Мужчина развернулся и пошёл прочь, не промолвив ни слова. А я пытался вспомнить, где же я его видел.

Я лихорадочно перебирал в памяти события. День первый… Бег за Шеном, укравшим горшок с монетами… Я тогда чуть не врезался в какую-то пару, девушка невероятной красоты в алом ханьфу с золотым драконом, и мужчину рядом с ней, высокий, суровый, с рукой на рукояти меча… Это был он! А ещё вчера, когда я шёл на рынок, чуть не столкнулся с ним снова!

И вот, третья встреча, при которой он убрал помеху и отправился дальше по своим делам. Для него свора бешеных псов, даже не препятствие, а так, досадная мелочь, которую можно уничтожить, не замедляя шага. Не уверен даже, что он именно мне помогал, а не уничтожал собак по служебной прихоти. Может он из секты? Фэн же говорил, что они иногда патрулируют улицы.

— Спасибо!

Я крикнул в пустоту, не желая показаться неблагодарным, впрочем, не уверен, что он это услышал.

В итоге, я стоял посреди улицы, весь забрызганный собачьей кровью, с разорванной одеждой, с мешочком для монет, из которого по мостовой рассыпались медяки. Мимо проходили люди, косились, но не останавливались. Здесь, видимо, привыкли к такому зрелищу или просто не хотели связываться со странным парнем.

День явно не задался с самого утра. Сначала мыши погрызли лапшу, потом разговор с Чжан Бо, штраф в тысячу медяков, нападение прихлебателей Сумо, бешеный пёс со своей сворой, и теперь это.

Я тяжело опустился на корточки и начал собирать монеты. Руки дрожали от пережитого стресса, пальцы то и дело соскальзывали с медных кружочков, покрытых кровью и пылью. Некоторые закатились в щели между булыжниками, пришлось ковыряться ногтями.

Собрав всё, что увидел, пересчитал, отойдя чуть в сторону. Двести пятьдесят семь было, двести пятьдесят три нашёл. Четыре монеты пропали навсегда, закатились куда-то в сточную канаву или подхватил кто-то из прохожих, пока я стоял столбом. Мелочь, конечно, по сравнению с общим долгом, висящим на мне, но всё равно обидно.

Я поднялся, чувствуя, как ноет каждая мышца. Вся одежда в крови, в грязи, и порвана. Видок у меня сейчас, хуже, чем у привокзального бомжа, единственное что не воняю так же сильно. Я бы поостерёгся связываться с таким явно асоциальным элементом, а будучи на Земле и вовсе, предпочёл бы вызвать полицию.

— Так дальше нельзя, — сказал я вслух, сам не зная, к кому обращаюсь. — Надо приводить себя в порядок. Иначе меня стража заметёт просто за непотребный вид.

Я конечно её тут не видел, за исключением помогшего мне мужчины и стражников управителя рынка, но кто-то же должен следить за порядком?

Я побрёл по улице, сам не зная, куда иду. Явно не обратно к лавке Фэна, нечего там делать. Его там ещё явно нет. Мысли путались, но превалировала одна, буквально пульсируя в голове: надо найти место, где можно помыться. В нормальном, цивилизованном мире для этого есть общественные бани. Может, и здесь есть что-то подобное?

Первый же прохожий, которого я остановил, шарахнулся от меня как от чумного. Ожидаемая реакция.

— Уважаемый, — проговорил я, пытаясь говорить как можно более мирно. — Где тут можно помыться? Может купальни какие есть?

Мужик, мелкий, юркий, посмотрел на меня как на прокажённого, но, видимо, решил, что отвечать безопаснее, чем бежать.

— А тебе зачем? — спросил он подозрительно.

— Помыться, — терпеливо повторил я. — Видишь, в каком я виде. День тяжёлый выдался.

Мужик хмыкнул, окинул взглядом мои окровавленные лохмотья и, кажется, что-то понял. Или не понял, но решил не вникать. В любом случае, он ответил, указывая путь.

— Иди вниз по этой улице до развилки, потом направо, потом ещё раз направо. Там будет тупик, а в тупике общественные бани для простого люда. Цена — десять медяков за вход, если хочешь, чтобы подстригли и побрили, платишь ещё пять.

Я кивнул и, не прощаясь, пошёл в указанном направлении. Бриться мне было ещё рано, а вот мытьё жизненно необходимо. Прохожий наверняка ещё долго смотрел мне вслед, но я не оборачивался. Пусть, его проблемы.

