— Кто ты такая? — повторяет он. — Почему ведьма так заботится о твоей защите?

Я высоко вздергиваю подбородок, сердце бешено колотится. Если я когда-либо и хотела поверить в магию, то именно сейчас.Джаспер, если ты меня слышишь, ты мне нужен , — кричу я небесам.

Энцо подходит еще ближе; пламя в его глазах остывает до обугленных углей. Он протягивает руку.

— Идем со мной.

— Нет! — Я еще сильнее вжимаюсь в бетонную стену. — Я никуда с тобой не пойду, мудак.

Он ухмыляется.

— Знаешь, моя госпожа любит поиграть со своей едой, прежде чем съесть ее. Время от времени она делится. Когда я расскажу ей, как одолел ведьму воздуха, она меня наградит. Мне доставит огромное удовольствие заставить тебя говорить для нее. Но сначала я заставлю тебя кричать для меня.

От угрозы в его словах у меня сводит живот.

— Убей меня, если так хочешь. Я тебе ничего не скажу!

— Пока нет, — издевается он. — Но мы ведь еще не начали играть. — В его руке вспыхивает пламя, когда он заносит ее надо мной. Пошевелив пальцами, он позволяет искрам падать вниз. Я вскрикиваю от боли, когда крошечные капли огня шипят на моей коже. Пытаюсь отползти, но он лишь загоняет меня в угол, смеясь и продолжая сыпать на меня пламя.

Дайн, пожалуйста. Помоги мне.

Энцо нависает надо мной, его глаза — словно два тлеющих черных угля.

— А теперь давай попробуем еще раз, мышка. Назови свое имя, и я сделаю тебе больно лишь чуточку. Промолчишь — и мне придется сделать тебеочень больно. Выбор за... — Не успевает ведьмак договорить, как давится воздухом, его огненные глаза расширяются от шока. Он медленно опускает взгляд на свою грудь.

В ужасе поднимаю взгляд и вижу, как у него за спиной из вихря теней появляются две костлявые руки. Кончики костяных пальцев впиваются ведьмаку в грудь, проходя сквозь кожу, мышцы и кости так легко, словно Энцо сделан из мягкого масла. Я в оцепенении смотрю, как эти костлявые руки рывком разводят в стороны его грудину, разрывая ведьмака надвое.

Я вскрикиваю, закрывая голову руками, пока на меня дождем обрушиваются кровь и внутренности. Раздается хруст ломающихся костей, а затем ведьмак замертво падает к моим ногам с омерзительным чавканьем; его тело очищено, как окровавленный банан. Глаза-угли вспыхивают в последний раз, прежде чем пламя гаснет навсегда.

Дрожа, с бешено колотящимся сердцем, я смотрю вверх сквозь пальцы. Рейф парит передо мной, окутанный вихрем непроглядно черных теней, и держит хребет ведьмака.

Дайн.

Я разглядываю его. У него нет ног, нет нижней половины тела. Верхняя часть туловища задрапирована в мантию, лицо скрыто под глубоким капюшоном. Тени струятся из него, заползая в углы погрузочной платформы, поглощая весь свет из переулка.

Бросив хребет к моим ногам, он протягивает костлявую руку. С нее капает кровь ведьмака, которого он только что выпотрошил, как рыбу. С колотящимся в горле сердцем я беру ее, позволяя ему поднять меня на ноги. Второй окровавленной рукой он берет меня за лицо.

— Ты в порядке? — хрипит он. — Моя Берди, ты не ранена?

— Ты пришел, — шепчу я, не в силах отдышаться.

— Я услышал, как ты позвала меня по имени.

Изо всех сил сдерживая слёзы, я прижимаюсь к его груди, всем телом оседая на него от облегчения. В безопасности его объятий я наконец позволяю себе отпустить панику и страх. Он здесь. Теперь меня никто не тронет.

Он крепко обнимает меня. В этом облике он весь словно состоит из костей, каждое ребро отчётливо проступает под кожей. Я чувствую, как его тени обвиваются вокруг моих ног, придавая мне силы и помогая устоять. В них нет тепла, но всё равно они дарят утешение. Он спас нас…

— О... Фрэнки! — Я отстраняюсь от него, чуть ли не спотыкаясь, чтобы вырваться из его теней, и бегу к переулку. — Дайн, иди сюда, помоги мне!

Фрэнки всё ещё лежит на земле, безвольно скорчившись у стены корпуса естественных наук. Я падаю рядом с ней на колени и беру её за руку. Боже… ей сильно досталось. Одежда местами обуглилась, рукава всё ещё тлеют. Левая половина лица, шея и левая рука покрыты тяжёлыми ожогами. Но она дышит.

