– Пошли, пошли, вдруг… опа! – Взвизгнул парень, увидев меня посреди комнаты. – Я же тебе говорил, что мы его здесь найдём! Сумо может и дурак, но дурак с той ещё чуйкой! Ну что, поварёнок, думал мы тебя не выследим?

Лун и Вэй. Два упыря, которые следовали за Сумо и исполняли все его приказы.

Вэй хихикнул, оглядывая комнату. Его взгляд скользнул по столу, по полкам, по шкафам – и замер на ключе, лежавшем на виду.

– А это что у нас тут? – он шагнул к столу, игнорируя меня, словно я был пустым местом.

– Не трогай! – рявкнул я, загораживая ему путь.

Лун расхохотался. Гулко, раскатисто, словно я сморозил великую глупость.

– Слышь, Вэй? Он нам угрожает. Смертный угрожает культиваторам. Скажи кому, не поверят. – Он шагнул ко мне, и я невольно отступил. – Ты, смертный червь, хоть понимаешь, что мы можем сделать с тобой одной левой? Размажем по стенам тонким слоем.

– Оставь его, – отмахнулся Вэй, уже взявший ключ со стола. – Давай лучше посмотрим, что тут интересного. Может наконец старейшина вознаградит нас, и мы получим нормальные трактаты по культивации.

Лун скривился, но любопытство пересилило. Он схватил меня за шкирку, отшвырнул в сторону – не сильно, но достаточно, чтобы я впечатался плечом в стену, где раньше лежало тело практика, коротко застонав от боли.

– Сиди тихо, – бросил он, даже не взглянув в мою сторону. – И не рыпайся.

Вэй тем временем уже возился со шкафом. Замок щёлкнул, дверцы распахнулись. На полках, так же как я их оставил, лежали слитки – серебряные и золотые. Он замер, раскрыв рот, и рука его, всё ещё сжимавшая дверцу, мелко задрожала.

– Небеса… – прошептал он, не в силах отвести взгляд. – Сколько же это… сколько же это всё…

Лун, стоявший у него за спиной, вдруг издал сдавленный, почти звериный звук – не то всхлип, не то рык, – и отпихнул товарища в сторону, буквально втиснулся между ним и шкафом.

– Дай сюда! Дай глянуть! – зачастил он, хватая один из золотых слитков дрожащими пальцами. – Тёплый… смотри, тёплый! Настоящий! – он поднёс его к свету, повертел, даже куснул уголок и, убедившись, что металл настоящий, судорожно сунул слиток за пазуху.

– Ты чего творишь, очумел⁈ – заорал Вэй, вырывая у него слиток обратно. – Я первый нашёл! Я ключ нашёл! Моё! Это моё!

– А я за тобой в эту дыру полез! – взвизгнул Лун, неожиданно для себя проявив характер. – Без меня б ты сюда даже не сунулся! Я выследил его с верхнего яруса! Я заметил его на отборе, а не ты. Пополам делим!

– Поровну⁈ – Вэй аж задохнулся от возмущения, лицо его налилось кровью, на шее вздулись жилы. – Да ты очумел, образина? Да ты больше сотни медяков в руках никогда не держал, зачем тебе столько.

– Как зачем? Чтобы купить пилюли, и трактаты, и вообще… – он вдруг замолчал, потому что его взгляд упал на небольшой кожаный мешочек, лежавший в глубине полки, за слитками.

– А это что? – спросил он шёпотом, указывая дрожащим пальцем.

Вэй протянул руку, взял мешочек, развязал тесёмки и высыпал содержимое на ладонь.

– Духовные камни… – выдохнул он, и голос его сорвался на писк. – Это же… это же духовные камни, Лун! Я о таких только слышал! На них… на них можно купить всё! Всё, что захочешь!

Лун стоял, вытаращив глаза, и его лицо, выражало такую жадность, такую животную, всепоглощающую алчность, что Вэй невольно отшатнулся.

– Дай… дай сюда… – прохрипел Лун, протягивая руку. – Дай посмотреть…

– Стоять! – рявкнул Вэй, отступая на шаг и пряча мешочек за спину.

Они стояли друг напротив друга, тяжело дыша, и воздух между ними, казалось, накалился до предела. Ещё минута – и они вцепились бы друг другу в глотки, не поделив ещё не поделенное богатство.

Но тут Вэй, отведя взгляд от Луна, снова посмотрел в шкаф. И замер.

– А это… – снова прошептал он, и в голосе его вдруг появились новые нотки – не жадность даже, а какой‑то благоговейный, почти мистический ужас. – А это что там, в глубине?

