— Ладно, — Фэн невесело хмыкнул и перевёл на меня взгляд. — Ты бы это, хоть привёл себя в порядок. Страшнее смерти выглядишь, — констатировал он. — Морда зелёная, под глазами круги, как у панды.

Я машинально потрогал своё лицо. Да уж, небось, зрелище то ещё даже несмотря на то, что перед походом к алхимику я умылся. Впрочем, что там того умывания было, лицо сполоснул и всё. Вспомнил про новую одежду, превратившуюся в лохмотья, и принял решение.

— Фэн, я к реке схожу. Приведу себя в порядок, одежду простирну. А то от меня уже, наверное, разит, как от той канавы. В баню не пойду, денег жалко.

— Да есть немного, — Фэн не стал деликатничать. — Иди, иди. Только в воду далеко не заходи, тут течение быстрое, унесёт.

— Не утону, — буркнул я, подхватил свою холщовую сумку, сунул туда оставшийся обмылок, захваченный мною из бани, и поплёлся вниз, к знакомой уже горной реке.

Спускаться пришлось долго, гораздо ниже того места, где обычно набирал воду. Хотелось найти уединённый закуток, где меня никто не увидит в чём мать родила. И, к моей удаче, такой нашёлся — небольшой скальный карман, куда можно было попасть, только пройдя по узкому выступу. Со стороны деревни его не было видно, а река здесь делала поворот, образуя тихую заводь с илистым дном, а не бурлящий поток. Наверняка тут любит отдыхать рыба, но сейчас мне не до её ловли. Да и удочки у меня нет. И опять же, не удивлюсь, если и на это нужно разрешение.

Я потрогал воду и коротко выругался. Чуда не случилось, вода в реке была ледяная, спускающаяся с гор, и не прогревающаяся даже в самую жару. Но выбора не было. Стиснув зубы, чтобы не заорать в голос, я зашёл по пояс, окунулся с головой, намылился мылом и так же быстро смыл, растирая кожу ладонями до красноты. Холод пробирал до костей, дыхание перехватывало, но, когда я выскочил обратно на камни, почувствовал себя почти человеком. Не так, конечно, как после горячей парной, но тоже неплохо.

Одежду я прополоскал там же, в ледяной воде, яростно теребя ткань, пытаясь оттереть пятна крови и грязи. Не было у меня лишних двадцати медяков, да и одного не было. Получалось плохо, пятна не отстирывались, только бледнели, но хотя бы перестало вонять. Выкрутив свои жалкие лохмотья, я разложил их на больших валунах, хорошо прогретых за день солнцем. Сам же, чтобы не замёрзнуть окончательно, начал разминаться.

Приседал, махал руками, делал наклоны, чтобы разогнать кровь. Тело слушалось плохо, мышцы ныли после ночи на дереве и пешего похода через лес, но я заставлял себя двигаться. Не хватало ещё простудиться в этом мире, где антибиотиков отродясь не водилось, а лекари, судя по всему, скорее вгонят меня в долги и пустят на пилюли, чем бесплатно помогут.

Пока занимался этой своеобразной физкультурой, мысли снова вернулись к насущному. Деньги. Нужны деньги, и срочно. И вариантов, как их раздобыть, не так уж много.

Как вариант, можно было попробовать работу по найму. Но где? Что я умею? Таскать тяжести? Копать ямы? Охранять кого-то? Смешно, я и себя-то защитить не могу.

Но, может, есть какая-то опасная, но хорошо оплачиваемая работа, на которую соглашаются только отчаявшиеся? Я в прошлой жизни, пока искал себя, много чем занимался. И грузчиком работал, и курьером, и даже одно время в охране подрабатывал в супермаркете. Но здесь-то всё по-другому. Здесь опасность настоящая, это не заблудыга, ворующий бутылку спиртного в магазине, а твари, способные разорвать человека за секунду. Да и люди им под стать.

Вариант в принципе рабочий. Если просто сидеть и жалеть себя, то денег я не найду.

Одежда ещё не просохла, но ждать дольше было нельзя. Я натянул на себя слегка влажное ханьфу, критически осмотрел прорехи, поёжился, собрал свои нехитрые пожитки и пошел обратно. Фэн уже не раз помогал мне, и кого, как не его было спрашивать о жизни в городе.

— Ну что, надумал чего? — спросил он, глядя, как я мнусь, вернувшись к лавке и переминаясь с ноги на ногу.

— Слушай, — решился я. — А есть здесь работа по найму, пусть даже опасная, но за которую хорошо платят?

