В каждую чашку наливается кофе или чай, все перебивают друг друга, делясь кулинарными советами и островными сплетнями. Я помогаю Фрэнки расставлять тарелки, когда в кармане жужжит телефон. Достаю и вижу сообщение с незнакомого номера.

Неизвестный:

Замечен на площадке возле квартиры! Время: 8:04 утра.

Со следующим сигналом приходит фотография огромного ворона. Он сидит на перилах у квартиры Берди, где явно только что шпионил за моим гребаным магазином. Волоски встают дыбом от попыток переварить нежелательное магическое вторжение Людмилы. С этим нужно разобраться.

Еще один сигнал.

Неизвестный:

Пернатый бандит без малейшего стыда ошивался поблизости, пока его не прогнали в 8:05 утра.

Телефон снова пиликает.

Неизвестный:

Кстати, это Берди.

Холодное дыхание на затылке заставляет меня вздрогнуть. В следующую секунду я уже ругаюсь, пока Дайн вытаскивает меня из кухни в гостиную.

— Ай! Да отпусти ты, — рычу я, выдёргивая руку из его хватки.

— С ней всё в порядке? — шипит он на ухо.

Ну конечно, он читал через плечо.

Я отмахиваюсь от него, но попадаю только по воздуху. В этот самый момент в комнату заглядывает Фрэнки, вопросительно приподняв одну бровь.

— Джас, ты в порядке?

Я поспешно выпрямляюсь и убираю телефон обратно в карман.

— Да. Всё нормально. А что?

Она прищуривается.

— Потому что ты только что размахивал руками в воздухе, будто на тебя пчёлы напали.

— Да муха в дом залетела. Если не перестанет ко мне приставать, я её прихлопну.

Этот теневой ублюдок имеет наглость ущипнуть меня за задницу.

И как, чёрт возьми, убить того, кто уже мёртв?

Фрэнки поджимает губы, явно собираясь что-то сказать, но в этот момент раздаётся звонок в дверь.

— Я открою! — Я быстро ухожу от неё, пересекаю гостиную и возвращаюсь в прихожую.

Хейзел Гринвуд уже заходит сама.

— О, Джаспер, я приехала как только смогла! — Она крепко обнимает меня. — Я опоздала? Всё пропустила?

— Ты ничего не пропустила, — отвечаю я, обнимая её в ответ. — Мы ждём, пока вернётся Горти, и тогда начнём.

Она отстраняется и проводит ладонями по моим щекам, потом по плечам.

— Я позвоню Коре по видеосвязи. Она уже готова и ждет нас.

Киваю.

— Да, будет отлично.

Кора её дочь. Сейчас она учится в университете и живёт вдали от острова. Она ровесница Фиби и чертовски сильная ведьма. Хейзел и Кора последние из ныне живущих потомков Чарити Эймс. Их магия всегда сильнее всего проявлялась в зельеварении. Однажды Кора сварила для своей школьной обидчицы сонное зелье, и та проспала без перерыва целых три недели. Врачи думали, что наступила смерть мозга. Стоит ли говорить, что как верховному жрецу, мне пришлось провести с Корой суровую беседу. Наказание длилось всё лето. Но магия была просто потрясающей.

Проскользнув мимо, Хейзел входит на кухню под хор приветствий.

Оставшись в прихожей в одиночестве, я прижимаю руку к входной двери, пытаясь отдышаться.

— Что случилось с Берди? — хрипит Дайн мне на ухо.

— Ничего, — бормочу я. — Она увидела ворона, вот и всё. Он сидел возле магазина.

— Ты повесил табличку?

Я киваю.

Одной из задач Горти было повесить на витрину табличку «ЗАКРЫТО. ПОХОРОНЫ». План, конечно, так себе, но Дайн уверял меня, что вороны не отличаются особым умом. Когда Людмиле нужно, чтобы за кем-то действительно проследили, она посылает его.

Дайн снова обдаёт мою шею холодным дыханием.

— Мне пойти к ней?..

— Нет, — шиплю я. — Оставайся здесь.

По крайней мере, рядом со мной максимум, что он может сделать — это терроризировать комнату, полную ведьм. Но те быстро придут в себя. Раскрыть себя перед Берди — значит раскрыть весь наш магический мир. Перед глазами снова возникает измученный король с карты Таро, которого топчут копыта Смерти. Я не могу допустить, чтобы появилась ещё одна душа, рассчитывающая на мою защиту. У меня и без того полный дом таких.

