Впрочем, из сна меня вырвал всё тот же садист, перешедший к восьмой стадии, на которой начал ломать мне кости сразу в десятках мест, сопровождая всё издевательской лекцией, говорящей о том, что после заживления они будут значительно прочнее. Звучало, конечно, неплохо, но я, глядя на то, как мои руки и ноги выворачиваются под неестественными углами, меньше всего думал о пользе, лишь мечтая лишь о том, что рано или поздно, всё закончится.

На девятой ступени Ши приказал мне сражаться без рук, а затем, чтобы я не нарушил его указаний, отрубил мне их, и я, должен был бить его ногами, коленями, головой, всем, чем только мог, и я бил, и бил, и бил, пока мои ноги тоже не перестали слушаться, и тогда я, как червяк, извивался на полу, пытаясь дотянуться до него зубами, и в какой‑то момент, когда моя челюсть сомкнулась на его голени, я с удивлением услышал, как этот безумный монстр наконец одобрительно рассмеялся, довольный прогрессом.

А потом была десятая ступень. Ши, выждав, когда моё тело восстановится до состояния, близкого к идеальному, одним движением ладони, с которой сорвался серп энергии, рассёк меня пополам. От левого плеча до правого бедра, так что верхняя и нижняя части моего тела разъединились, и я, рухнув на пол, смотрел на свои внутренности, которые, пульсируя и извиваясь, медленно вытекали из разорванной брюшной полости, смешиваясь с кровью и осколками раздробленных позвонков.

И к моему удивлению, я не умер.

Лежал себе на полу, даже не потеряв сознание от шока и смотрел на свои ноги, лежащие в нескольких метрах, и вдруг почувствовал, как моя регенерация, подстёгнутая ужасом перед небытием, включилась на полную мощность, и клетки моего тела начали делиться с какой‑то безумной скоростью. Начали прорастать кости, на которые наслаивались мышцы, формировались новые органы, и я завороженно наблюдал за совершенно противоестественной картиной, понимая, что меня теперь и человеком то сложно назвать. Скорее чудовищем.

Ши стоял рядом, скрестив руки на груди, и смотрел на меня с удовлетворением. Это было так странно, что даже выбило меня из странного состояния созерцания, и я, всё равно неспособный пошевелиться, наконец сосредоточился и начать анализировать то, что происходило вокруг.

И тогда я заметил.

Энергия, которая напитывала Чертоги десяти ступеней, и которая давила на меня, заставляя регенерировать быстрее, оказывается она имела привкус. И чем дольше я находился в этой комнате, и чем больше энергии поглощал, тем отчётливее понимал, что этот привкус мне знаком, причём довольно давно, ещё с убежища тёмного практика в Деревне Травников.

А осознав это, у меня с глаз словно спала пелена и я начал ощущать эманации боли, словно ударами молнии бьющие из стен. Они были наполнены таким страданием, перед которым мои собственные муки казались лёгкой щекоткой. Сначала я подумал что это моя собственная боль отражается от стен и возвращается ко мне многократно усиленная, попытался отгородиться от неё, но понял, что не могу, потому что эта боль не была моей. Она была совершенно чуждой, копящейся годами непрерывных мучений.

Я насчитал их несколько десятков. Они, словно голодные пиявки, тянулись ко мне, пытаясь найти выход, пытаясь прикоснуться к живому существу, и я, сам того не желая, начал втягивать их в себя, как губка впитывает воду. Это было чертовски неправильно, но я ничего не мог поделать с собственным телом, тянущим в себя эти потоки и тут же перенаправляющим их на усиление регенерации.

– Продолжай, ты всё правильно делаешь, – произнёс увидевший это мастер. – Самая питательная энергия, это тёмная энергия. Глупцы называют её проклятой. Они запрещают её, боятся, не понимая её природы и не понимая, что это лишь инструмент. Не понимая, что это две стороны одной монеты, и нельзя познать энергию жизни, не познав энергию смерти. Огонь, вода, земля, все эти первоэлементы, это полная фигня.