— Слава богу… Она жива. — Я наклоняюсь к ней и осторожно глажу по уцелевшей стороне лица. — Фрэнки? Эй, ты меня слышишь? Это Берди.

Она моргает дважды; голубовато-белый свет в ее глазах медленно угасает. Она морщится от боли, оглядывая, как я уверена, просто кошмарную сцену, учитывая, что я вся в крови.

— Он мертв? — выдавливает.

— Да. — Чувство вины скручивает меня, когда я вижу масштаб ее ожогов. — Боже, зачем ты это сделала? Зачем потратила время на мое спасение?

— Потому что ты... в ковене...

Слезы обжигают глаза, но я смахиваю их.

— Ну, ты и сумасшедшая стерва. В следующий раз просто принеси мне помадку, ладно? Сможешь встать? Нам нужно убираться отсюда.

Она стонет, пытаясь сесть, но это лишь растягивает обожженную плоть. Вскрикнув от боли, она снова оседает на землю.

В животе завязывается узел; я смотрю через плечо на рейфа.

— Ты должен отнести ее обратно к Джасперу. Ей нужна медицинская помощь.

Рейф напрягается.

— Я не оставлю тебя здесь...

— Она только что спасла мне жизнь! А теперь мы должны спасти ее. Отнеси ее к Джасперу, пока я попытаюсь тут всё убрать. Мы должны доставить джип и георадар на остров в целости и сохранности.

— Ты важнее гидролокатора...

— Этогеорадар , — огрызаюсь я, толкая его в костлявую грудь. — А теперь, пожалуйста, просто иди. Отнеси ее к Джасперу и сразу же возвращайся за мной.

— Хорошо, — шипит он. Оглядевшись, он указывает костлявым пальцем в сторону открытой погрузочной платформы. — Но ты жди меня там. Никуда не уходи. Поняла? Я мигом.

Я киваю и, пятясь, отступаю, пока не скрываюсь под навесом погрузочной площадки. Я не осмеливаюсь посмотреть вниз, туда, где Энцо лежит, разорванный на кровавые куски. На моих глазах рейф стремительно опускается к Фрэнки и кладёт обе руки ей на обожжённые плечи. Вихрь непроглядно-чёрных теней окутывает их, и в следующее мгновение они оба исчезают.

66.Джаспер



Я наблюдаю за котелком, побулькивающим на плите.

— То есть ты просто добавила железную стружку? И это нейтрализует непредсказуемость порошка солнечного камня?

— Угу. — Кора отряхивает руки над чугунным котелком, и остатки железной стружки опускаются в бурлящее зелье. Жидкость мгновенно меняет цвет с мутно-коричневого на мерцающий мятно-зеленый.

— Поразительно, — бормочу я. — И где ты научилась этому фокусу?

Она улыбается, заправляя прядь неоново-синих волос за ухо.

— Я нашла гримуар двоюродного дедушки Уолтера среди старых вещей бабушки Флоренс. С тех пор просто экспериментирую. Железо отлично работает как связующее. Особенно для взрывчатки. Нужен материал, который поможет контролировать мощность взрыва. Солнечный камень обладает слишком буйной огненной силой, а для того взрыва, который нам нужен, он слишком опасен. И даже не начинай про то, каким капризным бывает яшма, — добавляет она, подмигнув.

— Эй, полегче, — ворчу я, чем только сильнее её смешу.

Ладно, да, я позволяю девятнадцатилетней девчонке варить взрывоопасное зелье на моей кухне. И да, я знаю, что это безумие. Но у нас нет выбора, а времени всё меньше. К тому же возраст не определяет мастерство. Пусть Коре всего девятнадцать, но она лучший зельевар в ковене. Обладая интуицией и творческим подходом, она смешивает ингредиенты, которые мне и в голову бы не пришло соединить. Она орудует половником так же виртуозно, как я рашпилем по дереву, а Мерси — иголкой с ниткой.

Именно поэтому ковен скинулся, чтобы помочь ее родителям оплатить учебу в колледже. Кора учится на химика. Думаю, она надеется поступить в магистратуру, как Фиби и Берди. Я смотрю, как она пританцовывает по кухне, подпевая поп-музыке и добавляя новые ингредиенты в котелок с зельем.

Иногда мне становится грустно от того, с какой уверенностью она владеет своей магией. Я хотел этого и для Фиби. Я хотел видеть свою племянницу могущественной и раскрывающей свои таланты. Не то чтобы у нее их нет. Фиби незаурядна... для человека. Но в ее венах течет кровь Прескоттов. Ей суждено было стать выдающейся ведьмой.