— Как думаешь, Берди понравится эта оболочка?

Он отворачивается.

— Берди здесь нет.

Я тут же спешу за ним.

— Нет? Джаспер, что это значит? Она нужна нам здесь! Ее место с нами!

Стоит мне войти на кухню, как старая ведьма вскрикивает:

— О, Юпитер всемогущий! Так ты рейф?

Я расплываюсь в улыбке и провожу ладонями по своей мускулистой груди.

— И снова здравствуй, Гортензия Гастингс. Надеюсь, этот облик достаточно убедительно изображает смертного?

За ее спиной магия воздуха работает сверхурочно, убирая кухню. Метла танцует по плитке, сметая пыль в маленький совок. Посуда звенит и плещется, сама себя моя в раковине. Старая ведьма переводит взгляд с меня на Джаспера, моргая под увеличенными линзами за красной оправой очков.

— Что он здесь делает, Джаспер?

— Я здесь живу, — отвечаю за него.

Мы оба молча наблюдаем, как Джаспер подходит к холодильнику, достаёт бутылку пива, срывает крышку, небрежно бросает её на столешницу и делает глоток.

Затянувшееся молчание нарушает Гортензия.

— Ну уж нет! Джаспер Прескотт, я отказываюсь делить крышу с рейфом! Ты спятил? Да он с таким же успехом может нас иссушить, как и помочь.

Уныло опустив взгляд, я окидываю глазами уютную кухню, которую столько недель с таким удовольствием посещал. Если Гортензия не хочет, чтобы я здесь был, оставаться кажется неправильным. Незримо наблюдать за ними было совсем другое дело. Они не видели меня и не чувствовали моего присутствия. Я мог просто наслаждаться их обществом, пока они жили своей жизнью.

Но теперь они меня видят. Я изо всех сил старался принять форму, которая могла бы их успокоить, а Гортензия всё равно хочет, чтобы я ушел. Этого всегда недостаточно. Стоит смертным узнать рейфа, они уже не могут видеть во мне ничего другого. В ее глазах я всегда буду лишь убийцей, пожирателем душ. Кажется, я недостоин делить с ней кухню или гулять по садовым дорожкам.

Смотрю на Джаспера.

— У меня есть информация, которая поможет тебе в твоем стремлении разорвать мою связь с Людмилой. Я попрошу лишь столько твоего времени, сколько нужно, чтобы ее передать. А потом уйду, — добавляю я с кивком в сторону старой ведьмы. — И оставлю вас в покое.

Вздохнув, Джаспер отставляет пиво.

— Нет, останься.

Во мне тут же вспыхивает робкая надежда.

— Но… вы ведь не хотите, чтобы я был здесь.

— Я хочу.

Вся магия в комнате замирает, когда старая ведьма ахает. Посуда с плеском падает в раковину, а метла со стуком валится на пол.

— Джаспер, ты же не серьезно...

— Он остается, — огрызается на нее Джаспер. — Рейф — мой друг. А моим друзьям всегда рады в моем доме. Если тебе это не нравится, можешь уйти.

Помедлив, Гортензия надменно фыркает.

— Что ж. Похоже, верховный жрец сказал свое слово. Полагаю, это означает, что мое мнение не в счет. — По щелчку ее пальцев все упавшие чистящие средства возвращаются на места. Метла семенит в угол, а тряпки для посуды запихиваются обратно в ящик. — Я иду спать, — заявляет старая ведьма. — Джаспер, не забудь обновить барьеры перед тем, как лечь. — Развернувшись на пятках пушистых розовых тапочек, она марширует с кухни. Через мгновение дверь в коридоре с щелчком закрывается.

Снова вздохнув, Джаспер делает еще один глоток пива.

— Извини за это. Ты говорил, у тебя есть что мне сказать?

Смотрю на него, изучая красивое лицо.

— Ты заступился за меня.

Мой ведьмак замирает, бутылка останавливается у самых губ.

— Ага, вроде того.

— Почему?

Он медленно опускает ее.

— Потому что я сказал правду. Ты здесь под моей защитой. Я люблю Горти больше жизни, но ей не позволено тебе хамить.

Улыбаюсь с благодарностью.

— Верно. Эта привилегия есть только у тебя.

При этих словах он морщится.

— Да. Извини. Быть мудаком — это вроде как мое естественное состояние.

— Не извиняйся, — отвечаю. — Твоя грубость меня заводит. Она дарит мне надежду на то, что когда ты наконец сдашься моим многочисленным чарам, наши занятия любовью станут лишь слаще.

