– А ты смелый. – Раздался голос Чэна, под звуки хлюпающей мокрой плоти. – Я наблюдал за тобой с высоты, и за тем… как ты находил растения, словно знал куда идти. Это, наверное, тебя не удивит, но вы вдвоём смогли собрать больше, чем все остальные вместе взятые. Почивший Чжан Лу был прав? У тебя есть артефакт?
Кодекс едва заметно завибрировал, будто молил, чтобы я его не выдавал. Правда не успел я и сказал и слова, как из‑за спины вышла успокоившаяся Сай, и утирая слёзы, вмешалась.
– Ян обладает уникальным талантом. Сам он ничего не говорил, но я знаю, что это так!
Чёрт… Сай либо не понимала концепции секретов, либо доверяла всему белому свету. У меня даже на закралось подозрение, а не была ли она засланцем Академии? Неким агентом, выискивающим среди потенциальных неофитов самых одарённых. С другой стороны, с самого начала испытания, она не отходила от меня ни на шаг у неё попросту не было возможности оценить других.
– Вот как? – Задумчиво произнёс инструктор, а затем поманил меня пальцем. – Значит талант говоришь?
Я наклонил голову, внимательно рассматривая человека, убрал меч за спину и подошёл. Мужчина коснулся меня шершавой рукой за запястье и приложил к нему указательный и средний палец руки, будто пытался нащупать мой пульс.
– Не дёргайся, – сказал он, закрывая глаза, – Больно не будет.
Я замер, а тепло потекло от его пальцев в мою руку. Оно поднялось до предплечья, дошло до плеча и рассыпалось на груди приятной волной, обволакивая всё тело. Кодекс на запястье левой руки едва заметно задрожал, реагируя на чужую духовную энергию, но в целом не сопротивлялся. Инструктор хмурился, сосредоточенно водя пальцами по моей вене и часто шевелил густыми бровями, будто не глядя читал текст, выбитый у меня на руке.
– Так, – протянул он тихо, – Меридианы живы, но ещё не развиты, ядра… с ними и так всё ясно, а вот это уже интереснее.
Инструктор резко открыл глаза и уставился на меня так, словно не понимал, то ли ему танцевать от счастья, то ли стоит скорее прикончить. В его взгляде не было агрессии, скорее наоборот, открытое и никак не скрываемое удивление.
– Твои потенциал невероятен. – Произнёс он тихо, стараясь не спугнуть мысль, – такая чистая сеть каналов. Значит талант… действительно настоящий талант. Это в потенциале уровень… – он осёкся, словно чуть не проговорился о лишнем. – Ты понимаешь, что это значит, юноша?
О, да, я понимал, причём намного лучше, чем ему могло показаться. В убежище практика, в его трактатах о духовных талантах я читал, что на людей с особыми талантами к ци секты буквально ведут охоту. А у меня ещё и максимальный потенциал к развитию, как было отмечено в Кодексе. Плюс тело было очищено на сто процентов перед началом культивации. Спасибо тёмному практику.
Получается, я действительно уникален?
А секты… Они готовы сжигать целые деревни и города, лишь бы заполучить себе человека, имеющего редкую способность к тем или иным ремёслам. Другой бы на моём месте плясал бы от счастья, выбивая чечетку в луже крови, вот только не я.
Ко мне пришло осознание, что я попал!
Женщины, богатство, слава, репутация! Я стану не только членом Академии, которая фактически единовластно подчинила под себя всё наёмничество в городе, но и великим мастером, которых ещё надо поискать! Ко мне будут относиться с почтением, называть господином, а за моими услугами выстроиться очередь вплоть до императорского дворца!
Вот только так бывает в историях, которые рассказывают детям перед сном. Реальность же была намного суровее.
Таких специалистов высокого уровня обычно заводили в подвал, сажали на цепь и фактически превращали в раба. Хочешь женщину? Пожалуйста, будет тебе женщина. Вкусно покушать? Будет тебе и еда, какую захочешь, ты только скажи. Однако на этом всё и заканчивалось. Единственное, что оставалось под контролем у таких специалистов – это выбор еды и утех. Всё остальное отныне принадлежало господину, в том числе и жизнь.
Даже если в один день специалисту каким‑то невообразимым образом удастся освободиться от оков, его скорее предпочтут убить, чем отпустить на волю. Ведь никто не мог позволить, чтобы ремеслом такого уровня овладели его конкуренты. Так что да… ситуация вырисовывалась не самая лучшая.
