— Сэрге? А их разве не ставят с разрешения шамана? — задумался Сабир. — Что ты так смотришь? Естественно я знаю о своём брате чуть больше чем то, что глаза у него красивые. Да?

— Ой, ну всё! Пьяная девушка, ещё и после удара по голове сделала комплимент. Всё теперь, всем друзьям-родственникам похвастался, — фыркнула Лена.

— Тётушка, так у нас свой Шаман есть. Он добрый, разрешит, — хмыкнул Рома. — Смотри, Белка, этот дом стоит чуть дальше от дороги, а здесь хоть и невысокие, но холмы.

— У мамы Булада дом стоит примерно в таких же местах. Будет несколько окон, из которых вид будет как на ольхонскую степь, — продолжила объяснение Лена. — А вон тот дом ближе всех к реке. Я и забыла, что наша река как раз с этой стороны начинается.

— Так с гор же бежит, — напомнил Сабир. — Здесь чуть разливается, а дальше опять сужается почти до самого города. А здесь из-за этого разлива пришлось от берега отступать, чтобы потом не придирались со всякими экологами.

— Зато Дэн здесь себя отлично чувствовать будет. Надо заказать каких-нибудь мальков каспийских и выпустить, — посмеялся Рома. — А я знаю, какой дом понравится нам. Как для нас строился. Посмотришь?

Я кивнула и улыбнулась, уже догадываясь о чём идёт речь.

Самый дальний дом стоял так, что от начала посёлка была видна только часть крыши. Терракотовая черепица на фоне поднимающихся к небу залитых закатным солнцем гор.

— И сам дом из розового кирпича, — подмигнул мне Ромка. — Как раз в комплект к нашему коту.

— Ага, главное дифенбахию не заводите, а то этот марьяк пока её не сожрет, не успокоится. — Закатила глаза Лена, вспомнив как они с Ладой и Дэном мчались в ветеринарку посреди ночи, потому что Мурз съел комнатные цветы, которые Лада растила в память о маме.

— Значит решили? На кого бумаги будем оформлять? — напомнил нам Сабир.

— На обоих в долевом владении, с выделением долей детям, — ответила за нас Лена. — И не смотрите на меня так. Я за справедливость, равноправие и равные гарантии всем членам семьи. Даже если это мой безголовый племянничек!

Марина.

Прогулка и выбор дома снова привели нас к теме свадьбы.

— Мы даже ещё не обсуждали, что вообще будем делать, и будем ли, — неуверенно ответила я.

— А ты не хочешь? — спросил меня Рома, игнорируя сразу посыпавшиеся со всех сторон требования праздника.

Больше всех старалась Фируза. Но мне было очень приятно, что Роме интересно именно моё мнение.

— Хочу, но как представлю всю эту суету с подготовкой, — призналась я.

— Не представляй, — засмеялся Рома. — Давай я всё организую сам. Ты кого-то хочешь позвать? Ну, помимо родни.

— Нашего анестезиолога, педиатра и главврача. Они для меня правда сделали очень много, многому научили. И когда узнали о поступке девочек, — вздохнула я, не желая вспоминать те моменты. — И на Марину так разозлились, сам знаешь, пошли давать показания. И ещё... Тётю Веру и Надю. Остальные все вроде родня.

— Замётано, — подмигнул мне Ромка.

— Интересно, а как ты платье невесте будешь покупать, — хмыкнула Лена.

— Сказал сам организую, значит и платье будет, — ответил ей Роман.

— Я отвезу тебя в один магазинчик, — хлопнул Рому по плечу Сабир. — Я там для Киры платье нашёл. Я ведь тоже вроде как организацию свадьбы взял на себя.

— Да, даже свадебный танец подготовил, — улыбнулась мужу Кира. — А вы будете танцевать?

— Может не стоит, — как-то странно замялся Рома, а Влад внезапно так захотел пить, что просто не отрывался от чашки с чаем.

— Да, всё-таки с моей травмой и ещё в положении, — решила поддержать Рому я, подумав, что танцует он видимо не очень хорошо.

Раз Влад минут пять пытался спрятаться за чашкой.

Ещё через пару дней мы уже вместе с Мотей поехали в гости к отцу и брату Ромы. Глеб ждал нас уже у подъезда.

— Привет, Марин, — улыбался он мне. — Привет, Мотька! Ты смотри уже какой! А ну иди-ка сюда. Нечего твоей маме такие тяжести таскать. А это что?

