Белку я увидел сразу, словно вокруг вообще никого не было. Я давно заметил за собой сверхспособность замечать её везде, в любой толпе, в любой одежде. Прислонился к стенке и наблюдал за ней. Марина танцевала не так, как обычно. Её движения стали медленнее, аккуратнее.

Как по заказу заиграл медляк. Расстояние между нами я преодолел в два шага.

— Давай потанцуем, малая, — повторил я ту самую фразу, с которой всё и началось.

Она видимо тоже об этом вспомнила. Пришлось изогнуться, чтобы заглянуть в её лицо. Сейчас она почему-то казалась особенно хрупкой и беззащитной. Медляк закончился, а выпускать её ладошку из своей лапищи не хотелось от слова совсем.

— Угостить даму водкой? — усмехнулся я.

Белка посмотрела на меня, удивлённо хлопая глазищами, а потом засмеялась.

— Представляю, какой дурой я выглядела, — повеселела она. — И какая это гадость! Фу, от одного воспоминания рот обожгло.

— Дим, сходишь со мной в комнату для девочек? — подошла к нам одна из медсестёр.

Она часто крутилась у реанимации в Маринкины смены, уже примелькалась. Марина кивнула и пошла с ней, извинившись, что оставляет меня одного. Как специально Мотька напомнил о себе. Пока я бегал к машине и проверял, что там произошло, Марина в зале не появилась. Не было и той медсестры, что её позвала отойти.

Роман.

Для меня словно кто-то запустил обратный отсчёт. Первым делом я набрал парней, приставленных к Марине. Ни она, ни вообще кто-либо, кроме меня самого, за последние двадцать минут здание не покидал.

Чуть выдохнул и начал методично рыскать по кафешке. Моя пропажа почти сразу нашлась.

У туалетов, в тупике коридора, располагалась лестница на второй этаж. Там видимо сидела администрация, были комната сотрудников и другие служебные помещения. Сейчас коридор на второй этаж был перекрыт, но подняться по лестнице было возможно.

Шум из танцзала мешала, но я всё равно слышал приглушённый разговор. По лестнице поднимался осторожно, не собираясь предупреждать о своём появлении. За двадцать минут можно было сделать очень много. И я готов был убивать, если Белке причинили вред.

Холодная, ясная ярость, что помогала мне выживать, пока я был наёмником, заполнила меня, как по щелчку.

Марина стояла в углу, обхватив себя руками, словно дополнительно защищая себя. Девка, что её увела, была здесь же. И похоже всё больше распалялась. Уже дошло до размахивания руками, да и тон голоса был далёк от доброжелательного.

Прислушавшись, я с удивлением понял, что разговор идёт обо мне.

— Повторюсь, Роман взрослый человек и сам может разобраться с кем общаться, с кем нет, — спокойно произнесла Марина. — Ты не пробовала у него спросить? Причем тут вообще я?

— Ты меня вообще не слушаешь? Марина, отдай его мне. Ты же сама понимаешь, что ты неполноценная. Ну, просто как человек. С твоими вечными обмороками. Ты в госпитале лечишься больше, чем работаешь. Тебя и держат-то из жалости и из-за Ладки, — несла пургу эта придурошная. — А ты на нём виснешь, как пиявка. Поняла, что мужик хороший и пользуешься его благородством. Одет хорошо, машина охеренная. Видно, что при бабках мужик. А ты, убогая, и рада, да? На тебя такие никогда и внимания не обращали. Да и тут ошибся поди. Он видать прямо тебе это сказать не может.

— Вот не думаю, что он постеснялся бы сказать что-то, — усмехнулась Белка. — Ты что-то себе придумала...

— Придумала, да? — взвизгнула девка, перебив Марину. — Нет, я нормальная, я такие вещи сразу чувствую. Он меня таким взглядом окидывает... Словно сожрать готов, разорвать на мне одежду. Но ты вечно крутишься рядом, поговорить спокойно и то нет возможности. Ну, куда ты лезешь? Давай прямо, сколько ты ещё протянешь? Да мы тебе на венок уже давно на всякий случай скинулись. В сестринской в столе конверт лежит. Последний раз предупреждаю, отвали от Ромы по хорошему...

— А то что? Нет, серьёзно, а то что? — присоединился я к этой "беседе". — Ты что о себе возомнила?

