На самом деле, если так подумать, то страшное дело. Технология манипуляции сознанием на основе духовных техник. Если так легко подбить людей на ощущение счастья, то так же легко подбить их на какое‑нибудь сумасшествие. Массовые беспорядки, убийства и прочее. Жуть какая.

Толпа постепенно рассасывалась. Люди расползались в разные стороны, разбиваясь на маленькие группки и парочки, которые тянулись к лоткам, кострам и сценам, на которых уже показывали первые представления. Барабаны забили снова, но теперь веселее и быстрее, словно подсказывая толпе, что настало время для веселья.

– Ну как? – Спросила Лан, всё ещё прижимаясь ко мне плечом. Её глаза блестели в свете огней, а щёки краснели от ветра и восторга.

– Впечатляет. – признал я. – Но это, что, всё? Новый год наступил?

– Всё? – Рассмеялась она, откинув голову. – Ян, это только начало. Новый год наступит в полночь, а сейчас время пить!

– Пить? – Не успел я и спросить, как она вновь потянула меня за собой к лоткам.

Торговые лотки тянулись вдоль главной улицы, двумя плотными рядами, один к другому, сколоченные из дерева и украшенные праздничными красными лентами. На одних висели бамбуковые корзины, полные засахаренных фруктов, похожих на драгоценные камни, а на других жарили на углях шашлычки из маринованного мяса.

Были и лотки с пирожками, румяные, с начинкой, в том числе и те с причудливыми защипами, под которыми угадывались и начинки из сладкой пасты, овощей и рубленного мяса. Другие же, прямо на глазах у прохожих сворачивали из рисовой муки и сладкой воды сахарную вату, заправляя её в трубочки.

Лан подвела меня к лотку, стоявшему чуть в стороне от основного ряда, под большим плетённым навесом. Здесь было просторнее без дикой давки, которая образовалась у палаток с жаренными в масле угощениями. Наш лоток оказался не таким огромным, зато уютным. На столешнице теснились большие глиняные чаны с рисовым вином одного и того же сорта, но разных выдержек, судя по биркам, наклеенным на бока.

Рядом лежали подносы с вяленым мясом посыпанные семенами кунжута, мисочки с маринованной редькой, огурцами и капустой. А на отдельном блюдце горкой ровно нарезанные золотистые гренки, так же со слоем кунжута. Продавцом был высокий морщинистый старик с чёрными прокуренными зубами, который проворно разливал вино ковшом на длинной ручке не глядя, и тут же получал монеты, которые запихивал в кожаную сумку на поясе.

В этот раз Лан решила заплатить сама. Девушка приняла свою кружку, протянула мне, а затем даже угостила Сай.

– Ей нельзя. – Произнёс я, качнув головой.

Она замерла.

– Болеет что ли? Почему нельзя?

– По возрасту ещё не положено.

Лан внимательно осмотрела невысокую девушку с ног до головы.

– Грудь округлилась, бёдра тоже, значит можно считать полноценной женщиной. – Всерьёз сказал Лан, протягивая ей стакан. – Я не думала, что ты такой ханжа, Ян.

– Да! – Присоединилась к ней Сай, забирая стакан. – Я не маленькая!

Не успел я возразить, как она поднесла его к губам и тут же поморщилась.

– Фу! – Выкрикнула она, поставив стакан на деревянную поверхность лотка. – И вы это собираетесь пить? Пахнет, как реагент для создания припарок. Сплошной спирт!

Торговец поднял голову, но спорить не стал. Лан усмехнулась и протянула свой стакан.

– За наступление нового года! – сказала она и выпила, а затем вытерла губы тыльной стороной ладони, – За Чёрного дракона и за то, чтобы следующий год был лучше, чем этот.

Я выпил. Вино оказалось крепче, чем ожидал, но в целом оставило после себя приятное ягодное послевкусие.

– Неплохо, – сказал я, делая ещё глоток.

– А я говорила! – Лан взяла меня под руку и повела к низкому столику, стоящему прямо на земле, застеленному циновкой.

Мы сели. Она заказала ещё два стакан и тарелку с закусками.

– Ну что, гуляем до утра? – Спросила девушка и протянула мне напиток.

