Впрочем, долго ждать не пришлось, потому что жар достиг и меня.

Моя одежда начала тлеть, волосы начали сворачиваться, плавиться, течь по лицу жирными каплями, кожа покрылась волдырями, которые тут же лопались, и из них вытекала прозрачная жидкость, которая кипела на воздухе, испаряясь быстрее, чем успевала коснуться земли. Было даже больнее, чем на тренировках безумного магистра.

Но я не умирал.

Вокруг моего тела, в каком‑то сантиметре от обгоревшей и тут же, восстанавливающейся кожи, внезапно появилась тонкая жёлтая плёнка. Она мерцала, переливалась, сотканная из тысячи крошечных иероглифов, чем то похожих на те, какие создавал малец Шен. Учитывая, что его рядом не было, а Кодекс светился похожим цветом, вероятнее всего, это его рук дело.

Подтверждая мои мысли, он снова без запроса вывел информацию.

Активирован аварийный протокол спасения носителя. Броня Кодекса активна. Расчётное время выживания: 3 секунды.

Просто насмешка над ситуацией. Три секунды. Что можно успеть на это время? Осознать, что умираешь, это да, это возможно. Смириться со смертью? Точно нет.

Я опустил взгляд на Лан.

Жёлтая плёнка, исходившая от Кодекса, не покрывала её. И верно, она же не относилась к «носителю». Артефакт был создан для спасения одной единственной жизни – моей, и ему было плевать, кто находится рядом и в какой он находится ситуации.

Лицо Лан, плавилось, в точности как моё.

Я смотрел, как её кожа, нежная и ухоженная, которую я целовал всего несколько дней назад – съезжает с костей, обнажая мышцы. Они же, ещё минуту назад сокращавшиеся в улыбке, превращались в серое месиво, стекающее по черепу, как воск по свече. Карие глаза выкипели в орбитах, оставляя после себя две чёрные дыры, смотрящие в никуда, а волосы вспыхнули, как сухая трава.

И я сделал то единственное, что мог. Я закричал.

Не от боли или страха, хотя и того и того хватало с избытком. Я закричал от осознания того, что держу на руках скелет, который ещё минуту назад был человеком. В данный момент меня не волновало, марионеткой она была или нет, потому что смерть стёрла все эти проблемы.

К тому же мне самому оставалось жить около секунды, так всё это резко стало несущественно.

Скелет рассыпался в прах. Позвонки, рёбра, череп, кисти рук и ног, – всё это, не успев коснуться земли, превратилось в серую труху, тут же унесённые ветром.

А затем огненный шар достиг земли и Кодекс начал сбоить.

Артефакт выводил сотни сообщений в секунду, я видел их краем глаза, потому что читать не мог. Строки мелькали, сталкивались, перекрывали друг друга, превращаясь в сплошное золотистое марево.

Перегрузка… перегрузка… энергопотребление превышает допустимые пределы… аварийное отключение второстепенных функций… приоритет сохранение жизни носителя… Броня Кодекса держится на 37 %… падение до 15 % прогнозируется через 0,001 секунды…

Браслет на моей руке начал светиться оранжевым, тем же цветом, что и тогда, в убежище тёмного практика, когда из него вырвались духи зверей и перерезали жгуты чужой воли, но сейчас этого было недостаточно. И в один момент плёнка разбилась со звуком бьющегося стекла.

Защита исчезла, и я почувствовал, как моё тело начинает растворяться.

Я успел заметить, как начинаю гореть, успел подумать, что снова умираю, на этот раз окончательно. Успел заметить, как накатывает тьма, расцвеченная искорками хаоса. А затем сознание погасло.

К моему удивлению, я не умер. Парил себе в черноте, смотря на искорки. Они были такие красивые, мерцали, всеми цветами сразу. Между ними вспыхивали разряды, соединяющие друг друга, и они ширились, множились, их становилось всё больше, пока всё вокруг не превратилось в один безумный бушующий поток энергии.

И на меня снова накатили ощущения, будто я опять сгораю в пламени огня. Жар был такой, словно меня засунули в печь крематория и сразу выкрутили газовые форсунки на максимум.