Бани и правда нашлись в тупике, неприметное с виду здание, сложенное из серого камня, с низкой дверью и закопчёнными стёклами в маленьких окошках. Над входом висела вывеска с корявыми иероглифами, смысл которых я, к своему удивлению, осознал. Всё-таки я начал понимать местную письменность. Это хорошо, упрощает дело. При случае, в каменоломнях смогу сойти за грамотного и, если что, пристроюсь в тёплое местечко. Писарям же оно везде почёт и послабление? Тем более, счёт знаю. А ещё логарифмы, высшую математику и несколько языков программирования, но это явно никому тут не надо.

Я толкнул дверь и вошёл.

Внутри было жарко и влажно. В небольшой раздевалке стояли деревянные лавки, на крючках висели халаты довольно затрапезного вида, застиранные, но чистые. За стойкой сидел толстый лысый мужик с равнодушным лицом и перебирал какие-то бумажки.

— Десять медяков, — бросил он, даже не взглянув на меня.

Я отсчитал монеты, положил на стойку. Мужик сгрёб их в ящик, кивнул в сторону двери в глубине.

— Полотенце и халат на крючке. Вещи оставь здесь, никто не тронет. Вода горячая есть, ковши в углу. Мыло и мочалки там же.

Снял с себя всё, что осталось от одежды, аккуратно обтёр руки и аккуратно, стараясь не запачкать халат, с облегчением шагнул в парилку. Баня, это завседа хорошо. Очищает тело, очищает мысли и приводит всё в порядок. Как раз то место, которое мне жизненно необходимо.

Может ещё и моя старая идея сработает, что для повышения уровня очистки тела мне всего лишь надо помыться. Как раз и проверю.

Я осмотрелся. Ну… Это явно не та баня, к которой я привык на Земле. Никакого бассейна с ледяной водой, и никаких веников. Просто большое помещение с каменным полом, в центре которого стояли огромные чаны с горячей водой. В углу печь, от которой шёл жар. По стенам грубые деревянные скамьи, а на полу глиняные ковши.

Сел на скамью и сначала просто сидел несколько минут, чувствуя, как жар проникает в каждую клетку тела, наслаждаясь моментом. Если закрыть глаза, то можно даже представить, что я снова дома и всё это мне лишь приснилось. Что меня никто не пытался убить, ограбить, отправить в каменоломни. Впрочем, толку то отрицать реальность? Открыв глаза, взял ковш, зачерпнул воды, и начал смывать с себя кровь и грязь.

Грязная вода утекала в щели в полу, я менял воду снова и снова, тёрся мочалкой, намыливался мылом. Царапины от когтей псов щипали, но я не обращал на это внимания. Осмотрелся со всех сторон, но следов от укусов не обнаружил. Повезло.

Когда я наконец очистился и вышел в раздевалку, то почувствовал себя почти человеком. Мужик за стойкой глянул на меня, хмыкнул, кивнул на кучу моей одежды.

— Это ты собираешься обратно надевать? — спросил он скептически, слегка поморщившись при этом. Ну да, от неё стало пованивать, всё же несколько дней без мытья и ночёвки в сарае дали о себе знать.

Я посмотрел на то, что осталось от моей одежды. Кровавые пятна, разрывы, грязь. Мусор, а не одежда.

— Нет, — признался я. — Но другой у меня нет.

— Могу предложить, — мужик полез под стойку и вытащил потрёпанный, но чистый раздельный ханьфу, штаны и куртка, такие же, как носили простые горожане и практически ничем не отличающийся от того, что был у меня ранее. — Двадцать медяков. Одежда не новая, но чистая.

Я вздохнул. Двадцать медяков, очередные траты. Но выбора не было. По крайней мере, не буду вызывать у прохожих пристальное внимание.

— Беру конечно.

Я переоделся в чистое, старые лохмотья свернул в узел и выбросил в чан с мусором, стоящий у входа. Выходя, почувствовал себя заново родившимся. Тело чистое, одежда целая, голова ясная.

Свежий воздух ударил в лицо, и мысли в голове, наконец-то начали укладываться в порядок.

Итак, что мы имеем.

На мне висит долг — тысяча медяков, причём срок всего до конца недели. В кармане после всех трат осталось двести тридцать три медяка. Восемьсот шестьдесят семь не хватает.