Я молчал, переваривая услышанное. Инструктор Чэн всё ещё держал меня за запястье, но его пальцы больше не сканировали. Браслет‑Кодекс под тканью рукава затих, притворяясь мёртвым, словно понимал, что сейчас лучше не отсвечивать.
– Ты понимаешь, что это значит, юноша? – Повторил инструктор и его губы растянулись в широкой улыбке, почти отеческой. Той самой, которой улыбаются детям, когда говорили: «Не бойся, мы тебя не обидим».
– Догадываюсь, – ответил я, стараясь, чтобы голос звучал как можно безразличнее, – Это значит, что я провалил испытание.
– Провалил? – Чэн усмехнулся, убирая руку, и хлопнул меня по плечу. – Парень, ты только что перевыполнил план настолько, что остальные идиоты даже близко не стояли. Никто, слышишь? Ни один из пятнадцати участников, даже те, кто готовился с лучшими наставниками, не нашёл столько духовных растений за один день. Да что там говорить. Они бы и за месяц и даже за год их не нашли. А ты сумел… – он посмотрел на девушку, – И даже успел поделиться.
Сай стояла, прижимая к груди мешок с растениями, и смотрела на инструктора распахнутыми глазами. В них читался страх, но уже не тот, первобытный, что сковал её пару минут назад.
– Чжоу Сай, правильно? – Спросил Чэн и голос его вдруг стал мягким, почти ласковым, – Твои знания впечатляют, особенно для такой юной девушки, как ты. Твой дед ведь был алхимиком, верно?
– Д‑да, – запинаясь ответила она, – Он… он оставил мне свои записи. Я много читала.
– Читала – это уже хорошо. А на практике применяла? Не боялась? Экспериментировала?
Сай кивнула, потом помотала головой и снова закивала. Я видел, как она пытается взять себя в руки, сжимая при этом кулаки и закусывая нижнюю губу.
– Немного, – наконец выдавила она, – Но чаще я просто… помогала маме, собирая обычные травы. Ну для чаёв там и настоек. Мне ещё никогда раньше не приходилось трогать настоящие духовные растения.
Чэн цокнул, но одобрительно покачал головой.
– Талант к теории – тоже талант. Не все могут запомнить названия сотен растений и их свойства, способы обработки и совместимость. Так что это настоящий труд, причём труд, многократно помноженный на желание.
Он замолчал, давая Сай возможность переварить сказанное, а потом вернулся ко мне.
– Испытания отменяются. Я принимаю вас обоих.
– Что значит отменяются? – Я нахмурился, – А как же остальные? Как же…
– Остальные? – Чэн махнул рукой куда‑то в сторону. – Они продолжат. Пусть ищут, доказывают, что достойны учиться, но вы уже прошли. Если захочешь, можешь назвать это досрочным зачислением или привилегией.
Я почувствовал, как внутри зародилось нехорошее предчувствие. Слишком гладко всё шло. Слишком быстро и главное – слишком всё просто.
– И что дальше? – спросил я, не скрывая недоверия.
Инструктор Чэн будто только и ждал этого вопроса. Он широко улыбнулся, сложил руки за спиной и начал мерить шагами поляну, обходя лужи крови и ошмётки того, что раньше было Чжан Лу. Практики в масках уже закончили упаковывать останки и теперь молча стояли по стойке смирно, готовые в любой момент выполнить приказ.
– А дальше – Академия! – Сказал он, и в его голосе послышались нотки энтузиазма, – Вы отправитесь прямо со мной сейчас же. Я покажу вам ваши комнаты, познакомлю с бытом, представлю наставникам. У нас лучшие мастера боевых искусств, алхимии, медитации, фехтования и работы с ци.
– Звучит как золотая клетка, – брякнул я, не сдержавшись.
Чэн замер, а его улыбка пускай и померкла, но не исчезла совсем. Он медленно повернулся ко мне и в его глазах промелькнуло нечто, напоминающее собой… уважение?
– Золотая клетка, говоришь? – Он хмыкнул. – Понимаю твои сомнения, но учти… в этой «клетке» лучшие условия. Питание, тренировки, доступ к книгам и алхимии. Всё, что нужно для роста и никто не будет тебя насильно удерживать. Академия – не тюрьма. Если захочешь уйти – уйдёшь.