Эти слова, сказанные им совершенно спокойно, подтверждали то, о чём я догадывался уже давно, но боялся признаться даже самому себе. Мастер Ши, безумный воин и гений боевых искусств, был тёмным практиком, и все его тренировки, больше похожие на пытки, были направлены на то, чтобы приучить меня к тёмной энергии. Это осознание вызвало во мне такую бурю эмоций, что я, забыв о том, что моё тело ещё не восстановилось до конца, попытался вскочить на ноги, что конечно же мне не удалось по причине того, что они только начали отрастать, и рухнул обратно на пол, сломав хрупкие конечности. Но даже внезапная вспышка боли не смогла заглушить захлестнувший меня коктейль эмоций.

– Вот оно значит, как… Ты тёмный практик, – обвиняюще выдохнул я, и у меня в голове наконец начал складываться весь пазл. – Магистр Академии, человек, который должен был быть образцом чистоты и непорочности, на самом деле питается страданиями других. Вот почему ты такой сильный.

– Всё верно. Все практики рано или поздно приходят к этому, – ответил мастер. – Обычная культивация занимает слишком много времени и ресурсов, и всё равно нет никакой гарантии, что ты достигнешь вершины. Обычная культивация это тупик, не дающий ничего, кроме медленной и мучительной агонии, когда ты год за годом, десятилетие за десятилетием накапливаешь крупицы ци, а твои друзья и соперники, выбравшие другой путь, обгоняют тебя так быстро, что ты даже не можешь разглядеть их спины.

Мне хотелось ему возразить, сказать, что человеческая жизнь ценна, что каждый индивидуален, но я прекрасно понимал, что это и на Земле то не действовало, и было лишь сказкой для широких масс, что уж говорить про этот то мир, в котором законы устанавливали сильные.

– Тёмная энергия, – продолжил Ши, – это не проклятие, это просто ресурс, такой же, как духовные камни, или растения, и если ты, с твоим талантом откажешься от неё, ты совершишь самую большую глупость в своей жизни, потому что именно тёмная энергия может сделать тебя тем, кем ты должен стать, именно она может дать тебе ту силу, о которой ты даже не мечтаешь. Именно она может открыть перед тобой такие горизонты, о которых другие практики даже не подозревают. Особенно учитывая твой талант, при котором ты с лёгкостью её поглощаешь так, словно она твоя собственная.

Он протянул руку, и из стены, прямо из камня, вырвался тонкий, пульсирующий чёрный жгут энергии, который, извиваясь, как змея, пополз по его руке, впитываясь в кожу, и я, глядя на это, почувствовал, как внутри меня поднимается волна отвращения.

– Нет. – Нашёл в себе силы отказаться я от предложения. Слишком уж сильна была во мне память того, как я терял себя и мною овладевала тёмная сущность. И принять силу, осознавая, что она результат чьих‑то смертей и страданий, я не мог.

Ши замер, уставились на меня с недоумением, будто он не мог поверить, что кто‑то, кто прошёл через все ужасы Чертогов десяти ступеней, и познал боль потери конечностей и отращивания их заново, мог отказаться от того, что было ему предложено.

– Нет? – переспросил он. – Что значит нет? Ты, только что доказал, что твой талант, может привести тебя к вершинам, и теперь, когда я предлагаю тебе самый короткий путь к ним, ты говоришь мне нет? Ты понимаешь, что ты делаешь?

– Полностью. Я не собираюсь быть тёмным практиком, я не хочу питаться чужой болью и страданиями, и не хочу превращаться в монстра, который ради силы готов убить тысячи невинных. Если для того, чтобы стать сильным, нужно отказаться от всего, что делает меня человеком, то, наверное, я останусь слабаком. Это мой Путь.

Ши, услышав эти слова, аж побледнел лицом.

– Глупец. Какой же ты глупец. – наконец произнёс он. – Я надеялся, что ты окажешься умнее, и что ты поймёшь простую истину: в мире нет добра и зла, есть только сила и слабость, и тот, кто выбирает слабость, обречён на смерть.

Я всё равно отрицательно качнул головой. Что бы он ни говорил, и какие бы тезисы не приводил, я не собирался их принимать.

– Смотри, – внезапно произнёс Ши. – Наверное лучше показать тебе тех, кто, как и ты, выбрал смерть. И это же ждёт тебя, если ты откажешься подниматься по лестнице силы.