– Ну что за день сегодня, а? – произнёс глава боевого крыла Академии, оглядываясь по сторонам и улыбаясь, будто не заметив, как своим приземлением снёс ещё десятки домов, вместе с их жителями и прохожими, – я только услышал, что мой любимый ученик устроил потасовку с какими‑то ничтожествами и убил их, наконец показав свои яйца, как вдруг чувствую, а в воздухе‑то пахнет старыми знакомыми! И не ошибся. Чэн, Шу. Шу, ты всё так же выглядишь как ощипанный воробей, а Чэн… о, Чэн, ты, я смотрю, совершил всё‑таки прорыв? Затворничество пошло тебе на пользу. Поздравляю, поздравляю. А это что за мелюзга? – он перевёл взгляд на Шена, который всё ещё держал купол, и иронично приподнял бровь, – ты, Шу, решил заняться педагогической деятельностью? И кого ты там растишь, очередного недоучку, который через пару десятков лет предаст тебя и уйдёт в секту Пылающего Феникса, как тот парень с красными волосами, помнишь такого?
– Заткнись, Ши, – мастер Шу, который до этого сохранял относительное спокойствие, вдруг взбеленился, словно ему оттоптали больную мозоль, – если ты пришёл сюда только для того, чтобы поливать меня грязью и вспоминать то, что лучше забыть, то советую тебе развернуться и улететь обратно, пока я не превратил твою драгоценную морду в кровавое месиво. Я, знаешь ли, тоже не стоял на месте все эти годы и кое‑чему научился, так что не советую проверять меня на прочность.
– Ой, напугал! – мастер Ши расхохотался, хлопая себя по бёдрам, – ты, Шу, всегда был болтуном, а не бойцом. Помнишь, как на Скале Упавшей Звезды ты орал громче всех, что лично убьёшь зверя третьего ранга, добыв с него ядро, а потом, когда он вышел из пещеры, ты спрятался за мою спину и трясся, как осиновый лист? И это при том, что ты тогда уже открыл все двенадцать меридианов, по голой мощи как минимум равняясь ему! Вот тогда я понял, что из тебя не выйдет великого воина – слишком много слов и слишком мало дела. Маленький трусливый грызун ты, а не практик.
– Это было триста лет назад! – взревел мастер Шу, вскакивая на ноги и выбрасывая вперёд руку, с кончиков пальцев которой сорвался сгусток чистой духовной энергии, размером с футбольный мяч, и понёсся прямо в грудь магистру Ши.
Он преодолел пелену барьера так, словно её не было. Можно проводить односторонние атаки? Очень интересно и может быть полезно. Мне бы такое умение не помешало.
– Сколько можно об этом вспоминать? – продолжил разоряться мастер Шу, – Я же не напоминаю тебе, как ты в первый раз попробовал пилюлю прорыва и весь обмочился, когда почувствовал, что твои меридианы начали расширяться! А ведь ты тогда был уже взрослым мужиком, между прочим, а вёл себя как перепуганный щенок!
Магистр Ши даже не попытался уклониться от атаки или блокировать её, он просто стоял на месте, безумно улыбаясь, и когда сгусток энергии ударил его в грудь, только снова засмеялся. В том месте, куда пришёлся удар, ханьфу порвалось, и под ним я увидел стремительно заживающую рана, сквозь которую белели кости ребёр.
– Слабовато, – произнёс учитель, постукивая себя по груди, – видимо, годы берут своё. А ну‑ка, дай я тебе покажу, как надо бить, чтобы противник запомнил этот удар на всю оставшуюся жизнь!
И в следующее мгновение мастер Ши исчез, а появился уже перед мастером Шу, занеся кулак для удара. Барьер с хлопком лопнул, Шен, не удержавший его против прямого удара кулаком, упал на задницу и у него из носа полилась кровь. Сам удар магистра Ши пришёлся прямо в лицо мастеру Шу, и тот, отлетев на пару десятков метров, врезался в стену уцелевшего здания, пробив её насквозь и скрывшись в облаке пыли.
– Вот это удар! – восхищённо произнёс мастер Ши, разминая кисть, – чувствуется, что аж кости хрустнули. А ну, выходи, Шу, не притворяйся мёртвым! Я же знаю, что ты жив, ты же всегда был жуком больше беспокоящемся о защите и у тебя броня из ци, на порядок лучше моей, и такой удар тебе если и повредил, то не сильно. Выходи, говорю, или мне самому за тобой лезть, а заодно и весь этот квартал разобрать по камешку, чтобы найти твоё жалкое тельце?
