Я посмотрел на деревню, на женщину, которая тёрла стену и на мужчину с прутом. Все они повторяли одно и тоже действие, снова и снова, будто запрограммированные. Неудивительно, что Лан не смогла отыскать источник проблемы, так как он явно напрямую был связан с духовной энергией. Но раз уж я теперь здесь, попробую ей помочь в меру своих способностей.

Мы свернули с главной улицы и пошли между домов. Здесь было намного тише, и воздух казался не таким спёртым, как в центре. Широкая дорога постепенно сужалась, превращаясь в тропинку, уводящую к холмам, и я заметил, что мы постепенно добирались до окраины деревни.

– Почти пришли, – сказала Лан, не оборачиваясь.

Мы остановились у небольшого дома на отшибе, крыша которого была в хорошем состоянии, а стены совсем недавно обмазаны свежей глиной. Единственное окно было завешено плотной тканью, сквозь которую пробивался слабый свет. Я заметил, что в отличие от остальных строений, этот дом выглядел чересчур ухоженным, будто его реставрацией занимались чуть ли не каждый день.

Лан подошла к двери, постучала три раза, а затем выждав короткую паузу, постучала ещё два.

– Это я, – сказала она негромко, – Открывай.

Из‑за двери послышался шорох, а потом лязг отодвигаемого засова. Дверь приоткрылась и в щели показалось человеческое лицо. Мужчина лет сорока, с густой чёрной бородой и глубоко посаженными глазами. Я сразу заметил, что они были вполне живыми и в них не было той самой пустоту, засевшей во взглядах местных.

– Лан? – сказал он хрипло, – кто это с тобой?

– Тот, о ком я говорила, – ответила девушка, – Ян, талант из Академии.

Мужчина посмотрела на меня долгим взглядом. Его глаза скользнули по лицу, по Обезглавлевателю за спиной и остановились на чешуйчатой драконьей морде Вьюги. По его взгляду было видно, что он взвешивал каждую мысль и пытался решить, можно ли мне доверять.

– Ты привела к нам в деревню человека из Академии? – Вдруг взъярился он. – Смерти нам хочешь?

Лан толкнула дверь.

– А я по‑твоему откуда⁈

Внутри пахло сушёными травами и дымом. На столе горела масляная лампа, выхватывая из полумрака грубую деревянную мебель. У стены, которые были увешаны связками трав и пучками кореньев, стоял крепкий стул с лавкой и сундук. В углу небольшой избы тлела жаровня, со свежими кустом, лежавшим поверх углей.

Мужчина посмотрел на Лан и она молча ему кивнула.

– Меня зовут Вэй, – наконец произнёс смирившийся мужчина, усаживаясь на лавку и жестом предложил нам сесть напротив. – Бывший неофит‑неудачник Академии, проваливший экзамен. Теперь неудачник травник в этой богами проклятой деревне. Лан сказала, ты можешь помочь.

– Лан зря пообещала тебе спасение, – произнёс я, усаживаясь напротив, – но я постараюсь сделать всё, что в моих силах. Правда сначала хочу понять, что здесь происходит. Причем без тайн, секретных кивков и томных взглядов. Всё как есть, по‑настоящему.

Вэй кивнул, будто ожидал этих слов, разлил всем воды из кувшина по стакан, собираясь с мыслями, а потом заговорил:

– Я родился в этой деревне. Знал здесь каждого. Даже когда ушёл в город пробовать свои силы в Академии, всё равно знал, кто на ком женился, кто кого ненавидит и сколько должен. И раньше это была обычная деревня с небольшим населением в шесть тысяч человек. В основном трудились на обеспечение членов Академии. Они часто заходили к нам на обратном пути, если не успевали добраться до города засветло.

Он усмехнулся и покачал головой.

– Но тебе явно не интересна вся история нашего села, поэтому перейду сразу к сути. Около года назад начались пропажи. Сначала скот: коровы, овцы, куры, потом начали пропадать люди. Уходили в лес и не возвращались. А кто возвращался, менялись кардинально. Примерно в это же время Лан проходила мимо со своим отрядом. Я тогда ещё подумал, что может она виновата во всём. – Он вновь ухмыльнулся. – Винить же кого‑то надо в бедах, да? Вот только когда они прошли, всё стало хуже.

Травник вздохнул и провёл ладонью по лицу.

