— Вы не нравитесь моему коту.

Незнакомец лишь посмеивается.

— Ну, вряд ли это моя вина. Пиклз вообще никого не любит. — Словно в подтверждение своих слов он тянется к коту. Тот немедленно замахивается на него с низким, рычащим шипением. Поджав губы в улыбке, мужчина переводит взгляд с кота в моих руках обратно на мое лицо. — Кроме Вас, судя по всему. Повезло коту.

После этого мне определённо придётся серьёзно поговорить со своим желудком. Нет ни единой причины, чтобы он вытворял такие кульбиты, будто я, чёрт возьми, качаюсь на качелях, только потому, что со мной флиртует красивый мужчина. В смысле, о боже. Я вообще-то на работе. Я профессионал.

Опускаю Пиклза на прилавок.

— Чем могу Вам помочь? Может, Вы что-то ищете?

— Вас, — без малейшего колебания отвечает он. — Я пришёл за вами.

Я одариваю его своей самой безупречной улыбкой продавщицы.

— Что ж, Вы меня нашли. Чем могу помочь?

Словно я не задала вполне резонный вопрос, требующий немедленного ответа, он поворачивается и опирается на прилавок. Скрестив руки на груди и скрестив лодыжки, он выглядит абсолютно расслабленным.

— Вы знали, что у Екатерины Великой во дворце была целая комната, отделанная лазуритом?

Погодите, мы снова вернулись к лазуриту? Мысли делают кульбит, пока я отчаянно пытаюсь не отставать.

— Я... нет, я этого не знала.

— Да, а мальчик-король Тутанхамон был осыпан этим камнем после смерти. Его украшения, погребальная маска...

— Захватывающе, — отвечаю я, чувствуя, как растет раздражение.

— А стертый в порошок, он служит прекрасным пигментом для краски, — продолжает он. — Микеланджело был просто одержим этим цветом. Он измельчил столько камня, что хватило на синеву небес в его шедевре, «Страшном суде». Вы его видели? Не на страницах учебника, я имею в виду.

Подавляю смешок.

— Вы нависаете надо мной за кассой, чтобы спросить, была ли я в Сикстинской капелле?

— Именно.

— Ну, была. Даже пару раз.

Его улыбка — смертельное оружие.

— Потрясающе, не правда ли?

Чувствуя себя совершенно выбитой из колеи, скрещиваю руки на груди. Пиклз остается на прилавке рядом со мной, подергивая хвостом.

— В основном там было жарко и многолюдно. И я больше фанатка Бернини.

В его карих глазах вспыхивает интерес.

— Принято к сведению.

Почему этот парень так напрягает? Когда он только вошел, казался нормальным.

Хотя нет. Нельзя быть нормальным, когда ты так выглядишь и так говоришь. Нельзя быть нормальным, когда тебя хочется описать словом «эфемерный». Когда от одного лишь легкого прикосновения твоих пальцев к коже сердце пускается вскачь. Когда от твоего голоса желудок делает сальто. Как будто всё в нем создано для того, чтобы заманить меня...

О боже мой.

О черт.

Резко оглядываюсь по сторонам, гадая, видит ли это кто-нибудь еще. Дамы за чайным столиком отвернулись от нас, полностью поглощенные своей беседой. А девчонки в отделе соли для ванн слишком увлечены телефонами. Кто знает, куда делась корейская пара в книжной комнате.

Неважно. Мне не нужны свидетели, чтобы подтвердить то, что видят мои глаза и что чувствует тело. Я знаю, что магия реальна. Я видела ее. А еще я прочитала достаточно паранормальных романов, чтобы знать, что будет дальше. Это тот самый момент, когда вампир ослепляет тебя, за секунду до гребаного укуса!

Иначе с чего бы Пиклзу так психовать? Он проспал весь хаос из-за наплыва людей с парома. Храпел, пока Горти подметала пол, исполняя сольную версию «Кабаре». А теперь он полностью проснулся, глаз не сводит с этого незнакомца и следит за каждым его движением, сосредоточенный как лазер.

Может, позвать Джаспера? Нет, он ведь должен быть мертв. Где, черт возьми, Горти? Эта кофейня что, в гребаном Мэне находится? Она вплавь до материка добиралась? Я одна в магазине таро, лицом к лицу с таинственным магическим существом, и моя единственная защита — кот.