— Блядь, — бормочет он. — Иы ведь в курсе, что тебе не обязательно озвучивать всё, о чем ты думаешь?

— Я знаю. Есть много вещей, о которых я только думаю, но не говорю. К примеру, я ни словом не обмолвился о том, что слышу запах киски Берди на твоих губах и пальцах. Теперь я понимаю, что ты имел в виду, когда сказал, что я опоздал на ужин.

Выражение его лица становится тщательно бесстрастным, но аура выдает его с головой. Извинение, смятение, желание, и да, там по краям пульсирует... неужели это тревога? Боялся ли он рассказать мне о том, что произошло между ними сегодня днем? Словно в ответ на мой вопрос, ведьмак пожимает плечами.

— Это просто случилось.

— Тебе незачем стыдиться, — заверяю его. — Берди — создание, божественное во всех проявлениях. Я сожалею лишь о том, что меня не было рядом, чтобы посмотреть, как ты поедаешь ее киску.

Его брови удивленно ползут вверх.

— Ты не заставишь меня с тобой драться за нее или... не знаю, не вырвешь мне хребет?

Я смеюсь. До чего же забавные представления у смертных.

— Берди моя, Джаспер. И тебе не придётся со мной за неё сражаться. Пока между вами всё происходит по взаимному согласию, с чего бы мне возражать, если и с тобой она найдёт удовольствие?

— Потому что ты считаешь её своей, — отвечает он. — Почему ты позволяешь мне быть с ней, а не грозишься вырвать мне хребет?

Я снова лишь пожимаю плечами.

— Потому что ты тоже мой.

Со вздохом он отставляет пиво, а я оглядываю тихий дом.

— Если сегодня всё прошло так хорошо, почему ее здесь нет?

Он заметно напрягается.

— Она ушла, Дайн.

— Но...

— Я ей не надзиратель, — перебивает он. — Она имеет право уйти, если хочет.

— Но почему бы ей не захотеть быть здесь? Очевидно же, что ты ее отлично обслужил. Запах ее киски буквально фонит от...

— Хватит.

Фыркаю, скрестив руки.

— Ну, и что случилось?

О, мой ведьмак теперь просто гудит от тревоги.

— Джаспер, что ты натворил?

С тяжелым выдохом он смотрит на меня.

— Я сказал ей, что я ведьмак, ясно? Рассказал ей всё. Потом довел ее до двух оргазмов. А потом она ушла.

— Ну... и куда она ушла?

Он хмурится.

— Обратно в свою маленькую квартирку, чтобы спокойно попсиховать.

Интересно . Джаспер Прескотт из тех закоренелых одиночек, кто никогда никого к себе не подпускает. Никогда не меняет привычек. Никогда не рискует. Но нанять Берди? Позволить ей жить в квартире? Доверить секреты своего ковена и разделить с ней плотские утехи?

Сплошной риск… один за другим…

Подавшись вперед, улыбаюсь моему не такому уж и одинокому ведьмаку.

— Ты по уши в нее втюрился.

— Вовсе нет.

О, это просто великолепно.

— Бессмысленно отрицать, — говорю я. — Я умею читать ауры, помнишь? Не говоря уже о том, что я преследовал тебя неделями. И я пробовал твою душу на вкус. Я почтипоглотил ее. Я знаю тебя, Джаспер Лайонс Прескотт. Гораздо лучше, чем ты знаешь себя сам. Ты совершенно одурманен человеком, и тебе грустно, что она ушла. Ты хочешь, чтобы она была здесь с нами...

— Выметайся из моей головы, — рычит он. — И перестань называть меня полным именем. Это жутко.

— Твоя голова не проблема, — дразню я. — Это твое сердце взяло и влипло в неприятности. Твоя душа тоже. Надеюсь, ты видишь в ней то же, что и я. Она дикая и красивая, да. Сильная, своенравная. Но она — нежный цветок, Джаспер. Чтобы о ней по-настоящему заботиться, понадобятся терпение и умелые руки.

— Ты вообще понимаешь, что говоришь это зелёному ведьмаку? — парирует он. — Я знаю, как помочь расти чему угодно

— Правда?

— Да.

— Она не растение, Джаспер. Она человек. Что-то из твоих навыков, возможно, и пригодится, но далеко не всё. И если судить по твоему вчерашнему выступлению, тебе понадобится моя помощь.

— Вчерашнему выступлению?