Скорее всего, мне и так осталось прожить ровно столько, чтобы успеть совершить эту последнюю безрассудную глупость. Так пусть Берди считает мою неприязнь к воронам очередной странной причудой. Пусть ненавидит меня за то, что я угрюмый, нелюдимый придурок. Я намерен держать её подальше от всего этого. Я хочу, чтобы она жила. Пока что безопаснее всего ей оставаться в неведении.

27.Берди



Я вхожу в здание Исторического общества и вижу новое лицо за стойкой администратора. Это пожилой белый мужчина, на вид лет семидесяти пяти, с седыми волосами, в квадратных очках и с густыми усами.

— О, здравствуйте, юная леди. Добро пожаловать в Историческое общество острова Берр. Пришли на экскурсию?

— Вообще-то нет. Меня зовут Берди Роудс. Этим летом я буду работать с профессором Хоу. Он велел подойти в архив к девяти часам. Полагаю, я по адресу?

— Еще один историк, да? — Старик со стоном поднимается со стула и выходит из-за стойки. — Что ж, уверен, не нужно объяснять, что в нашем скромном историческом обществе хранится один из самых подробных архивов по колониальной Америке на всем континенте. Это настоящая сокровищница удивительных материалов.

Невольно напрягаюсь при слове «сокровищница». Из-за Горти и Джаспера я накрутила себя так, что уже готова раскрыть какой-то коррупционный заговор. Прямо вижу себя на первых полосах национальных газет, позирующей с артефактами, спасенными от банды контрабандистов. Отогнав эту мысленную картинку, одариваю волонтера улыбкой.

— Не терпится приступить. Не подскажете, как пройти в архив?

— А давайте я Вас провожу? — предлагает он.

— О, в этом нет необходимости...

— Ерунда, — перебивает старик. — Рад помочь. Я всё равно стараюсь вставать и немного прогуливаться по залу каждый час или около того. С моими старыми коленями: если не будешь ими пользоваться, то потеряешь. Но Вам-то об этом пока ничего не известно, верно?

Я смеюсь.

— Пожалуй. Большую часть времени я чувствую себя довольно бодрой.

— Ну да, наслаждайтесь, пока можете. — Он приседает, копаясь в ящике. Выпрямившись, шлепает на стол табличку «ВЕРНУСЬ ЧЕРЕЗ 5 МИНУТ». Затем обходит стойку. — Ладушки-оладушки. Пойдемте выслеживать Хоу.

— Кажется, я не расслышала Ваше имя, — говорю, шагая рядом.

— Я Ричард Эвереттс. Можете звать меня Рич.

В первом выставочном зале толпится несколько туристов; они тихо переговариваются, переходя от одной витрины к другой. Рич ведет меня через второй зал, посвященный ранней истории острова Берр. Посреди комнаты в стекле хранится несколько артефактов. Я вижу вперемешку пуговицы, фрагменты тканей, серебряные столовые приборы, какие-то узорчатые фарфоровые тарелки.

— Как долго Вы живете на острове, Рич?

— О, всего лишь всю жизнь. Я островитянин в четвертом поколении.

— Тогда Вы наверняка знаете Прескоттов.

Он посмеивается.

— Конечно. Все знают Прескоттов.

— Тогда, полагаю, вы слышали о Лидии? — Следую за ним за угол, в нишу. С одной стороны она обрамлена парой общих туалетов, с другой — лифт.

— Лидии? — Он нажимает кнопку вызова.

— Да, двоюродной бабушке Джаспера? Которая только что умерла?

Старик хмурится, бросая на меня взгляд.

— Лидия, говорите? — Медленно качает головой. — Нет, не знаю никакой Лидии Прескотт. У Эстер была тетя по имени Уиннифред. Старая Уинни, как мы ее называли. Она делала лучшие ириски. — Он задумчиво вздыхает. — Раздавала их на каждом Фестивале Дня основателей. Как мы все выстраивались в очередь за горстью ирисок мисс Уини. Но она умерла лет двадцать назад.

В оцепенении захожу за ним в лифт. Горти ведь точно назвала имя Лидия? Должно быть, я ослышалась...

Рич нажимает кнопку подвала, и мы медленно спускаемся. Я витаю в облаках, пока он продолжает рассказывать историю острова.

— Как Вы, наверное, уже знаете, это здание было построено на руинах церкви Всех Святых. Так вот, церковь Всех Святых была первой церковью на острове Берр, построенной еще в 1630-х годах. А еще это было первое здание на острове, полностью возведенное из камня. До сих пор можно увидеть часть оригинального фундамента... А, вот мы и приехали.