— Предупредил? О чём?

— О том, что раньше я никогда не нанимал человека не с острова.

— То есть… вообще никогда?

— Никогда.

Если честно, я не так уж удивлена.

— Фиби, должно быть, уже растрезвонила всему острову, что ты приехала. Сегодня ко мне заглянуло не меньше десяти человек, чтобы познакомиться с моей новой продавщицей.

Я невольно морщусь, вспоминая, скольким людям Фиби успела рассказать обо мне вчера вечером. Сначала в «Фиговом листе», потом в книжном магазине, потом в кинотеатре. Мы, по сути, обошли весь центр, сообщая всем подряд о её отъезде и моём приезде.

— Да, она точно разболтала всем. Извини. — Он переставляет из корзины на стол ещё несколько продуктов. — Кто бы мог подумать, что такая простая вещь, как продавщица с материка, принесёт магазину новых покупателей? Дебби Дуглас купила четыре свечи и бутылку лосьона для рук, пока ждала, появишься ли ты сегодня.

Я улыбаюсь.

— Рада знать, что уже приношу пользу. Может… — Я замолкаю, не зная, не будет ли это уже лишним. Я ещё не разобралась в здешних неписаных правилах.

— Что?

— Ну, вчера вечером я уже познакомилась с несколькими местными, но, может, ты составишь мне список остальных, кто что-то положил в эту корзину? Тогда мы с Пиклзом сможем зайти ко всем по очереди, и я поблагодарю их. Ну… лично.

Он внимательно всматривается в моё лицо, и его взгляд становится мягче. Впервые я вижу в его глазах частичку теплоты, присущей Фиби.

— Ты правда это сделаешь?

— Почему нет? Если они так тепло меня приняли, меньшее, что я могу сделать, это поблагодарить их. Так ведь и устроена жизнь на острове, да? Все друг другу спину чешут? — Взглянув на Пиклза, я добавляю: — Хотя в его случае, скорее, задницу.

Джаспер усмехается, и я чувствую, как внутри меня разливается тепло. Я вызвала её. Это еще не полноценная улыбка. Не уверена, что Джаспер Прескотт вообще умеет нормально улыбаться. Но, все-таки, уже что-то похожее.

— Я был бы тебе благодарен.

— Ну… договорились.

Я направляюсь к двери, недвусмысленно давая понять, что разговор окончен. Мы только что впервые проговорили друг с другом достаточно долго, и я ни разу не назвала его мудаком. Это новый рекорд, и сглазить его мне совсем не хочется.

Ну, он сам себя так назвал, но это ведь не считается, правда?

Я открываю дверь, и Пиклз первым выскакивает наружу, ускользая в ночь.

— Не благодари за отличный день! — кричу я ему вслед.

Джаспер идёт следом и, проходя мимо меня с коротким кивком, выходит к двери.

— Эй.

Он оборачивается на лестничной площадке и молча ждет.

Господи, какая же это плохая идея.

— Может… мы могли бы сделать это вместе… Ну, знаешь, поблагодарить всех за приветственную корзину?

Он прищуривается, глядя на меня. Потом его взгляд опускается ниже.

Сердце бешено колотится, пока он наконец позволяет себе как следует рассмотреть мои татуировки. Его взгляд медленно скользит по ним вдоль моих рук, а затем по тем, что тянутся через грудь.

— Этого ты хочешь, Берди? Хочешь развлечься вместе?

Фыркнув, я захлопываю дверь у него перед носом. Его смех обволакивает меня изнутри, пока я стою у двери, прижав одну руку к крашеному дереву и слушая, как он уходит.

13.Джаспер



Из колонок под стропилами мастерской гремит рок, пока я вожу шлифовальной машинкой плавными, ровными кругами по столешнице из восстановленной вишни. Заказ, который следовало сдать еще на прошлой неделе. Стулья аккуратно сложены в углу, упакованы и готовы к отправке.

Ненавижу задерживать проекты. Если сказал, что сделаю, я, блядь, беру и делаю. Вовремя. Всегда. Но сейчас столько всего отвлекает. Попытки жонглировать обязанностями привели к тому, что я чувствую себя куском мяса, который рвет на части стая диких псов. В наши дни всем нужен кусочек Джаспера Прескотта. Мое время, деньги, мнение, влияние.

