Он кивает, сжимая мои бедра.

— Сделай это. Как можно скорее.

Прежде чем успеваю ответить, из торгового зала доносится визг Горти:

— Берди! На помощь! Очередь уже тянется до самого «Кошачьего мяу»!



К десяти утра поток туристов наконец редеет. Большинство из них направляется в кафе на поздний завтрак или приступает к запланированным развлечениям на свежем воздухе. В магазине осталось всего четыре человека. Две пожилые леди сидят за столиком, наслаждаясь дегустационным сетом из трех видов чая, а молодая корейская пара рассматривает дневники сновидений в задней комнате.

Горти сидит за прилавком, отмеряя листовой чай в саше.

— Берди, милая?

Отрываюсь от полива цветов на окне.

— Да?

— Раз уж у нас затишье, я, пожалуй, выскочу на минутку за кофе. Тебе принести чего-нибудь?

Не могу удержаться от вздоха. У нее за спиной буквально стена чая, а она хочет уйти посреди смены за кофе? Фиби предупреждала меня, что с Горти бывает непросто. Решаю не спорить.

— Конечно. Пожалуй, флэт-уайт было бы здорово.

Спрыгнув со стула, она выходит из-за чайного прилавка, ее вишнево-красный кафтан струится вокруг лодыжек. Этот смелый цвет она дополнила помадой оттенка жвачки баббл-гам. А очки у нее сегодня большие, квадратные и ярко-мандариновые.

Я не знала, какой здесь дресс-код, поэтому тоже надела платье. Простое летнее платье из льна в зелёную полоску, на тонких бретелях. К нему я набросила объёмный вязаный кардиган и обула свои ботинки, которыми можно надрать кому угодно задницу. Джаспер уже однажды застал меня врасплох в этом магазине. Второго раза не будет. Никогда не знаешь, когда девушке придётся как следует кому-нибудь навалять.

Горти машет мне рукой от входной двери и кричит:

— Пиклз за главного!

Кот поднимает голову, провожая ее взглядом через витринное стекло. Широко зевнув, он потягивается, снова сворачивается клубком и быстро засыпает. Если честно, у меня определенно бывали начальники и похуже.

Оставив лейку на подоконнике, я возвращаюсь за кассу. Когда начался наплыв покупателей, я была на середине сортировки подноса с кристаллами. Достаю свежую партию из маленьких пакетиков и раскладываю по нужным ячейкам. Содалит — для общения. Цитрин — для ясности ума и позитивной энергии. Сжимаю в ладони маленький кусочек красной яшмы. Сила, честность и стабильность. Ведьмак полностью оправдывает свое имя15 . Сжав камешек в кулаке, прячу его в карман. Не знаю, что заставило меня это сделать. Наверное, просто хочется, чтобы частичка его была рядом. Прослежу, чтобы за это вычли из моей зарплаты.

Между этим и чаем мне нужно запомнить, кажется, тысячу вещей. Покупатели были очень снисходительны, когда я говорила, что сегодня мой первый день. Но вечно отмазываться словами «Э-э, я не уверена. Дайте-ка проверю!» не выйдет. Сегодня утром я нашла пару книг по кристаллам, которые планирую незаметно утащить домой для небольшого исследования.

Звенит колокольчик, когда открывается дверь.

— Здравствуйте, добро пожаловать, — бросаю я через плечо. — На дневники сновидений сегодня скидка двадцать процентов. А на все товары для ванны акция «три по цене двух». Дайте знать, если будут вопросы!

Пара старшеклассниц проскальзывает мимо меня налево, направляясь к отделу товаров для ванны. Они меня почти не замечают, их взгляды прикованы к телефонам.

— Привет.

Я оборачиваюсь слишком резко и ударяюсь бедром о прилавок. Поперхнувшись от неожиданности, роняю из рук пакет с лазуритом. Он падает на пол, и камни рассыпаются, как стеклянные шарики.

— Ох... черт. — Как полная идиотка, я падаю на колени, тоже скрываясь за прилавком.

В магазин только что вошел самый красивый в мире мужчина.

Ладно, может, не самый красивый в мире. В смысле, Джаспер красив. Высокий и суровый, с потрясающими серыми глазами. Но этот мужчина тоже очень хорош собой. Слишком хорош. Настолько, что явно не сулит ничего хорошего.

— Помочь? — раздается его глубокий голос, и он перегибается через прилавок.