Лун обернулся и мне захотелось стукнуть себя по лбу. Шкатулку с кровавыми пилюлями то я не закрыл, и они сейчас лежали на бархатной подушке.

– Что это? – спросил Вэй, внезапно ставшим хриплым голосом. – Это… это не духовные камни…

Лун молчал. Он смотрел на красные горошины, и в его голове, медленно, словно сквозь вату, проступало понимание. Ведь слухи ходят среди всех. Слухи о тёмных культиваторах, о кровавых пилюлях, о том, что можно получить силу, не тренируясь годами, а просто проглотив маленькую красную таблетку.

– Это… это пилюли, – наконец выдавил он, и слова дались ему с трудом. – Кровавые пилюли. Помнишь нам рассказывали.

Вэй отшатнулся, будто его ударили.

– Всё равно надо брать, – наконец сказал Вэй. – Если это и правда они… то они дорого стоят. Очень дорого. Дороже даже чем духовные камни.

Они понимающе переглянулись, и Лун сдавленно выдавил, словно решаясь.

– Надо валить из деревни. Я не хочу отдавать всё это Сумо. Он снова нас обманет.

– Согласен. Даже караван нет смысла ждать. За пару серебрянных ляней наймём охотников и нас проведут до города.

Они обсуждали план, делая вид, что меня не существует. Практики, пусть и низких уровней развития, но тем не менее способные на многое. Одно то, что они смогли выломать люк в полу, идя за мной, о многом говорит, да и я помнил их силу в лавке Фэна. Вот только мне было плевать.

В голове пульсировали кажущиеся чужими мысли.

Убью… убью, твари. Убью только за то, что они коснулись своими пальцами того, над чем я работал целую вечность. Обычные крестьяне, думающие, что они чего‑то добились… убью… убью…

Я попытался пошевелить рукой, как меня внезапно скрутило. Сперва показалось, будто холодная игла прошла вдоль позвоночника, оставляя после себя невесть откуда взявшуюся злость. Я судорожно втянул воздух и уткнулся ладонями в каменный пол. Сердце пропустило удар, затем трижды протарабанило и застучало ещё сильнее.

– Убью… – Снова прошептал себе под нос, сжимая пальцы в кулаки и обламывая ногти о камень.

Это был мой голос, но казалось, он исходил откуда‑то изнутри. Мои мысли смешивались с потоком сознания, превращая образы в яркие картины жестокого убийства. Вывернутые суставы наружу, порванная в лоскуты кожа и кровь.

– Чего он там промямлил? – Пренебрежительно фыркнул Лун, бросая на меня надменный взгляд.

К горлу поступила тошнота, и вместе с пришло нечто иное – ощущение, будто кто‑то огромный и древний встал у меня за спиной, положил тяжёлые ладони на мои плечи и теперь дышал в затылок.

Я ничего не ответил, потому что в этот момент опустил взгляд на свои руки. Ногти на пальцах стали какими‑то странными. Утолщались, темнели по краям. Кончики пальцев заныли, словно под ногти загоняли раскалённые иглы, но боль была странной, далёкой и даже почти приятной. Зовущей меня за собой.

– Убью… – вновь прохрипел я чужим голосом.

Тут уже обернулся Вэй.

– Старший брат, мне не нравится, как он на нас смотрит.

Лун выглянул из‑за плеча напарника, едва заметно прищурился и ответил. – Да забудь ты о нём. Тряпка, что там сказать! Его Сумо прилюдно опустил у всех на глазах, а он даже в рожу не дал. Такие боятся собственной тени, а любая капля крови – кажется целыми реками.

Кровь… для пилюль нужно больше крови. Больше убийств. Я должен стать сильнее. Сердце пропустило удар, за ним ещё один и мир вокруг перестал существовать. Я медленно встал, опираясь о собственное колено. Голоса врагов, словно меня погрузили в воду или накрыли с головой плотной завесой.

– Убью, – повторил я, и в этот раз голос прозвучал чётче.

Лун нахмурился, но его лицо было обращено не ко мне. Он смотрел на сокровища в шкафу.

– Вали поварёнка и уходим, – бросил он Вэю, торопливо сгребая мешочек с камнями и пилюлями. – У нас мало времени, кончай его.

Я шагнул вперёд. Один шаг. Всего один. Но расстояние между нами исчезло, словно его и не было. Я не помнил, чтобы прилагал для этого усилие.

– Стой! – выкрикнул Вэй, выставляя перед собой руки в глупой попытке защититься.