Пробормотав что-то себе под нос, он издает разочарованный стон и встряхивает руками. Затем разминает плечи и хрустит шеей. Поймав мой взгляд, он пронзает меня своими карими глазами.

— Берди Роудс, мне кажется, ты самая красивая женщина, которую я когда-либо видел. От одного лишь нахождения рядом с тобой я нервничаю. Посмотри, у меня ладони потеют. Это нормально? — Он вытягивает их, словно показывая мне. — И в груди давит, — добавляет он, потирая грудину. — Такое странное чувство... совершенно неожиданное.

Запоминай пути отхода, Берди. И не забывай: ближайший выход может оказаться у тебя за спиной.

— Ладно...

— Я зашел сюда с мыслью, что смогу очаровать тебя словами, — торопливо продолжает он. — Но теперь понимаю, что слов нет. Ни чтобы описать твою красоту, ни чтобы передать то, что я чувствую, стоит мне лишь взглянуть на тебя. Поэтому я болтал о лазурите. Я навис над тобой, заставил чувствовать себя некомфортно, расстроил твоего кота, и никакими словами теперь не выразить, как мне жаль. Моя сладкая Берди, сможешь ли ты когда-нибудь меня простить?

Глупое сердце трепещет, а я изо всех сил пытаюсь сдержать улыбку.

— Дэниел... ты опять это делаешь.

Он выглядит ошарашенным.

— Делаю?

— Ага, только теперь ты зажимаешь меня потоком слов, а не своим здоровенным регбийским телом.

— Блядь.

— Не знаю, с чего ты взял, что тебе нужно было прийти сюда сегодня и ухаживать за мной, но ты ведешь себя слишком напористо. То есть, бывает флирт. — Я держу руку на уровне пояса. Знаете, для масштаба. — Бывает интенсивный флирт. — Поднимаю руку до уровня плеча. — А потом есть ты. — И взмахиваю рукой над головой.

Его красивые глаза расширяются от тревоги.

— И где же я?

— Ну, в своей голове я уже прозвала тебя «Опасный Незнакомец».

Он снова стонет, скрестив руки на груди.

— О, это катастрофа.

— Есть немного, — не могу удержаться, чтобы не поддразнить.

Ладно, но почему это вообще-то мило? Жутковатый парень с камнями был однозначным «нет». Но тревожный, потеющий парень, который не знает, куда деть руки? Черт возьми, а мне это даже нравится.

— Знаешь, всегда можно начать с простого: «Привет, как дела?». Это, типа, проверенная временем классика. Почти никогда не доводит до беды.

Он кивает.

— Точно. Да. Можно мне попробовать?

— О-о, сомневаюсь. Мы проехали этот съезд минуты три назад. Теперь мы просто наматываем круги где-то между Шоссе Сожалений и Переулком Неловкости.

Он снова хмурится.

— Это автомобильные каламбуры, да? Транспортный юмор?

Моргаю дважды.

— Ради бога, Дэниел, правда, я могу что-то для тебя сделать?

При этих словах он оживляется.

— Да! Я хотел сказать, есть кое-что, чтоя намерен сделатьдлятебя .

— Да неужели? И что же это?

Он обводит жестом магазин.

— Ну, очевидно, я здесь, чтобы тебе помогать.

— Помогать с чем?

— Продавать мыло, чай и всякие небесные штучки.

Сердце падает в пятки, когда его улыбка становится шире.

— Ты серьезно?

— Разве Джаспер тебе не сказал? Я теперь здесь работаю. У меня сегодня тоже первый день.

Бросаю взгляд на кота, отмечая, что на его морде отражается такое же удивление. Подавив стон, поворачиваюсь обратно к чудаковатому красивому незнакомцу.

— Слушай, мне правда ужасно не хочется быть той, кто тебе это сообщит, но Джаспер Прескотт умер. Я не знаю, о чем вы с ним там договаривались раньше, но...

Дэниел лишь посмеивается.

— Ах да, конечно, — произносит он достаточно громко, чтобы услышали дамы за чайным столиком. — Джаспер Прескотт мертв как гвоздь. И правда, очень печально. — Но затем он наклоняется ближе, понизив голос до заговорщицкого шепота: — Всё в порядке, сладкая Берди. Великая тайна со мной в безопасности. Я знаю, что наш дорогой усопший прямо сейчас в подсобке.

Погодите, если этот парень был в ковене, Джаспер бы точно, блядь, об этом упомянул, да? Я думала, только ковен в курсе, что он жив. Пытаюсь скрыть удивление.

— Я... не понимаю, о чем ты...

