Когда я наконец вышел в раздевалку, чувствуя себя выжатым как лимон, Фэн уже сидел на лавке, дожидаясь меня. Рядом лежала стопка чистой одежды, а вот старой я не наблюдал. Впрочем, и поделом, она не годилась даже на тряпки, такую только выкинуть куда подалше.

— Это тебе, — кивнул он на неё, смерив с ног до головы взглядом. — Пока ты мылся, заскочил к старьёвщику, брал на глаз, но должно подойти. Это уже не бесплатно, но отдашь после того, как рассчитаешься с управителем.

Я посмотрел на одежду. Целая, без дыр, и главное, чистая. У меня чуть слёзы на глаза не навернулись от нахлынувших эмоций, Фэн уже столько для меня сделал за всё время, словно я ему сын, а не посторонний прохожий без роду и племени. Надо будет обязательно ему отплатить добротой, как встану на ноги.

— Спасибо, — сказал я, и в голосе моём, наверное, прозвучало слишком много эмоций, потому что он смущённо отвёл взгляд.

— Да ладно тебе… Одевайся да пошли. Есть охота, сил нет. А ты, небось, вообще ничего сегодня не ел.

Я быстро натянул обновку. Штаны оказались чуть коротковаты, а куртка, наоборот, слегка широка в плечах, но в целом сидело неплохо. Да и грех было жаловаться, не голым же ходить. Затянул пояс, пригладил мокрые волосы, и мы вышли на улицу.

Ночной воздух после бани казался удивительно свежим и вкусным. Я глубоко вдохнул, чувствуя, как лёгкие наконец наполняются чем-то отличным от жуткого смрада.

— Ну, теперь ты хоть на человека похож, — одобрительно кивнул Фэн. — А то шёл по улице, люди шарахались. Пошли, тут рядом есть одна харчевня, там лучшие баоцзы во всей Деревне Травников. Я угощаю.

Харчевня была совсем небольшой, прямо на открытом воздухе, под навесом из бамбука. Внутри горели небольшие масляные фонарики из красной бумаги, стояло несколько грубо сколоченных столов и лавок. За одним из них сидели какие-то запоздалые посетители, молча жуя.

Фэн уверенно направился к прилавку, за которым возвышалась дородная женщина в переднике.

— Тётушка Лань! — гаркнул он так, что я вздрогнул. — Десять баоцзы с мясом! И два чая!

— О, Фэн Сяоган! — расплылась в улыбке женщина. — Давно не было тебя видно! Сейчас, сейчас, милок, всё будет.

Мы уселись за свободный стол, и через минуту перед нами появились две большие пиалы с чаем, а следом большое блюдо, на котором горкой лежали баоцзы. Каждый размером с кулак, белые, пышные, с аппетитными складочками наверху, от них валил пар и пахло так, что у меня свело скулы.

— Ешь давай, — Фэн пододвинул блюдо ко мне. — Не стесняйся, я угощаю.

Я не заставил себя упрашивать, потому что был голоден как волк. Схватил один пирожок, откусил. Горячий сок брызнул на язык, приправленное луком мясо, таяло во рту, тесто было нежным, чуть сладковатым. Я чуть было не застонал от удовольствия. Казалось, ничего вкуснее я в жизни не пробовал. Хотя, наверное, дело было не столько в баоцзы, сколько в том, что я толком ничего не ел уже чёрт знает сколько времени, с момента, когда всё покатилось под откос.

Фэн ел молча, сосредоточенно, но то и дело поглядывал на меня. Когда с первым десятком было покончено, а я ещё не выглядел наетым, он заказал ещё пять паровых пирожков. И только, когда я, насытившись, откинулся на лавку и допил чай, он заговорил.

— Ну, рассказывай, — потребовал он. — Что там случилось?

Я вздохнул. Рассказывать не хотелось, но Фэн заслужил правду. И я рассказал. Всё, без утайки. И про чистку засора, и про крыс, и про то, как мы с ними дрались, как люди падали один за другим, как незнакомец спас меня, и про то, потом как мы потом бежали, спотыкаясь и падая, по колено в отходах. И про то, как смотритель канализации списал жизни несчастных людей, спросив только, справились ли мы с работой.

Фэн слушал молча, лицо его становилось всё мрачнее, а когда я закончил, он тяжело вздохнул, покачал головой.