Но парадоксальным было то, что я был жив и мог дышать. А значит у меня всё ещё был шанс разобраться во всём, что тут чёрт возьми происходит.

Я открыл глаза.

Потолок надо мной был мне знаком. Слишком уж хорошо знаком. Чёрный базальт, покрытый рунами, пульсирующими багровым светом. Долбаная комната пыток, в которой я провёл целый месяц, где меня расчленяли, резали, били, мучали, подавая это под соусом того, что мне нужно пройти через это для развития.

Я лежал в углы комнаты, куда в своё время откинул браслет Кодекса после того, как мне в первый раз отсекли ладонь, руны вокруг пульсировали, и каждая пульсация отдавалась в моём теле словно ударом тока. В меня вливались просто гигатонны энергии, которую я всем своим естеством так недавно отрицал. Мои недавно проросшие меридианы, и обычные, и те новые, которые появились благодаря воздействию Хаоса, растягивало, рвало, и заставляло срастаться снова, и снова, но уже гораздо вместительнее и прочнее.

– Что?.. Невозможно!.. Восстановился из одной кисти?

Голос хоть и был хриплым, но очень уж знакомым. Напрягая все силы, я повернул голову, и увидел его владельца.

Магистр Ши сидел в центре пентаграммы, скрестив ноги в позе медитации. Его тело было всё окутано чёрными жгутами тёмной ци: миллионы тонких щупалец тянулись от пентаграммы к нему, а он неё к потолку, уходя к поверхности земли, где продолжала бушевать энергия умирающего города.

Только вот всё больше и больше жгутов отцеплялись от магистра. Они рыскали вокруг, а потом цеплялись к моему телу, и чем ближе они были, тем прозрачнее становились, меня полярность и превращаясь в чистую энергию, которая впитывалась в мою кожу без остатка.

Снова воздействие поля хаоса, меняющего реальность одним своим присутствием?

Ши тем временем выглядел откровенно ужасно по сравнению с тем, каким я его запомнил.

Его лицо сильно осунулось, кожа висела на костях, обтягивая череп, глаза ввалились, под ними залегли чёрные тени. Волосы, которые он всегда брил наголо, теперь росли неровными седыми клочьями. Сущий старик, непонят как ещё цепляющийся за жизнь. Тёмная ци, которую он впитывал, старила его, и убивала, но он предпочитал не замечать этого.

– Нет!

Он закричал, пытаясь подняться, но ноги не слушались, и он снова рухнул на каменный пол, опираясь на дрожащие руки.

– Это моя энергия! Сотни лет подготовки и миллионы жертв! Ты не имеешь права забирать моё!

Я не понимал, о чём он говорит. Слова долетали до моего сознания с трудом, пробиваясь сквозь боль и бешеный поток энергии, вливающейся в моё тело. Я чувствовал только одно: что‑то внутри меня меняется. Сама структура моего существа перестраивалась на ходу, подстраиваясь под новые условия, адаптируясь к энергии, которую не должен был поглощать ни один человек.

Я встал на одно колено.

Это потребовало значительных усилий, потому что энергия продолжала вливаться в меня с такой силой, что я чувствовал себя надуваемым шариком, который вот‑вот лопнет. Мои мышцы, только что восстановленные регенерацией, дрожали, не справляясь с нагрузкой, кости хрустели как у старика, но я всё же встал. Сначала на одно колено, потом на оба, а затем нашёл в себе силы, опираясь на стену, подняться на ноги.

И тут я заметил, что стена под моей ладонью плавится.

Чёрный базальт начинал течь, как воск, и сквозь него снова начинали расти безумно прекрасные цветы, источающие трупный запах. Я отдёрнул руку, опасаясь чем‑то заразиться и наконец сумел выпрямиться.

– Магистр Ши, – решил я расставить все точки. – Потрудитесь объяснить, что здесь происходит?

Ши поднял голову.

– Ты даже не представляешь, сколько я ждал этого момента, – скрипучим голосом проговорил он. – Сотни лет я учувствовал в безумной затее, помогая строить этот комплекс, убивал, обманывал, и предавал, и всё ради одного. Ради прорыва.