— Пойдем, — говорит Дэниел, обхватывая мою руку своими длинными пальцами. — Уверен, ты обнаружишь, что он сидит за компьютером и смотрит повторы «Клана Сопрано».

Ну... дерьмо.

46.Джаспер



Пиклз с шипением влетает в кладовку. Это единственное предупреждение, которое я получаю, прежде чем следом врывается Берди. За ней заходит Дайн в своей новой шикарной оболочке. Его дурацкие бицепсы так и бугрятся в слишком тесной футболке.

— Ты его нанял? — спрашивает она, ткнув большим пальцем через плечо в сторону рейфа.

Медленно встаю.

— Что?

— Дэниел говорит, что теперь здесь работает. — Судя по выражению лица, Берди от этого не в восторге.

Смотрю на рейфа, изогнув бровь и задавая немой вопрос.Дэниел?

Он морщится, затем пожимает плечами.

Интересно. Судя по всему, Дайн не настолько доверяет Берди, чтобы назвать свое настоящее имя. Пока нет. Но он доверяет мне. В этом есть что-то значимое, почти священное. Сверхъестественные существа не так-то легко дарят свое доверие.

Пиклз запрыгивает на мой компьютерный стол, пока эти двое останавливаются передо мной. Берди стоит, крепко уперевшись ногами в пол и скрестив руки на груди поверх своего объемного свитера, явно на взводе. Дайн нависает прямо за ее спиной; его рвение и обаяние заразительны, когда он одаривает меня обнадеживающей улыбкой.

Со вздохом потираю шею сзади.

— Ну и в чем проблема?

— Ты его нанял? — повторяет она.

— Я...

Дайн перебивает меня прежде, чем я успеваю сказать хоть слово.

— Ладно, нет, он меня не нанимал, ясно? Но должен. — Он поворачивается ко мне, переполненный энтузиазмом и решимостью. — Мы оба знаем, что я в любом случае буду здесь. Почему бы не пристроить меня к делу? Ты же знаешь, я могу быть полезен.

Взгляд Берди мечется между нами.

— Погоди, почему это он в любом случае будет здесь? Джаспер, кто это вообще такой?

Подавляю стон. Как бы мне ни хотелось сорвать с него капюшон и заорать: «Он рейф!», выдавать его кажется неправильным. Природа существа священна для сверхъестественных. Дайн сам должен рассказать Берди, кто он и что такое. Наверное, если бы я думал, что ей грозит от него опасность, я бы охотнее выболтал его теневые секреты. Но из всех четверых существ в этой комнате Берди, как ни странно, меньше всех стоит бояться рейфа.

— Он друг, — уклончиво отвечаю я.

При этих словах мудак прямо расцветает. Он осмеливается протянуть руку и положить ей на плечо.

— И я намерен стать твоим другом, Берди. Намерен подобраться к тебе так близко, как ты позволишь.

Она сбрасывает его руку, придвигаясь чуть ближе ко мне. Не могу не порадоваться тому, что она его опасается и вместо этого ищет у меня защиты и безопасности. Это тешит мою потребность зеленого ведьмака заботиться и оберегать. Когда я протягиваю руку и кладу ее ей на плечо, она не отстраняется.

Дайн сосредотачивает взгляд на нашем соприкосновении, в его голодных глазах мерцают тени.

Я ухмыляюсь.

Джаспер: 1. Рейф: 0.

Проглотив разочарование, он накидывается на меня.

— Пожалуйста, позволь мне остаться. Я могу быть полезен. Тебе даже не придется мне платить. Мне ничего не нужно, кроме вашей компании.

Глаза Берди всё еще широко распахнуты.

— Серьезно, Джаспер, кто этот парень?

Вздыхаю, быстро обдумывая ситуацию. Он уже дал понять, что намерен быть с нами при любом раскладе. Если откажу, он просто будет преследовать нас из пустоты. Если соглашусь, он прицепится к Берди как банный лист. Много времени, чтобы ее очаровать, ему не потребуется. Этому существу невозможно отказать. Его дурацкое обаяние начинает действовать даже на меня, а я самый язвительный мудак из всех, кого я знаю.

Зачем я оттягиваю неизбежное? Не то чтобы я не готов делить с ним ее внимание. Сверхъестественные существа редко заморачиваются такими вещами, как моногамия. На ум приходят оборотни с их невыносимой одержимостью поиском «благословленных луной» истинных пар. Но я не оборотень. И как ведьмак, и как мужчина, я верю в свободу выбора. В природе не заложено держать дикое существо в клетке. И пусть Берди человек, она дикая до мозга костей. Если она собирается оттолкнуть этого рейфа, это должен быть ее выбор, а не мой.