Жир, соли, мёртвые клетки и даже остатки неправильной пищи, накопленные в подкладках. Всё, что организм не был в состоянии вывести самостоятельно, выходило вместе с огромным количеством энергии, заставляя человека буквально худеть на глазах.

Мне повезло больше и меня смог сохранить чужой разум, поселившийся вместе с сотнями сущностей.

Обычный пот, который выходил из тела в бане, менялся на густой, маслянистый и зачастую тёмный, варьируясь оттенками от серого до цвета вороньего крыла. В нём смешивались токсины, отработанная ци и остатки старых ран. Тело вспоминало каждую полученную царапину, каждый синяк, каждую операцию и каждый шрам. Оно исправляло их, заново сращивало ткани и разглаживала рубцы, выводя в том числе шлак и из них.

Моча так же темнела. От светло‑жёлтой, она становилась коричневой и в крайних случаях – чёрной. Почки работали на пределе и выводили за сутки то, на что потребовалось бы годы. Песок, соли, мелкие камни, всё выходили наружу и смешивалось в отвратительно воняющую жидкость, от которой выворачивало наизнанку пустой желудок.

Где‑то внутри Сай сейчас происходили неестественные процессы. Печень, которая десятки лет фильтровала дешёвую еду, очищалась и становилась гладкой и розовой. Кишечник забитый шлаками сокращался, выталкивая каловые камни в жидком виде, вместе с переваренной кровью.

Процесс выглядел ужасно и не существовало способов его превратить в магическое возвышение. В том‑то и дело, что на этом этапе закалки, юный практик фактически и избавлялся от своей человечности в физическом понимании этого слова. Вся та грязь, весь яд и всё, что обыватели копят годами, покидало тело и ставило культиватора тем самым на ступень выше.

Я то в своё время проспал весь процесс, отключившись прямиком в луже крови убитых мною людей, но прекрасно помню, как на утро меня мучал голод. Я был готов рвать трупы и запихивать в рот мясо, лишь бы хоть как‑то утолить этот животный голод. И Сай, похоже испытывала тоже самое.

– Ян, – её голос прервал мои мысли.

– Что? – Ответил, снимая очередную плёнку чёрного пота со лба.

– Ты так и будешь сидеть? Так и запомнишь меня?

– Не неси чуши, – бросил в ответ, услышав, как за спиной послышались шаги. – Сама ты не справишься, да и в этом нужды нет, поверь мне на слово.

– Ты был один? Когда становился практиком? – Зачем‑то спросила она, заметно стуча зубами от лихорадки.

Я ухмыльнулся.

– Если бы…

– Что это значит?

– Не важно, – отрезал я, – Сейчас это не важно, попробуй лучше сесть.

Сай стиснула зубы, опёрлась о меня рукой и из глаз потекли чёрные слёзы.

В этот момент в комнату зашли Лан и госпожа Ли. Первая несла таз с водой и чистые тряпки, вторая же принесла на подносе еды с кухни. Варёная курица, пшеничный хлеб и яйца. Очень много яиц.

Сай попыталась улыбнуться, но губы дрогнули, скривились и моментально высохли, трескаясь широкой паутинкой.

– Я… я есть хочу, – прошептала она стеснительно, – Жутко хочу…

– Это нормально, – я взял с подноса куриную ножку и протянул ей. – Ешь, телу нужна энергия.

Сай схватила мясо дрожащими пальцами и привычно откусила маленький кусочек, прожевала и проглотила. Потом ещё, а когда дошло до третьего раза, её глаза расширить, и она вцепилась в ножку зубами, разрывая плоть, и захрустела костью. Я едва успел выхватить у изо рта острый осколок, но было уже поздно.

– Тише, – я положил руку ей на плечо, – Язык только не откуси.

Однако Сай не слышала. Она вгрызалась в мясо, как зверь, который боится, что еду отнимут. Пальцы были чёрными от жира и пота, а слюни стекали по подбородку, смешиваясь с другими жидкостями. Госпожа Ли протянула ещё кусок, а Сай, не глядя вырвала его руками и закинула в рот.

– Вчера не так яростно ела. – Хихикнула Лан, протягивая мне влажное полотенце.

– Пускай, – я прошёлся им по лицу, очищая чёрную корку, – Телу требуется энергия, тонны энергии. Всё, что она съест сразу переработается в мышцы, кости и связки.

Да уж… Теперь понятно, почему я в своё время ел сырой рис и меня так вставляло. Голод как говорится, не тётка.

