает он. Рейфы азартны. Кто бы мог подумать?

Но Дайн связался не с той, блядь, девушкой. Я прямо вижу тот момент, когда натура Козерога Берди заглатывает наживку, расценив это как прямой вызов ее компетентности. Ее глаза сужаются с вызовом, плечи расправляются.

— Хочешь сказать, что я не гожусь для этой работы, потому что еще не выучила все чаи наизусть? У меня, блин, первый день. Я еще даже ни разу на обед не сходила!

— Вот поэтому я тебе и нужен, — убеждает он. — Моя Берди, мы так здорово сработаемся, каждый будет восполнять недостатки другого...

— Недостатки? — чуть ли не как попугай выкрикивает она.

С компьютерного стола шипит Пиклз, явно принимая ее сторону.

Ухмыльнувшись, скрещиваю руки на груди и отступаю на шаг. У нас с Берди вообще-то есть одно неотложное дело в «Карусели», но всё это слишком забавно, чтобы не задержаться на пару минут.

— Честно говоря, не вижу проблемы, — осмеливаюсь поддразнить я. — Берди будет стоять на кассе и подметать полы. Дэниел будет очаровывать покупателей своими глубокими познаниями в оккультизме. Пиклз — руководить. Все в выигрыше.

Берди резко оборачивается ко мне; четкий узор веснушек на ее щеках бледнеет, уступая место розовому румянцу раздражения.

— То есть меня теперь понизили до уборщицы? Ты издеваешься? Пиклз всё время дрыхнет, а Горти ушла за кофе где-то час назад! Я успешно справлялась с залом в одиночку. Но тут прилетает Опасный Незнакомец и просит работу —работу, о которой мне пришлось буквально умолять тебя! — и ты просто отдаешь ее ему?

Поморщившись от неловкости, Дайн снова осмеливается потянуться к ней, предлагая утешительное прикосновение.

— Ну, я более квалифицирован, чем ты...

Она отбивает его руку обеими своими.

— Ты даже не умеешь пользоваться гребаной кассой! И скорее распугаешь покупателей, чем успешно продашь хоть одну свечу!

Решив, что мы уже достаточно повеселились за ее счет, делаю шаг вперед, беру ее за руки и оттягиваю назад.

— Тогда как насчет испытания, м-м?

Она вырывается из моей хватки.

— О чем ты вообще говоришь?

— Я о том, что нам с тобой нужно быть в гораздо более важном месте.

Она замирает и бросает на меня взгляд через плечо.

— Что?

— Мне только что написала Мерси. Она вернулась в магазин. Нам нужно пойти и расспросить ее о дневнике. А пока нас не будет, я оставлю Дэниела за главного.

Засранец тут же оживляется, его грудь вздымается от восторга. Серьезно, почему его футболка такая чертовски тесная?

— Я тебя не подведу, Джаспер.

С трудом удерживаюсь, чтобы не закатить глаза. Знаю, для него это важно. Знаю, как сильно он любит доказывать свою полезность.

— Только не спали тут всё, пока мы не вернемся.

Как по команде, из торгового зала доносится крик:

— Э-э... Эй?

Мы все напрягаемся и поворачиваемся.

— Тут вообще кто-нибудь работает? — ворчит раздраженный голос.

Глаза Дайна чуть ли не светятся от решимости.

— Это мой выход.

— Срази их наповал, — бормочу я.

Широко ухмыляясь, он разворачивается и выплывает из кладовки с криком:

— Иду, любезный покупатель!

— Присмотри за ним, — командую коту.

Пиклз срывается с места, следуя за рейфом, как крошечная черная тень.

С их уходом Берди прислоняется ко мне, весь ее боевой пыл улетучивается.

— Невероятно. Кто он такой? — спрашивает она в третий раз. И, прежде чем я успеваю ответить, добавляет: — Мне кажется, я его уже где-то видела. Как будто во сне. То, как он на меня смотрит...

— Пойдем. — Сжимаю ее плечи. — Он сможет сводить нас с ума позже. А сейчас нам нужно поговорить с Мерси о том дневнике.