– Ах ты… – из пролома в стене показалась фигура мастера Шу, и хотя его лицо было залито кровью, а левый глаз заплыл так, что его почти не было видно, он улыбался, и улыбка его была страшной, как оскал голодного волка, – Ши, ты совсем меня за дурака не держишь? Думаешь, я за эти триста лет не научился предвидеть твои атаки? Эта была всего лишь иллюзия, которую я подставил под твой удар, а сам всё это время сидел на том же месте и пил чай. – одна фигура растворилась в воздухе, и из пустоты соткалась сидящая фигура.
Мастер Ши на мгновение замер, а потом расхохотался ещё громче.
– Хорош, хорош, Шу! – прокричал он, вытирая выступившие от смеха слёзы, – не ожидал я от тебя такой прыти. Но ты же понимаешь, – его голос внезапно стал низким и угрожающим, – что второй раз меня таким трюком не пронять?
Впрочем, почему‑то снова атаковать он не стал, оставляя в моей голове диссонанс от происходящего. Я всё не мог понять, то ли они враги, то ли лучшие друзья. Слишком странные отношения.
А вот Шен, слушавший этот разговор с расширенными от ужаса глазами, и воспринимающий всё всерьёз, тем временем, казалось, вот‑вот потеряет сознание. Мастер Шу, заметив состояние своего ученика, подошёл, движением как у фокусника, непонятно откуда достал флакон с золотистым зельем, вылил его ему в рот, что‑то прошептал на ухо, отчего мальчик немного успокоился, дыхание его выровнялось, а сам он встал, чуть отойдя в сторону. Впрочем, купол создавать больше не стал, просто, как и я, прислушивался с интересом к беседе старых знакомых.
Магистр Чэн, до этого момента тоже стоявший в стороне и наблюдавший за происходящим, наконец решил взять инициативу в свои руки и, сделал шаг вперёд.
– Шу, давай закончим с этими бессмысленными разговорами о прошлом и перейдём к делу, потому что, как ты сам видишь, ситуация накалилась до предела, и ещё немного, и сюда припрутся главы сект, а то и глава Академии, – он кивнул в сторону разрушенных зданий, из‑под обломков которых уже начали выбираться перепуганные, окровавленные люди, не понимающие, что происходит, и мечущиеся в панике, словно муравьи в разорённом муравейнике. – Ты пытаешься украсть моего ученика, которого я, между прочим, нашёл, обучил азам и ввёл в мир высшей культивации, и сделал это без моего разрешения, не поставив меня в известность, а это, знаешь ли, уже не просто хулиганство, а прямое оскорбление, за которое принято отвечать кровью.
– Оскорбление? – переспросил мастер Шу, и его брови удивлённо поползли вверх, словно он услышал нечто совершенно абсурдное, не имеющее отношения к реальности. – Чэн, дорогой мой, ты говоришь об оскорблении в тот момент, когда твой ученик, этот юный талант, по собственной воле пришёл ко мне на переговоры, выслушал моё предложение и, насколько я понял, даже не отказался от него окончательно? К тому же, я слышал, что у тебя появился конкурент в лице Ши Ганя, который тоже возжелал заполучить этого мальчика в свои ученики, так что, может быть, проблема не во мне, а в тебе, и твой ученик просто ищет более достойного наставника, который не будет держать его в золотой клетке, используя лишь как инструмент для достижения собственных целей?
Магистр Ши Гань, до этого момента молча наблюдавший за перепалкой со скучающим выражением на лице, вдруг резко развернулся к мастеру Шу.
– Ты, сейчас говоришь такие вещи, за которые другие уже давно лежали бы в земле, если бы я не был сегодня в хорошем настроении, – он сделал шаг вперёд, и земля под его ногами покрылась сетью тонких трещин, словно даже камень не выдерживал его духовного давления. – Этот парень – мой ученик, и я, в отличие от вас обоих, не собираюсь его ни на что обменивать, продавать или использовать в своих целях, я просто хочу сделать из него величайшего воина этого поколения, и если ты, Шу, или ты, Чэн, встанете у меня на пути, я сотру вас в порошок, не задумываясь ни на секунду, потому что для меня важнее дела, чем слова, а делами я, как ты знаешь, умею заниматься лучше, чем разговорами.