Когда поднос опустел, госпожа Ли удалилась и вернулась через пару минут. Яйца, сваренную вкрутую горой, тарелка с кашей, которая парила, даже не успев остыть. Сай ела всё. Обжигала губы, горло, язык, но продолжала есть, даже глотая яйца со скорлупой.

Я внимательно следил за ней, но не ожидал, что её скрючит так быстро.

Девушка замерла с поднесённой ко рту ложкой и внезапно распахнула глаза. Она уронила столовый прибор и всё тело выгнулось дугой. Спазм от резкой потери жидкости прошёлся от живота к груди и поднимался выше. Она закатила глаза, словно тело захватил неистовый демон и закричала во всё горло.

– Давай её в Академию отнесём. – Предложила Лан, поддерживая ей спину, – Там ей отвара из речной смородины дадут. Успокоят приступы.

– Нет. – Резко бросил в ответ, засунув между зубов Сай полотенце. – Никакой Академии, сама справиться.

– Мастера не знают? – Спокойным голосом поинтересовалась всё это время молчащая госпожа Ли, – А Чэн? Твой мастер знает?

– А откуда у меня пилюли⁈ – Отрывисто рявкнул, ловко уходя от ответа.

Сай отрывисто закричала, как от удара. Её снова выгнуло, и я, прижал её к кровати, чувствуя, как она дрожит, а пальцы впитываются в мою руку.

– Лан, воды. – звучно приказал, – Холодной, и тряпки!

Я вытер чёрную испарину с её лица, шеи и груди. Сай дышала тяжело, с частыми хрипами, будто ей катастрофически не хватало воздуха. Казалось, что тело девушки находилось на грани и ещё один шаг и тростинка не выдержит. Пришлось достать из мешочка ещё одну пилюлю и положить ей на язык.

– Ты чего это удумал? – Вполне справедливо поинтересовалась Лан, вытирая тёмную жидкость.

– Выжигаю огонь пламенем. – Бросил в ответ и закрыл нос девушке, вызвав у неё глотательный рефлекс.

Она забилась в конвульсиях, тело затряслось, как в лихорадке, а руки и ноги дёргались в разные стороны. Я держал её за плечи, не давая удариться головой о спинку кровати. Вдруг между ног Сай расплылось тёмное пятно. Густая и чёрная моча с яркими вкраплениями крови, потекла по простыням, пропитывая ткань. Запах ударил такой, что Лан отвернулись и закрыла нос рукавом, а госпожа Ли, учтиво открыла окна.

Девушка заплакала. Её чёрные слёзы смешивались с грязным потом, капали на подушку и мои руки.

– Прости… – прошептала она, – прости, я не хотела…

– Не извиняйся, – сказал я, откидывая мокрую простыню в сторону, – Скоро станет лучше.

Она снова закричала, когда очередной спазм скрутил ей живот. Тело сражалось до последнего, сопротивлялось действию пилюль и попутно перестраивалось. Я отчётливо слышал, как хрустели кости, рвались сухожилия и, казалось, чувствовал рост новых клеток. Сай уткнулась лицом мне в плечо и завыла. Причём не плакала, а именно выла, как раненый зверь, брошенный в одиночестве в лесу полным хищников.

– Давай если не Академию, – вновь настояла Лан, – то хотя бы лекаря позовём.

– Лекарь ей максимум ивового отвара даст. Нет, Лан, процесс запущен, и обратной дороги нет. Она должна пройти его до конца, иначе не заслуживает силы.

Сай меня не слышала. Её тело согнулось в очередном спазме, и она замерла, сжимая в кулаке кусок мяса. Я подумал, что всё же зря дал ей вторую пилюлю, как вдруг спина девушки медленно расслаблялась, а затем она медленно выдохнула.

– Вот и умничка. – Всё так же спокойно произнесла госпожа Ли и, выходя из комнаты, добавила, – как закончишь здесь, Ян, прикажи служанкам забрать простыни, а сам отнесли малышку Сай в купальни и хорошенько отмой.

Девушка моргнула и её глаза стали чище, а слёзы вновь прозрачными. Она посмотрела на чёрные и грязные руки, стыдливо поджала ноги, прикрывая бёдра одеялом и простонала:

– Почему… Почему ты не ушёл?

Я взял тряпку, смочил в чистой воде и начал вытирать чёрную жидкость с её ног. Сай вздрогнула, но не отстранилась. По её взгляду было видно, что она хотела что‑то мне сказать, но тело больше не было в силах терпеть и девушка попросту выключилась.