— А это, — приподнял заинтересовавшие Глеба коробки Рома. — Сладости к чаю.

— Царевна Будур, — прочитал Глеб. — Дороговато вышли сладости.

— Не-а, — заверил его Рома. — У нас скидка по семейным обстоятельствам. Будур принадлежит Фирузе, а она сестра жены Тайгира, младшего брата Амирана. Короче родственники мы. А Фируза такая, ей только дай волю, всех закормит и с собой ещё нагрузит. Девчонка обожает своё дело. Тем более, что она постоянно экспериментирует, а плоды своих трудов испытывает на родне. Ну и на одном Исмаиле. Сабир говорит, что у того уже заметны щёки и пропадают кубики на животе, хотя тренить он стал в последнее время заметно жёстче.

После того, как мы все посмеялись, стали подниматься наверх. Дом был старой постройки, из того самого, считавшегося элитным жилья. Не смотря на то, что это была всего лишь пятиэтажка, здесь был лифт.

— Красиво, — кивнула я на решётку внутри кабинки.

— Да, столько шума из-за неё было. Лифты давно поменяли, но жители чуть ли не дрались за сохранение этих решёток. Такие наверное если ещё где в Питере, ну может в Москве остались. Сталинский ампир. — Рассказал Глеб.

У порога нас встречал отец Глеба и Ромы, Олег Дмитреевич.

Я поймала его взгляд на выходящих из лифта сыновей, смеющихся над какой-то шуткой. Но меня отвлекло появление ещё одного человека.

— Здравствуйте, — послышался тихий голос из-за спины Олега Дмитриевича.

— Здравствуйте, — ответила я, рассматривая очень бледную и волнующуюся девушку. — Я Марина.

— Майя. Майя Юрждецкая, — уточнила я, глядя прямо на меня.

— Ой, красиво. Как будто что-то польское, — улыбнулась ей я.

— Говорят прадедушка сюда из Польши попал. Но если что и осталось, то только вот, фамилия, — всё ещё осторожно, словно шла по льду, ответила мне Майя.

— Вам идёт, — кивнула я.

— Можно на ты? А то я всё хочу обернуться и посмотреть с кем это вы разговариваете, — заметно смущаясь, предложила она.

— Тогда и ко мне на ты, а то мне тоже хочется обернуться, — ответила я, и только тут заметила, что кроме нас двоих, никто за время этого короткого знакомства не издал ни звука.

Даже Мотя молчал. Я не стала уточнять в чём дело, и так понимала всю сложность ситуации. Тем более, что я не ощущала внутри никакого отторжения по отношению к Майе. Смогла бы я поздороваться и остаться в одной комнате с её братом, Юрием, я не знала. Но очень сомневалась. А вот сама Майя была всего лишь девочкой с изломанной судьбой.

Странно, но при полном наборе в жизни тех маркеров, по которым мы привыкли определять благополучие, Майя смело могла говорить о тяжёлой жизни.

Амбиции матери лишили её детства, а стремление отца упрочить своё место среди властьимущих и вовсе превратило её в жертву. И ещё более странным был тот факт, что именно Юрий оказался единственным, кто любил Майю и готов был на любые жертвы, лишь бы она была в безопасности и комфорте.

Чувства, которые я испытала, узнав подробности всего, во что оказалась втянута, заставили меня искренне удивиться. Вместо вполне объяснимой злости, я испытывала только сожаление. Было жаль что столько мелочей сложились таким образом, что мы оказались чуть ли не врагами. Я была уверена, что мы могли бы быть подругами с Майей. А ещё... Меня не оставляла мысль, что сложись обстоятельства чуть иначе... Юрий бы смог понять меня в те моменты, когда я переживала очередную ссору с матерью.

За столом атмосфера была уже куда проще и легче. Стараясь никого не обидеть, мы каким-то неведомым образом пришли к разговору об Алле Анатольевне.

— Я её как-то иначе представлял, — улыбался Рома, глядя на небольшую фотографию на декоративной полке. — Мне бабуля рассказывала, как она пришла в нашу квартиру. Мать попыталась что-то там вякнуть, но эта Алла Анатольевна так её обломала, что мать заткнулась и ещё три дня после молчала. Даже моя ба не могла припомнить второго такого случая. А это о многом говорит. Я и думал, что жена у отца бой-баба. А тут какая-то девчонка худющая! Кормить и кормить.