— О, нет, всё в порядке! — Ползая на четвереньках, как кошка, судорожно собираю маленькие синие камушки. Я чувствую жар его взгляда. — На свечи тоже скидка! Можете осмотреться!

Прежде чем успеваю его остановить, он заходит за прилавок и опускается на одно колено.

— Давайте я.

— Простите, — бормочу я, не поднимая глаз. — У меня сегодня всё валится из рук.

Наши пальцы соприкасаются, когда мы сгребаем рассыпанные камни в кучку, и я проглатываю вздох. От одного прикосновения в груди так дергает, что сердце пускается вскачь.Какого черта? И почему я вообще, блядь, затаила дыхание? Выдыхаю со спешным:

— Правда, Вам не обязательно помогать.

Он лишь хмыкает. Собрав камни в ладонь, он помогает мне ссыпать их обратно в пакетик.

— За прилавок можно только сотрудникам, — тараторю я.

О боже, просто замолчи уже.

Он протягивает мне последний камень, дожидаясь, пока я его возьму.

— Я не скажу, если и Вы не скажете.

Я наконец осмеливаюсь поднять взгляд. Его улыбка совершенно обезоруживает. На этом красивом лице выделяются острые скулы и чувственные губы. Янтарно-карие глаза будто светятся изнутри. А волосы… Даже не начинайте. Золотистые кудри ниспадают до самых плеч, касаясь ключиц, которые он так соблазнительно оставил открытыми благодаря чёрной футболке с широким округлым вырезом. Выцветшие тёмные джинсы. Потёртые байкерские ботинки. Он выглядит как рок-звезда, только что сошедшая со страниц глянцевого журнала с рекламой дорогого парфюма.

Забрав из его пальцев последний камень, я бросаю его в пакет и едва слышно бормочу:

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста.

Мы синхронно поднимаемся, и мой взгляд цепляется за блеск его кольца. Это массивный золотой перстень-печатка с отполированным круглым камнем. Камень темно-синий, с прожилками и вкраплениями золота, прямо как те, что у меня в пакете.

— Эй, это лазурит?

Его пальцы сгибаются, когда он опускает взгляд на кольцо.

— Да, он самый.

Осматриваю его теперь, когда он стоит. Он высокий, чуть шире в груди и плечах, чем Джаспер. Лет тридцати, может. Сложен как регбист. В нем есть какая-то странная отфотошопленная безупречность, которая приковывает внимание. И что-то в нем кажется... нереальным. Эфемерным. Будто моргнешь — и он исчезнет. Я не могу оторвать взгляд.

Он опускает глаза на прилавок, замечая поднос с рассортированными камнями и мою растущую стопку книг по кристаллам. Барабанит пальцами по верхней книге.

— Небольшое исследование?

Подавляя румянец, откладываю пакет с лазуритом.

— Да. Вроде как мой первый день. — Обвожу жестом заставленный магазин. — Очевидно, мне еще предстоит многому научиться.

— Знаете значение лазурита? — Акцент у него кажется иностранным, но я не могу точно определить, каким именно. Точно не британский. Может, датский? Шведский?

— Пока нет, — признаюсь. Отворачиваюсь и начинаю перебирать бумаги на заднем прилавке. — Где-то здесь должна быть шпаргалка. Секундочку, сейчас скажу...

Стоит мне повернуться к нему спиной, как он делает шаг ближе, его грудь едва не касается моего плеча. Затем его рука легко проводит по вязаному рукаву моего кардигана. Я судорожно вдыхаю, тело деревенеет. Вывернув шею, смотрю на него снизу вверх.

— Что Вы делаете?

— Его называют хранителем мудрости, — мурлычет он. — Камнем Небес. Египтяне, персы, греки и римляне, даже инки прямо здесь, в Америке... все они верили, что лазурит символизирует всю вселенную. Синий цвет — бескрайние небесные просторы. Золотые вкрапления — россыпи звезд. С лазуритом король мог держать весь мир в своих руках. Это власть, Берди. Это магия.

Сердце колотится где-то в горле. Я отстраняюсь, широко распахнув глаза.

— Откуда Вы знаете мое имя?

Прежде чем он успевает ответить, Пиклз запрыгивает на прилавок рядом с нами и шипит на красивого незнакомца. Инстинктивно я тянусь к коту. Схватив его на руки, использую как пушистый щит.