Обнаружен источник неизвестной ци. Не поддается классификации. Требуется сократить расстояние и отыскать источник. Примерная глубина двенадцать метров. Интенсивность высокая. Рекомендуется произвести разведку.
Точно так же, как было тогда в деревне травников. На самом деле мне нужен был не совет, а скорее причина для того, чтобы спуститься вниз. Поэтому поправил меч, закрыл Кодекс и, распихав толпу, прыгнул.
Я приземлился на что‑то мягкое и влажное, а под ногами послышался хруст. Рука ушла в чью‑то грудную клетку, но тут же поспешно одёрнул её и вытер о штаны. Вокруг было темно, ни света, них звука, кроме моего дыхания и редких капель, падающих на макушку. Пришлось вновь активировать Кодекс, пользуясь им, как средством навигации и единственным источником света.
Люди падали сюда не первый день и даже не первый месяц. Тела лежали слоями, сверху свежие, ещё не успевшие разложиться, а снизу те, что превратились в чёрную, маслянистую жижу. Вонь стояла такая, что у меня начало резать глаза, поэтому, несмотря на то увязшие в плоти ноги, двинулся вперёд, стараясь не думать о том, что хрустит под ногами.
Кодекс подсвечивал путь к цели слабым светом, освещая старые и сложенные из древнего камня стены. Я надеялся, что отыщу этот источник за очередным поворотом, но со временем понял, что под деревней находились самые настоящие катакомбы. Они, судя по всему, тянулись под всей деревней, а может и уходили намного дальше.
Я шёл и шёл, ощущая, как тяжелый и спёртый воздух с примесью застоялой прелости пытается меня дезориентировать. Правда для меня это было не в новинку, уж что, что а сновать по сырым подземельям, в которых воняет трупами мне не впервой.
Через некоторое время пути я наткнулся на первые признаки человеческого творения. Решётка первой камеры из толстых, кованных прутьев были выломана наружу, будто то, что держали взаперти наконец смогло вырваться. Я заглянул внутрь и ожидаемо увидел старые скелеты. Три, может четыре, если считать по количеству черепов, они лежали вповалку, прижавшись друг к другу, а на костях были видны следы зарубок.
Ци здесь была странной. Я откровенно ощущал в них знакомые тёмные нотки, как в убежище тёмного практика под Деревней Травников, но было что‑то ещё… что‑то незнакомое. Мне раньше никогда не приходилось это чувствовать и у меня сложилось впечатление, будто пытался узнать новый цвет через осязание кончиков пальцев.
Вторая камера не сильно отличалась от первой. Та же решётка, выломанная изнутри, тот тут, то сам старые кости, вот только фаланги пальцев немного отличались. Они были длиннее, чем у обычного человека, будто их насильно вытянули какими‑то пыточными устройствами. Однако дальше всё стало намного интереснее.
Я всё чаще находил странные останки. Вытянутые черепа, с острыми зубами и клыками, замершие в предсмертном оскале. Части тазобедренных костей, которые казались намного шире и кости… много костей разных размеров, от самых маленьких, до настолько толстых, что могли сравниться с стволом молодой берёзы.
– Жуть. – коротко прошептал, ощущая, как вибрирует Кодекс.
Я навёл его на камеру, где на стене были выбитые неизвестные символы, похожие на детский рисунок и на экране вылезло сообщение:
«Здесь… покоится… тот, кто…»
Дальше текст был уничтожен или кто‑то специально оборвал рисунок на самом интересном, оставив на камне глубокие борозды.
Я двинулся дальше, минуя ещё несколько камер и наткнулся на свежие следы. Я заметил их, когда пытался отыскать ещё надписи, следуя по ориентирам Кодекса. Чёрная маслянистая слизь, которая вела вперёд, извивалась между камнями, оставляя на себе следы чьих‑то ног. Причём именно чьих‑то. Я не так и не смог распознать принадлежали они человеку или обитавшей здесь твари, так как по ощущениям, всё больше склонялся ко второму варианту.
Катакомбы расширялись. Теперь это был не узкий лаз, а настоящий коридор, где могли разойтись одновременно три человека. В стенах находились ниши, заложенные камнями. Я заглянул в одну и обнаружил лишь пустоту и старую паутину.