— Я же говорил тебе, Ян. Говорил, не ходи туда. Это место высасывает жизнь из людей, там каждый день умирают, а на их место приходят новые, такие же отчаявшиеся. Трущобы сами по себе гиблое место, а там уж подавно.

— Я уже понял, — я опустил голову. — Но у меня не было выбора.

— Выбор есть всегда, — Фэн отхлебнул чай. — Просто иногда он очень паршивый. Но ты живой, и это главное. А деньги… — он махнул рукой. — Деньги дело наживное.

— Фэн, — я посмотрел ему в глаза. — Спасибо тебе. За всё. За баню, за одежду, за еду… Ты меня уже который раз спасаешь. Да даже с управителем рынка, если бы не ты, то меня в один момент бы просто схватили на улице, да отправили в каменоломню без суда и следствия. А так, хоть штраф и повесили, но хотя бы есть шанс с ним расплатиться.

— Да ладно тебе, — он смущённо засопел. — Ты парень хороший, работящий, и готовишь так, что пальчики оближешь. Жалко мне тебя, если честно. И сам не знаю почему.

Он замолчал, уставившись в свою пиалу, а я не стал расспрашивать. У каждого свои тайны и кому, как не мне, жителю другого мира и обладателю внекатегорийного артефакта, об этом говорить.

До лавки шли молча и только у неё Фэн пожелал мне спокойной ночи и ушёл спать, а я залез в сарай. И, как ни странно, на этот раз опилки показались мне лучшей постелью в мире. Я рухнул на них, даже не раздеваясь, и блаженно вытянулся. После ветки дерева в лесу, это было настоящее ложе королей. Мягкое, тёплое, сухое и главное, совершенно безопасное.

Я лежал, глядя в потолок, и думал. От усталости мысли текли медленно, вязко, но постепенно они начинали выстраиваться в стройную картину. То, что я сегодня пережил, убедило меня в одной простой истине. Путь физической силы, путь риска и смертельной опасности — не для меня, по крайней мере сейчас, со статусом смертного. Я не боец. Драться в детдоме, конечно, приходилось, но я всегда старался избегать драки до последнего. А сейчас и вовсе это плохая идея, учитывая, что даже десятилетние дети сильнее меня.

Пытался ведь я играть по чужим правилам. Правилам силы. И что получил? Меня били, грабили, чуть не сожрали собаки, потом едва не съели в лесу и в нём же чуть не прикончили, казалось бы, такие же как я люди, а затем я и вовсе, чуть не погиб в канализации, отбиваясь от крыс. Слишком много событий за последние пару дней.

Я действовал глупо и безрассудно, ведь именно мой мозг всегда был моим главным оружием, а мои знания из другого мира, вот что может дать мне преимущество. Не физическая сила, которой у меня нет, а знания.

Я начал перебирать в голове всё, что знал из истории технологий. Тысячи лет человечество развивалось, изобретая всё новые и новые приспособления, облегчающие труд. Многие из них были до смешного просты, и часть из них, скорее всего, здесь ещё не изобрели, потому что по виду мир был средневековый, где технологии застыли на уровне позднего Средневековья или эпохи раннего Возрождения. Я видел, что тут есть кузнецы, гончары, плотники, кожевники и ещё десятки вымерших на Земле профессий. Но тут всё делается вручную, по старинке, передавая секреты мастерства от отца к сыну. Никакой механизации, никакого разделения труда, никаких попыток оптимизировать процессы и тем более нет конвейерного производства.

А ведь можно придумать простейшие механизмы, которые в разы ускорят работу ремесленников. И что, если продавать не сами механизмы, которые я тем более не могу сделать, а продавать идеи? Подсказывать мастерам, как сделать их труд легче и производительнее?

Я вспомнил свой поход на рынок, когда Фэн водил меня по знакомым торговцам. Там все друг друга знали, доверяли. Если я сумею зарекомендовать себя как человека, который даёт дельные советы, который помогает делом, а не просто просит милостыню, может, мне и заплатят? Не много, конечно, но хоть что-то, что позволит вылезти из той задницы, в которой я оказался.

Это, конечно, не гарантированный доход, потому что ремесленники народ консервативный, недоверчивый. Многие пошлют меня подальше, как только я открою рот. Но если хотя бы один из десяти заинтересуется, если заплатит… Это уже что-то. Это гораздо лучше, чем лезть в пасть к духовному зверю или в канализацию.