Мы выпили. Я съел кусочек мяса и заметил, как на меня с отвращением смотрела Сай. Она не понимала, как можно пить то, что пахнет реактивом для создания припарок, вот только девушка была не права. Вкус у вина был приятный, но я всё равно был рад, что она не стала пить. Навязанные мои обществом правила, не позволили бы мне спаивать шестнадцатилетнего подростка ни при каких условиях.

– Лан, – спросил я, когда третья кружка опустела. – Зачем ты на самом деле меня позвала?

Она подняла глаза и её взгляд изменился.

– А какая разница?

– Просто интересно. – произнёс я, закидывая в рот очередной кусочек вяленного мяса.

– Захотелось. – пожала она плечами. – И всё тут. Неужели я не могу позвать того, кто помог мне избавиться от кучки крестьян?

– Значит ты всё ещё пытаешься меня отблагодарить за тот день? Я же тебе говорил, не надо.

Лан даже не пыталась как‑то ловко уйти от темы и сменить русло реки. Вместо этого она рубанула топором, отрезав связывающую нить диалога и спросила:

– А что насчёт тебя? Ученик магистра Чэна. Чем ты собираешься заниматься в этом городе? Прошлый раз, когда мы виделись, у тебя не было крыши над головой, а теперь смотри, неофит академии. Неужели собираешься стать такой же как я?

Я улыбнулся.

– Ты же не любишь это выражение… к тому же, мне до сих пор так и неизвестно чем ты там занимаешься. Может, наконец, расскажешь?

– Может и расскажу. – пожала плечами девушка. – как только ты начнёшь отвечать на мои вопросы и перестанешь уходить от темы.

– Ты сама… – хотел я сказать, как вдруг вспомнил, что с ней было бессмысленно спорить и продолжил. – Культивировать собираюсь, расти в силе. Держаться мастера Чэна, пока он считает меня полезным.

– А потом? – Спросила она, захрустев золотистой гренкой.

– А потом посмотрим.

Лан кивнула, будто услышала то, на что рассчитывала.

– Мудро. Многие здесь думают, что Академия – это дом родной. Что мастера заботятся о них, что ранг и пилюли решают всё, а сам понимаешь, что все вокруг, начиная от неофитов и заканчивая старшими мастерами, исключительно инструменты магистров.

Я посмотрел на неё внимательнее.

– Ты не похожа на владелицу свинарника.

– А я и не она, – она усмехнулась, – Свиньи была просьбой отца, да и это хороший способ не привлекать к себе внимания. Кто будет подозревать девушку, которая торгует трюфелями вразнос?

– И что ты скрываешь?

– Может когда‑нибудь и узнаешь! – Она звонко рассмеялась и допила вино. – Ладно, хватит про меня. Сегодня праздник, так что давай просто отдыхать. Ты это заслужил!

Мы выпили ещё. Голова слегка закружилась, но мысли были ясными, а язык послушным. Алкоголь так же быстро испарялся, как и овладевал моим разумом. Видимо виной всему была повышенная регенерация, которая избавлялась от ядов прежде, чем он мог навредить моему организму.

Лан много рассказывала о Чёрном Драконе, о фестивале прошлых лет, о том, как однажды чуть не упала с моста в реку, проходящую линией сквозь весь город, когда изрядно выпили и смотрела на фейерверк. Я слушал, кивал, иногда вставлял короткие фразы и чувствовал, что напряжение понемногу отпускает.

Сай сидела в стороне, жевала вяленое мясо и смотрела на нас с непонятным выражением, пытаясь понять, как это можно вот так спокойно разговаривать на разные темы.

– Раз уж пить ей не разрешаешь, может купишь сладостей? – шепнула Лан, заметив мой взгляд. – Пусть не дуется.

Мысль здравая, поэтому я отсыпал девушек целую горсть меди, Сай взяла деньги, поблагодарила и ушла к лоткам за едой.

– Ты ей нравишься, – сказала Лан, когда она отошла, – Я, как женщина вижу.

– Она ребёнок. – Ответил я, делая глоток вина. – Не надо так о ней говорить.

Лан лишь ухмыльнулась и не стала ничего говорить. Я хотел возразить, как в тот момент краем глаза выцепил из толпы людей знакомые лица.

У входа на площадь стояла группа в серых ханьфу Академии. Неофиты. Те самые, что неделю назад на центральной аллее уступали мне дорогу с таким презрением, будто я был не учеником, а мусором под ногами. Рыжий со сросшимися бровями, парень со шрамом на щеке и длинноволосый с волосами в хвост.