– Сначала мы не понимали. Думали, болезнь какая или порча. Я уж подумывал сходить в Академию и попросить помощи, как начались убийства. Люди нападали друг на друга без причины, забивали топорами, душили голыми руками и резали. А после смерти… думаю Лан тебе уже рассказала, особенно про чёрные пятна, похожие на миазмы.

– Но тебя это «проклятье» не коснулось? И почему ты не пошёл к Академии, как хотел?

Вэй и Лан переглянулись и мужчина вытащил из‑под рубахи маленький мешочек на кожаном шнурке. Внутри лежала единственная коричневая пилюля, чьи края были заметно стёрты от частых прикосновений.

– Я был неофитом. – заговорил Вэй, – как и ты, поэтому успел совсем немного прикоснуться к пути бессмертия.

– Значит ты практик? – Спросил я, пытаясь нащупать его духовную силу.

– Да куда уж там, – рассмеялся человек, – даже полностью очистить тело для закалки не успел, но видимо, этого хватило, чтобы порча меня не коснулась.

Я взял пилюлю из рук мужчины, несмотря на его встревоженный взгляд и покрутил перед глазами. Под рукавом ханьфу завибрировал браслет Кодекса, но я не придал этому значения. Сай учила, что ингредиенты и качество продукта можно определить, как минимум на вкус. Пришлось коснуться кончиком языка и горький вкус говорил о том, что пилюля настоящая. Вот только на ней было ровно семь трещин и качество оставляло желать лучшего. Видимо на ней и провалился, а затем украл результат и унёс с собой в виде напоминания.

– Ты не ответил, почему не пошёл в Академию за помощью, – повторил свой вопрос, возвращая пилюлю владельцу.

Вэй посмотрел на Лан, растягиваясь в улыбке.

– Новенький?

Лан молча кивнула.

– Скажем так, – произнёс травник, убирая мешочек под рубаху, – Академия не из тех, кто любит полумеры. Может для тебя, как таланта и вставшего на путь практика, шесть тысяч душ ничего не значат, но для меня – это мой дом. Академия не станет разбираться в причине проклятья или порчи, а пошлёт одного мастера, который с высоты, порхая на мече, превратит всю деревню в огромный кратер.

– Поэтому я до последнего тебе и не рассказывала, Ян, – наконец прервала она своё молчание, – Я не была уверена, что ты станешь мне помогать, учитывая твои отношения с магистром Чэном. Я боялась, что ты ему всё расскажешь и меня убьют вмести с этими людьми, так как по уставу Академии, я просто обязана докладывать о всех духовных аномалиях в провинции. А за неповиновение…

– Смерть. – Закончил за неё, глядя в карие глаза девушки, – Я помню, Лан, можешь не повторять. Так сколько вас? – обратился к травнику, – есть кто‑нибудь, кто не сошёл с ума или ты такой один?

Вэй ответил сразу.

– Один. Остальные уже не люди.

– Нужно показать ему амбар, – приглушенно произнесла Лан, будто боялась, что её услышат.

– Там мы держим тех, кому совсем плохо. – пояснил Вэй, вставая с лавки, – По какой‑то причине они отказываются умирать, а меня рука не поднимается их убить.

Я встал вместе с остальными.

– А что насчёт свиней? Не получится и дальше трупы скармливать?

Лан покачала головой.

– Мы встретились с тобой в двух днях пути от города, где покупала свежих зверей, поэтому представь, как мне пришлось далеко идти. Вся эта легенда с отцовской фермой рано или поздно выползет наружу, так что время подходит к концу.

Следом мы вышли из дома и пошли к окраине деревни, где над холмом возвышалось длинное и низкое строение, сложенное из грубых бревён. Дверь была заперта на тяжелые два засова и подпёрта бревном снаружи. Так поступают лишь тогда, когда хотят, чтобы запертые внутри люди ни в коем случае не вырвались наружу.

– Ты готов? – Спросила Лан, с лёгкостью отодвигая засовы.

Она толкнула дверь и я зашёл внутрь. В лицо ударил горячий, влажный воздух с запахом немытых тел. В полумраке, который освещался единственной лампой в руках Вэя, я разглядел фигуры. Около тридцати человек, они сидели на земле, прижавшись друг к другу, и смотрели в одну точку перед собой.