Фэн посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. Потом вздохнул.

— Есть, — сказал он нехотя. — Только я тебе не советовал бы туда соваться.

— Куда? — я подался вперёд.

— В Нижние Сточные Ярусы под трущобами, — Фэн понизил голос, хотя вокруг никого не было. — Это система каналов под деревней. Там собираются все нечистоты с верхних ярусов, с рынков, с домов. Временами каналы забиваются, и тогда нужны люди, чтобы их прочистить.

— Каналы… — переспросил я, чувствуя, как внутри зашевелилось нехорошее предчувствие. — Это что-то вроде канализации?

— Чего? — не понял Фэн.

— Ну, трубы, по которым нечистоты текут, — пояснил я. — Отхожие места, помои — всё это куда-то девать надо, верно?

— А-а, — Фэн кивнул. — Ну да, можно и так сказать. Только там не трубы, а целые подземные ходы, прорубленные в скале ещё в древности. Говорят, первые поселенцы их сделали, когда город только строился. Сейчас за ними присматривают, регулярно чистят засоры и там всегда нужны люди. Народу много, гадят тоже много.

— И что там опасного? — спросил я.

Ну засоры и засоры, что тут такого. Работа, конечно, не из лучших, но мне сейчас не до жиру. Если там можно заработать медяков, то стоит засунуть гордость куда подальше. Всё-таки у меня стоит вопрос выживания.

— Всё, — Фэн развёл руками и начал перечислять. — Во-первых, воняет. Там, внизу, воздух тяжёлый, дышать трудно, можно сознание потерять и утонуть в дерьме. Во-вторых, здоровенные крысы. Ещё не духовные звери, но когда такая тварь становится размером с добрую псину, мало не покажется. А теперь представь, что их целая стая, вдобавок они ещё питаются отбросами, а в отбросах всякое бывает. Алхимики, например, часто остатки эликсиров выливают прямо в стоки. Вот крысы эту ци и накапливают. Мутируют, становятся злее, сильнее. Ну и в-третьих, там столько гадости, что можно отравиться.

Я поёжился. Не люблю крыс. И мышей. Да и вообще грызунов.

— И много там их?

— Много, — Фэн кивнул. — Но они редко наверх, в трущобы вылезают, там для них еды мало, да и местные скорее их на мясо пустят, а вот внизу они хозяева, поэтому за чистку каналов платят хорошо. В два-три раза больше, чем за обычную работу на поверхности. Только соглашаются на это или совсем отчаянные, или те, кому терять нечего. Умирают там часто.

Я задумался. Звучало как чистой воды безумие: лезть в зловонную дыру, полную ядовитых газов и мутировавших крыс, ради денег. Но, с другой стороны, мне срочно нужно было заработать пятьсот семнадцать медяков. Если платят в два-три раза больше обычного, то, может, за пару таких вылазок я наберу нужную сумму? А там рассчитаюсь с долгами и начну нормально жить.

— Где нанимают? — спросил я, — куда мне идти?

Фэн покачал головой.

— Ян, не ходи туда. Я серьёзно. Ты даже не представляешь, что это такое. Там люди гибнут каждый день.

— Где? — повторил я упрямо.

Фэн понял, что переубедить меня не получится и вздохнул.

— В нижнем квартале, у самого дна, есть площадь, где собираются чернорабочие. Там круглые сутки сидят вербовщики, набирают людей на разные работы. В общем, как увидишь толпу, поймёшь. Но я тебя прошу, Ян… подумай ещё раз. Может есть другие варианты? Даже лес лучше, чем это.

— Я подумал, — сказал я твёрдо, хотя на самом деле не был в этом уверен, слишком уж сильно он отговаривал. — Спасибо, Фэн. Ты мне очень помог. Если я не вернусь, то забери мою тележку себе.

Будет ему тогда сюрпризом рыбина в бочке, закроет часть своего долга. Но умирать я не планировал, наоборот. Я им ещё всем покажу.

Фэн только рукой махнул и отвернулся к своим сковородкам. Разговор был окончен.

Спуск до нужного места занял около часа, и как Фэн и говорил, площадь, нашлась быстро. Вернее, я вышел на неё, ориентируясь по шуму. Это был пустырь, заваленный мусором, посреди которого толпилось несколько сотен человек. Самого разного вида: тощие, измождённые, с запавшими глазами, некоторые с явными следами болезней или увечий. Были люди и покрепче, с мрачными лицами, сжимающие в руках самодельные дубины или просто толстые палки.