Дальше мне встретились клетки. Маленькие и тесные, с низкими потолками, внутри которых расположены уже привычные скелеты людей. Рядом с ними лежали разбитые глиняные миски, ржавые цепи и ошейники со сбитыми или сколотыми шипами. Я насчитал восемь клеток, а потом попросту перестал держать их в голове, так как это потеряло весь смысл.
Кто их держал здесь? Тёмный практик? Как тот больной ублюдок из деревни варил них пилюли? Не похоже… в ход обычно пускали всё, включая кости и внутренности, а этих бедолаг казалось сгноили заживо в этой тюрьме. Я даже нагнулся над одним из них, в попытке рассмотреть то, как он умер, как вдруг краем глаза заметил проскользившую рядом тень.
Они возникли из неоткуда. Сгустки чёрной пульсирующей ци, которые вихрем летали вокруг меня и вытягивались в человеческие силуэты. У них не было ни рук, ни ног, лишь скопление тьмы, которое парило в воздухе и перекрывало мне путь дальше.
Одна из них двинулась ко мне. Я резко выхватил Обезглавливатель и рубанул от плеча до пояса. Клинок прошёл сквозь, как кочерга через дым печи, а тень колыхнулась, разделилась надвое и снова слилась воедино.
– Твою мать, – прошептал я, сквозь стиснутые зубы.
Тени сотканы из тёмной ци. Физические атаки бесполезны, требуется применением энергетического импульса.
От Кодекса вовремя последовала подсказка.
– А вот это мы можем! – Я широко улыбнулся, мысленно поблагодарив Кодекс за подсказку и перегнал собственную энергию в клинок.
Широкий взмах руки и с кончика сорвалась голубоватая вспышка, разрезая темноту. Тень тонко взвизгнула и рассыпалась на тысячи коротких нитей, а затем растворилась в пустоте. Остальные внезапно замерли, а потом начали отступать и таять на глазах, возвращаясь во тьму, из которой пришли.
– То‑то же! – произнёс, переводя дух.
Кодекс мигнул, подсвечивая путь и я двинулся дальше. Катакомбы тянулись бесконечно, пытаясь впечатлить меня очередными клетками, камерами и скелетами. Я старался не отвлекаться и шёл туда, куда вела меня ци и Кодекс.
Со временем начало давить на плечи, а в ушах запульсировало так, что не ощущался стук собственного сердца. Я перестал считать повороты и потерял счёт времени, позабыв, сколько брожу по этим катакомбам.
Наконец, коридор расширился, и я вышел в обширную комнату.
Потолок терялся в темноте, стены уходили в стороны так далеко, что свет от браслета не доставал до них. Я опустил голову и увидел отполированный до блеска пол, уложенный чёрной плиткой, который явно выделялся на фоне старинных катакомб, вот только не это больше всего привлекало мой интерес.
В центре помещения, на каменной возвышении, стоял кувшин.
Я сразу его, отчего стало откровенно не по себе. Такие же стояли на складе у Желчного Бо. Пузатый, с узким горлышком, покрытый слоем пыли и чёрных разводов. На боку находилась бумажная печать, точнее то, что от неё осталось. Она была сорвана и разорвана пополам. Я на физическом уровне ощущал, как кувшин стягивал в себя всю окружающую энергию ци.
Она сочилась со всех сторон и погружалась в бездонный сосуд, наполняя его словно какую‑то батарею. Источник… в этом не было никаких сомнений. Я сделал шаг вперёд и из темноты показалось существо, которое тут же Кодекс идентифицировал, как гомункула.
Гомункул. Искусственно выведенное человеком существо путём тёмных ритуалов и взаимодействия с тёмной ци. Создано из нескольких тел. Разум – фрагментарный. Опасность – высокая.
Оно было ростом с человека, но на этом, пожалуй, все схожести заканчивались. Тело сшитое из кусков разной кожи, цвета и текстуры. Руки длиннее ног, с тремя пальцами, заканчивающимися острыми когтями. Головы почти не было, так как её заменяли наросты на плечах, в которых лишь угадывались глаза и рот.