Проглотив нервный комок, отодвигаюсь от этого очаровательного хищника.

— Так... так кто Вы такой? Какой-то местный эксперт по драгоценным камням? Бродите по магазинам и поражаете новый персонал своими обширными знаниями о лазурите?

— А это работает? — дразнит он. — Вы поражены, Берди?

Напрягаюсь, не опуская скрещенных рук.

— Вы так и не сказали, откуда знаете мое имя.

Он пожимает плечами.

— Остров маленький.

— Ага, ну, Горти вернется с минуты на минуту.

Если он магическое существо, то должен воспринять скорое возвращение Горти как угрозу, верно? Он же должен знать, что она ведьма. Боже, как же мне хочется позвать Джаспера. Нам с котом нужно придумать какой-нибудь жест или кодовое слово. Что-то, чтобы дать ему понять, когда нужно предупредить босса.

— Я здесь не ради Гортензии Гастингс, — отвечает он. — Я здесь только ради Вас.

Ох блядь, я правда не хочу становиться вампиром!

— Что ж, я польщена, — слышу я собственный голос. — Но я сейчас на работе, Вы буквально незнакомец, и это уже официально переходит границы дозволенного. Было очень мило с Вашей стороны помочь мне с камнями, но теперь Вы просто околачиваетесь без дела.

Его глаза расширяются от удивления.

— Околачиваюсь?

— Да. За прилавком, а он только для сотрудников. — Отчаянно машу руками, четко очерчивая ему границы рабочего пространства. — Я Вам уже говорила. А теперь, раз Вы не сотрудник и ничего не покупаете, я правда думаю, что Вам пора уйти.

Он хмурится в замешательстве.

— Но... куда мне идти?

— Чувак, выбери любое направление, — почти визжу я. — Подойдет любое, кроме как вниз. Подвала у нас тут нет, а лопаты мы не продаем. Но я слышала, в кафе «Эрлум» обожают, когда люди околачиваются без дела. Попробуйте их булочки с корицей, окей? А теперь брысь. — Указываю на дверь. Рядом со мной на прилавке стоит Пиклз, добавляя рычащее шипение.

Выражение лица Опасного Незнакомца сменяется с удивления на обиду, а затем и на откровенное уныние. Плечи опускаются, улыбка исчезает.

— Я всё делаю не так, да?

Дважды моргаю, всё еще отстраняясь.

— Что «всё»?

— Это. — Он переводит жест с меня на себя. — Знакомство. Ухаживание.

Я практически давлюсь от удивления.

— Ухаживание? Какого хрена? Ты ввалился сюда, как к себе домой, щеголяя в этой сексуальной футболке с ангельскими кудряшками, с лицом, из-за которого можно начать войну. Зажал меня в угол и пять гребаных минут трепался о лазурите! А теперь не хочешь уходить. Какую часть этого я должна была расценить как ухаживание?

Он обреченно пожимает плечом, с таким выражением лица, что становится похож на щенка, которого оставили мокнуть под дождем.

— Ты историк. Большинство историков обожают случайные исторические факты. Я пытался найти точки соприкосновения.

— Да, ну а еще большинству историков нравится знать имя человека, который эти факты излагает, — парирую я. — Мог бы начать с этого.

Он мгновенно оживляется.

О нет. Плохая Берди!

Я только что дала ему повод снова подойти ближе. Он буквально бросается ко мне в своем рвении протянуть руку.

— Дэниел, — выпаливает он. — Меня зовут Дэниел.

Смотрю на его протянутую руку. Мой взгляд скользит вдоль предплечья, очерчивая готические буквы его выцветшей татуировки.Memento mori . Если не подводит моя ржавая латынь, это означает «помни о смерти».

Ничуть не успокаивает, Дэниел.

Приготовившись к новому контакту, осмеливаюсь пожать его руку.

— А фамилия у тебя есть, Дэниел?

— Блэк.

Рядом со мной рычит кот. Мои мысли в точности. Дэниел Блэк? Такое дурацкое выдуманное имя. Оно ему вообще не подходит. Но я подыграю.

— Итак, чем могу помочь, Дэниел Блэк? У меня такое чувство, что ты не покупатель.

Тяжело вздохнув, он слегка сникает и оглядывает магазин.

— Извини. Это всё... как думаешь, может, мы могли бы просто начать сначала?

— Лучшая идея, которая у тебя была за сегодня, — говорю с каменным лицом.