47.Дайн



— Вот, держите, — я протягиваю своей первой официальной покупательнице пакет с ее покупками, добавляя: — И позвольте заметить, Вы сделали отличный выбор, подобрав к сердолику розовый кварц. С такими благоприятными камнями, указывающими Вам путь, романтическая любовь наверняка скоро расцветет.

По ту сторону прилавка молодая женщина напрягается, забирая пакет.

— Я не... — Она краснеет еще сильнее. — Я просто подумала, что они красивые.

Веснушчатый джентльмен, стоящий слева от нее, выглядит как мышь, пойманная гипнотизирующим взглядом змеи. Его аура пульсирует тревогой и замешательством. Похоть между ними так очевидна. Неужели они еще не дали ей волю? Возможно ли, что я неправильно читаю знаки?

Тихонько усмехаюсь. Вряд ли.

— Вам стоит быть осторожнее с сочетанием камней. Космические энергии безграничны. Когда мы открываемся их возможностям, может оказаться, что нас просто унесет потоком.

Женщина нервно бормочет:

— Спасибо.

Но ее спутник смотрит на меня.

— Что означают эти камни?

Широко улыбаюсь, проверяя мышцы лица этой оболочки.

— Сердолик — для жизненной силы, уверенности и усиления сексуальных желаний.

Она поворачивается к нему, явно сгорая от стыда.

— Коди, я понятия не имела.

Он по-прежнему не сводит с меня глаз.

— А другой?

— О, розовый кварц — прелестный маленький камень, — отвечаю я. — Он говорит о любви, доверии и глубокой эмоциональной связи. Никогда не забывайте, что камни выбирают нас. Полагаю, если бы каждый из вас положил один на открытую ладонь и посмотрел глубоко в глаза другому... что ж, это не просто так называют магией.

Их ауры медленно расцветают, превращаясь в красивую смесь синих и зеленых оттенков, которые закручиваются и вьются от зарождающегося возбуждения. Моя работа здесь закончена.

Ну, не совсем.

Когда они направляются к двери, я бросаю им вслед:

— Я слышал, на южной оконечности острова, у маяка, есть чудесная смотровая площадка. Очень живописная... очень уединенная.

Их ауры вспыхивают общей перспективой, и я снова усмехаюсь.

Воттеперь моя работа закончена.

Бросаю взгляд на недокота, который наблюдал за всем этим разговором со своего места на краю прилавка. Он не оставляет меня в покое ни на секунду с того самого момента, как ушел Джаспер. Признаюсь, я не привык быть тем, за кем следят. Мне это не по душе.

— Что? Имеешь что-то против юной любви? Какой же ты ворчливый маленький зануда.

Он шипит, выпуская острые когти.

Звенит колокольчик, и старая ведьма наконец-то возвращается.

— Прости, милая! Я попала в настоящий водоворот сплетен. Сейди Миллер и Беверли Пратт чуть ли не устроили мне засаду возле театра «Анжелика» на обратном пути и... а-а-а! — визжит она, наконец заметив меня за прилавком, едва не выронив картонную подставку со стаканами кофе. — Святая Цирцея... что ты здесь делаешь?

— Я здесь работаю, — радостно отзываюсь. Я не забыл ее вчерашней грубости, но твердо намерен быть выше этого. Как рейф, я привык к тому, что мне не доверяют и презирают. Знаю, что в конце концов завоюю расположение Гортензии. А пока просто притворюсь, что она не питает отвращения к каждой клеточке моего тела.

Оглядевшись, она замечает покупателей, прогуливающихся среди свечей. Затем стремительно подходит, суетливо пыхтя. Поставив подставку с кофе на прилавок, она наклоняется и понижает голос:

— Тебе здесь делать нечего. Не заставляй меня выгонять тебя, рейф.

Полагаю, с тем, чтобы «быть выше этого», придется подождать. Мне куда больше по душе идея поставить эту сварливую старую ведьму на место. Скрестив руки на груди своей оболочки, сверлю ее взглядом.