– Всем всё ясно? – Заговорил он, под гул и крик толпы. – Правила простые: один час, одна попытка, брать только то, что есть на телегах. Победителя буду выбирать лично я!

Толпа взорвалась.

Чжан Ху первым схватил самый большой кусок мяса, что было вполне ожидаемо. Жирный, аппетитный, с белыми прожилками, из него можно сделать, как и наваристое жаркое, так и просто пожарить с овощами. Неофиты засуетились следом, хватая овощи, соусы и рисовое вино. Ученики Академии часто спорили, что лучше взять и зачем‑то вырывали ингредиенты из рук товарищей и запихивали на их место новые.

Парни в фартуках, лавочники, действовали увереннее и прежде чем хватать, внимательно осматривали продукты и тщательно нюхали, а я… Я стоял в стороне и внимательно наблюдал за процессом. Из толпы послышались первые вопли, направленные в мою сторону. Люди требовали действий, негодовали почему, в отличие от других, стою, и позволяю забрать всё самое жирное мясо.

Вот только они не видели то, что видел я, а точнее сказать… чувствовал.

Провизией телеги действительно были заставлены довольно щедро. Мешки с крупой, горшки с маслом, связки трав и копчённые туши. В одном углу лежал мешок из которого медленно высыпался рис. Длиннозёрный, пропаренный, тот, что местные называли «Драконьи слёзы» из‑за каплевидной формы крупы. Из второго мешка выглядывал заурядный, обычный пузатый для каш и похлёбок. Чжан Ху схватил второй, ведь на вид он был крупнее и ярче.

Я едва сдержал усмешку. Как глупо и предсказуемо.

Из мяса меня привлекла тушка Ящероптицы. Она уже была порублена на куски, оголяя тёмные жилки. Даже без ощущения, я вспомнил, что точно так же выглядело мясо росомахи, а значит, это были не просто залитые кровью участки, а застрявшая в них ци. Блокировки… застои. Такое мясо не то что не годится к употреблению, как не засыпай его приправами, на вкус будет горьким и жёстким.

Из специй я заметил горную петрушку, пахучую и рассыпчатую зиру и рецепт постепенно выстраивался в голове. Красная, сладкая морковь лежала в тени под тканью, будто её туда специально запрятали, а яркая оранжевая была у всех на виду. И тут меня осенило.

Повар Хан не стал бы награждать победителя духовными камнями, если бы всё было вот так просто. Даже если взять одиннадцать бездарных поваров, среди них всё равно придётся выбирать самого умелого. Вот только это не означает, что его стряпня будет на уровне, достойного награды из целых трёх духовных камней низкого ранга, которых можно обменять на три тысячи золотых монет. Фактически, для любого из лавочников, победа – это билет в лучшую жизнь до конца дней, при которой больше не нужно будет работать, а для неофитов, шанс закупить травы и пилюли для прорыва.

Вот только пока люди хватали то, что было на виду и выглядело аппетитнее, я решил воспользоваться зрением другого порядка и отбирал продукты исключительно полагаясь на чутьё ци. Мясо молодое, с белыми прожилками без застоев, курдючный жир не тот, что цветом напоминал застывший янтарь, а тот, от которого рассеивалась мягкая энергия. Красную морковь, спрятанную в тени, лук с тугой шелухой, по волокнам которой бегали едва уловимые нотки ци. Чеснок, барбарис, сушёные ягоды, зира и можжевельник.

Тёмное‑синие ягоды, почти чёрные с отчётливым хвойным и смолистым ароматом. Я нашёл их в мешке с пряностями в самом низу, где повар Хан попытался их скрыть под плотной завесой запаха тимьяна. Никто из участников даже не обратил и внимания, да и у меня не получалось вспомнить хоть одно использование этой ягоды в местной кухне.

Значит сделаю то, что этот мир ещё не видывал!

Я собрал всё на подносе и пошёл к свободному очагу, попутно прогоняя рецепт в голове. Чжан Ху скосил на меня взгляд, держа в руках кусок жирного мяса с едва заметными чёрными прожилками застоя, которые проходили вдоль волокон. Мясо и без того будет горчить, так он ещё и собрался мешать его с круглым клейким рисом… ну что же, посмотрим, что у него выйдет.