Теперь у меня есть влияние. Когда, чёрт возьми, это успело случиться? Пока мама была жива, никакого влияния у меня не было. Она занималась ковеном, а я — своими делами. «Шалфеем и солью» тоже заправляла она. Грейси была прилежной ученицей, будущей верховной жрицей. Все ее обожали и ждали великих свершений. Капитан команды по софтболу. Королева яблок на Фестивале Дня основателей. Земляная ведьма поразительного таланта. Всеобщая любимица.

И моя тоже.

Смотреть, как она угасает? Как жизнь уходит из ее глаз? Весь этот потенциал, магия, все надежды и мечты острова Берр... исчезли. Пять лет назад сестра умерла, и все взгляды на острове обратились ко мне. К меньшему из двух Прескоттов. Волку-одиночке. Вручили корону, о которой я никогда не просил, и теперь я не могу ее снять. Теперь у меня есть влияние.

«Шалфей и соль» — мое наследие. Мебельный бизнес — тоже мой. Землевладелец. Председатель комитета. Член правления. Верховный жрец. Приемный отец. Возникла проблема? Возьми, блядь, талончик. Встань в очередь. Если я не ругаюсь с поставщиками из-за пропавших партий для магазина, то грызусь с советом острова из-за новых правил парковки и благоустройства витрин. Наш фасад покрашен в один и тот же цвет еще со времен Гражданской войны. И менять его сейчас я не собираюсь.

Но плевать на благоустройство. Особенно когда я знаю, что в моем гребаном магазине что-то завелось. Здесь кто-то есть. Какая-то злая сила, пристально наблюдающая за мной. Я пытался справиться сам, но ничего не выходит. Внутренний волк-одиночка ненавидит просить о помощи, но для того и нужен ковен. Придется рассказать всем. Нужно преодолеть мысль, что просьба о помощи — признак слабости. Иначе я ничем не лучше матери.

Я выключаю машинку с раздраженным стоном. Отложив инструмент в сторону, вытягиваю бандану из кармана джинсов и вытираю потный лоб. Нечасто я позволяю себе думать о матери. Эстер Прескотт была выдающейся ведьмой. Служила верховной жрицей ковена острова Берр больше двадцати лет. Будучи фактической королевой острова, управляла всем.

Я был ее единственный сыном, старшим ребенком. И она меня ненавидела. Уверен, что и сам тоже не особо облегчал ситуацию. Я был диким и злым подростком, склонным всё разбивать — сердца, головы, иногда мебель. Ее бесило мое отсутствие амбиций, а еще она завидовала любому, кого считала сильнее себя. Думаю, будь ее воля, в гробу лежал бы я, а не Грейси.

А еще кажется, она вообще не хотела быть матерью. В лучшем случае просто терпела нас, всегда пренебрегая детьми ради магазина, ковена и своих многочисленных грязных интрижек. Нас вырастил ковен. В начале каждой недели Денты приносили еду. Алора Пул возила Грейси и Фрэнки на материк на игры по софтболу. Когда в пятнадцать Грейси забеременела, Горти переехала к нам и осталась насовсем. Она стала для Фиби куда лучшей бабушкой, чем наша мать.

Если на этом острове у меня и есть слабое место, так это Гортензия Гастингс. Эта ведьма спасла меня от самого себя. Именно она приобщила меня к работе по дереву. Помогла завязать с выпивкой. Держала подальше от матери и дала цель — навык, выходящий за рамки умения просто трепать чертовым языком. Горти показала силу в том, чтобы чинить вещи, а не ломать. Вот почему я люблю проекты по реставрации: брать старые, сломанные предметы и дарить им новую жизнь. Это успокаивает дремлющего внутри зеленого ведьмака, и помогает мне лучше чувствовать связь с магией, с моей сущностью творца.

Стоит снова потянуться за шлифовальной машинкой, как в кармане начинает жужжать телефон. Выругавшись себе под нос, проверяю определитель номера. Чак Гринвуд? Ничего хорошего это не предвещает. Ведьмачье чутье гудит в груди, словно пчелиный улей, пока я приглушаю музыку и отвечаю на звонок:

— Что такое, Чак?

— Привет, Джаспер. Ненавижу дергать тебя вот так в воскресенье. Ты сегодня в мастерской?

— Просто скажи, что нужно.

Он тяжело вздыхает.

Семья Чака живет на острове почти так же долго, как моя, но в их жилах нет ни капли магической крови. И всё же от него есть польза. Он заседает в нескольких важных советах, включая Комиссию по зонированию острова и Историческое общество. Мне даже не приходится платить ему за информацию. Он делится всем охотно, потому что его жена Хейзел состоит в моем ковене.