Меня почти трясло от услышанного. Видно и морда у меня была такая, что Марина осторожно подошла ко мне.

— Ром, ну, такое бывает между нами девочками, когда нескольким девочкам нравится один мальчик, — голосом, словно я был не по возрасту развит, начала она объяснять ситуацию.

— Ты херню, которую тут эта потаскуха несла, надеюсь близко не приняла? А то ты любишь говно всякое запоминать, — бешенство и пережитый страх так просто отступать не собирались.

— Роман, — вдруг решила открыть род девка. — Ну что же так грубо? Разве я тебя чем-нибудь обидела?

И голос такой... Словно она Багиру из советского мультика изображала. Почему-то именно его всякие дурные бабы считают особенно сексуальным.

— Понятно, ты своей смертью помереть вообще что ли не планируешь? Мы с тобой друзья? Я тебя знать не знаю. Ты х@й ли ко мне на ты? — осадил я эту борзую. — Взгляды у меня там какие-то. Я если и хотел кого разорвать, то не одежду, а тебя. Вечно таскаешься, вечно тебе что-то надо, не даёшь спокойно поговорить. Я в ваш госпиталь по-твоему чего ради хожу? Не будь там Марины, я бы его пятой дорогой обходил. Ты с какого перепуга решила, что вот как раз на тебя кто-то внимание обратил?

— Ром, — потянула меня за рукав Белка.

— Три секунды у тебя, чтобы съе@нула отсюда, — рыкнул я на пытающуюся изобразить слёзы шмоньку. — Если я спущусь и увижу твою морду, обещаю, лично обоссу и вышвырну.

Судя по округлившимся глазам, такого поворота девка точно не ожидала. Но соображалка включилась и она быстро свинтила.

— Угрозы у тебя конечно, — вздохнула Марина. — Зачем?

— А я почему для кого-то должен быть хорошим? Я вон, побыл вежливым, когда к тебе приходил на работу, и что? Сам случайно узнаю, что у меня оказывается взгляды какие-то особенные, — подошёл к ней я. — Хотя можно плюнуть и забыть. У дуры вообще мозгов нет, такую ерунду нести. Даже не вздумай обращать внимание!

— Если ты про своё отношение к ней, то хорошо, не буду, — пожала плечами Марина. — А про работу, я давно знаю. Просто в лицо мне это впервые сказали.

— Марин, ты дурная? — опешил я. — Из какой ещё жалости тебя якобы терпят? Главврач тебе чуть ли не руки целует, анестезиолог вообще дифирамбы поёт, хирурги через одного довольны до усрачки, когда у них операции в твои смены. Ты чего?

— Ну, коллектив больницы гораздо больше чем главврач, анестезиолог и некоторые хирурги. Скажу больше, ещё очень много кто, меня поддерживают. Но их всё равно меньше тех, кто открыто возмущается тем, что мне якобы делают поблажки, что если так всё плохо со здоровьем, то не надо рабочее место занимать, — грустно улыбнулась Марина.

— Да? А что же тогда чуть что и тебе же названивают, чтобы подменила? — напомнил я.

— А это другое. Ты разве не знаешь? — достала она свой телефон и кого-то набрала.

— Что ты делаешь? — спросил я.

— Сейчас узнаешь, стоит ли верить словам Марины, — сказала Белка. — Да, не удивляйся. Она тоже Марина.

Через пару гудков ей ответили.

— Дима, что случилось? — слышал я, благодаря громкой связи.

— Лад, ты сейчас не занята? Хорошо. Ты не могла бы спуститься в сестринскую? — произнесла Марина.

— Могу конечно, уже иду. А в чём дело? — в трубке отчётливо было слышно, что она действительно куда-то идёт.

— Мне сказали, что собрали мне денег на венок от коллег. Конверт лежит в сестринской в столе, — посвятила Ладу в подробности Марина.

— Дичь какая-то, — фыркнула Лада. — Кто осмелится? Все ж понимают, что это... Ну, просто пи@дец! Да если о таком узнают, то кто в таком случае останется? Я уже на месте.

Я прекрасно слышал, что Лада, зайдя в какое-то помещение, явно кого-то всполошила.

— Да сидите спокойно, ничего мне не надо. Так только проверю кое-что, — говорила она по всей видимости медсестрам. — Дим, весь стол почти обшарила, никаких конвертов, последний ящик остался. Тааак... А чего это он закрыт? Где ключ?