В принципе, если залить соевым соусом, а потом… Я оборвал мысль на взлёте, понимая, что продумываю блюдо врагу. Ну нет, у меня есть чем заняться.

Толпа тем временем гудела и обсуждала участников, делала ставки и спорила. Послышался звон монет и первые выкрики с суммой. Неудивительно, но ставили больше всего на лавочников и Чжан Ху. Даже неофитам из Академии кое‑что перепало, а вот я… Я практически не интересовал опьянённых жителей города, так как в их понимании, уже проиграл.

– Успеешь, парень? – Раздался крик какого‑то мужичка, – Драконьи слёзы долго варятся.

– А ты не моргай так часто, авось и не пропустишь! – Ответил я, чем вызвал лёгкую усмешку на его губах.

– Хех, а мне нравится этот парень. Ставлю десять меди, хотя что уж там, двадцать!

Больше не обращая на зевак внимания, я поставил казан на огонь, и раздул меха.

Пламя взметнулось вверх, облизывая закопчённые бока красными языками. Жар ударил в лицо, но я не отступил. В сравнении с последними днями, проведёнными в небольшой лаборатории с открытым вечерним воздухом, это был сущий пустяк. Первым делом взял кусок курдючного жира, что пульсировал слабой и едва уловимой ци, и бросил на поверхность. Он тут же зашипел и принялся растекаться по казану полупрозрачным озером. Определить на глаз, когда жир достаточно прогрелся было делом плёвым, но слишком многое зависело от духовной составляющей.

Мелькнула очередная мысль, что, если бы я обладал этим чутьём, когда готовил лапшу в деревне Травников, всё прошло бы совсем иначе и сложилось по‑другому. Я бы там не просто ресторан открыл, я бы там вообще захватил и подмял под себя весь общепит. Впрочем, теперь мне было понятно, что это был путь в никуда. Для практиков деньги ничего не значат, их интересует только сила и саморазвитие.

Я вновь сосредоточился на готовке, вновь отгоняя непрошенные мысли.

Уроки Сай прошли не зря. Алхимия с термометром намного упрощала сам процесс, но чувствовать, как плавятся, меняются и тянутся ингредиенты с помощью ци, было намного полезнее. Поэтому я не просто наблюдал за процессом, а старался ощутить тот самый момент, когда стоит приступать к следующему шагу, будто пытался создать идеально ровную пилюлю без трещин.

Взял обычный поварской нож, и лезвие вошло в луковицу, как в масло. Нарезал его тонкими полукольцами, не оставляя без внимания нагревающийся жир, а затем сложил на разделочную доску ровными рядами.

Скорость пришла не сразу. В прошлой жизни я учился на ошибках и часто кромсал лук неровными кусками, да и что уж там, откровенно ревел, когда аромат попадал в глаза. Однако со временем пришёл опыт и теперь нож для разделки был продолжением пальцев.

Жир достаточно нагрелся и лук полетел в казан.

Шипение стало громче, а пар поднялся белым облаком. Я взялся за длинную деревянную лопатку и начать мешать по часовой стрелке, используя уроки алхимии. Ци закручивалась по спирали, как и должна была, ведь если идти против… как говорила Сай и мастера – это нарушение естественного хода вещей. Будто пытаться плыть против течения.

Ци в казане изменилась и стала мягче. Лук отдал свою энергию жиру и я взялся за морковь. Были те, кто тёр её в мелкую стружку, но у меня она всегда превращалась в кашу, поэтому нарезать исключительно соломкой, причём тонкой и ровной, желательно одной толщины. Нож ходил вверх‑вниз, и оранжево‑красные брусочки падали на деревянную доску.

Я забросил её в казан, перемешал, обволакивая маслянистой плёнкой и оставил жариться дальше.

Теперь то, что пахло ци сильнее остальных – мясо ящероптицы. Светлые куски, без застоев, чёрных нитей по волокнам которых всё ещё медленно перетекала духовная энергия. Нарезал на крупные куски размером с абрикос, дабы не пересушить их в процессе и бросил в общий котёл. Мясо зашипело, впитывая в себя ароматы лука и моркови, а я нагнулся у глубоко вдохнул воздух.

Пахнет как надо, но только немного иначе, что неудивительно.

– Эй, парень! – Раздался чей‑то голос. – Ты бы поторопился, а то остальные тебя обогнали.