— Ничего страшного не произошло. Просто так надо. Завтра сама всё поймёшь, — говорю ей.

— До завтра долго ждать и тяжело. Любопытно же, — смеётся мажорка. — Придётся терпеть. А может нам повезёт и твоя мама сегодня на работе?

И всё, ни нытья, ни требований, ни одного вопроса. Полное доверие. Такое я испытывал только со своими парнями. И вот теперь с ней, моей Белкой.

К сожалению, наши надежды на отсутствие моей мамаши не оправдались. Ещё подходя к дому, я увидел, что в окнах нашей квартиры горит свет.

За продуктами мы зашли ещё по пути. Чтобы скрасить моё испорченное необходимостью возвращаться в эту квартиру настроение, Белка собиралась приготовить мои любимые макарошки с рыбкой. В квартиру я входил, приготовившись к скандалу. Но мать сегодня была на удивление в хорошем настроении.

— Я думала, что уже и не вернёшься, — хмыкнула она, окинув нас взглядом. — И эту всё с собой таскаешь? На пару бродяжничаете?

— Как я вам сказала в прошлый раз, у меня есть своя квартира. И никто не бродяжничает, — совершенно спокойно, как с местной сумашедшей, произнесла Белка и прошла мимо матери на кухню.

— Да? А что же вы не в твоей квартире? — ехидничала мать.

— А где по-твоему мы всё это время были? — перебил её я. — Просто сегодня в квартире Белки ночевать нельзя.

— Почему это? — полезла в разборки мать.

— Потому что, — ответил я.

— То есть, ты просто сказал, что не получится ночевать в её же квартире, и твоя крыска или как ты там её зовешь, согласно поскакала за тобой? — скривилась мамаша, намерено коверкая прозвище Белки. — С какой стати?

— Ну, если Рома так сказал, значит есть основания. Почему я должна ему не доверять? — ответила ей сама Белка, уже заняв место у плиты.

— Ой, ты посмотри, какая деверчивая! — издевалась мать. — А если завтра вернёшься домой, а перед ним на коленях баба, а у него все трусы в помаде, тоже поверишь в какую-нибудь сказочку?

— А вы именно такой сюрприз на Новый год нам готовите? — хмыкнула Белка. — Спасибо, что предупредили, а то я могла бы и подумать всякое.

Ошарашенная морда моей мамаши заставила меня заржать. Я пытался сдержаться, но это было выше моих сил.

Белка была очень спокойной и добродушной. И что самое удивительное, не боялась свою доброту и мягкость открыто показывать. Но это не означало, что она глупая или слабая, или не могла поставить на место охамевших окружающих.

Вот и сейчас она вежливо, не повышая голоса, улыбаясь и без единого намёка на грубость так осадила мою мамашу, что та минут пять молчала. Усевшись на табуретку у стены, она наблюдала за тем, как мажорка готовит.

А Белка словно и вовсе не обращала никакого внимания на мою мамашу. Отварила спиральки, одновременно обжарила мелко порезанное филе лосося. Аккуратно вынув рыбу, в то же масло Белка отправила жариться мелко порезанный чеснок. Помидорки черри порезала на две части и добавила к чесноку. Потом по очереди в сковороду добавила две столовые ложки томатной пасты, соль, перец, паприку. Один кубик куриного бульона разведённый так, что напоминал по виду горчицу или пасту. В конце влила жирные сливки и тушила ещё минут пять, всё время помешивая.

В полученный густой соус она вернула готовую рыбу, а в конце добавила макароны и хорошо перемешала. Сверху щедро посыпала сыром.

Готовилось это всё от силы полчаса, ну самое большее минут сорок. Но я готов был это блюдо есть на завтрак, обед, ужин и полдник.

Белка разложила ужин по тарелкам. Передо мной и матерью она поставила тарелки одновременно. Мамаша хоть и пыталась говниться, но от ужина не отказалась. И, что показательно, к попыткам зацепить мажорку вернулась только когда её тарелка опустела.

— Похоже, что толк от тебя всё же есть. Это наверное коронное блюдо, да? — усмехнулась мамаша. — Деточка, хочешь, я тебе правду скажу? Выходит у тебя строить девочку-ромашку из рук вон плохо. Слишком уж услужливая. Нет, сыночек хорошо пристроился, и в койке побарахтаться и пожрать приготовить...

— Заткнись! — грохнул я по столу кулаком. — Держи своё дерьмо при себе и не смей выплёскивать его на малую, поняла?

— Да кто она такая? — взвилась мать.

— Моя жена! Поняла? — рявкнул я. — Она моя семья. Она, а не ты. Белка, пошли спать. Посуду она сама помоет.

В комнате явно кто-то был. Убираться здесь мамаша и не думала, везде был приличный слой пыли. И кое-где на этой пыли были отпечатки рук. Похоже, мамаша тут устраивала шмон. Но скандалить с ней ещё и поэтому поводу было просто лень.

Ещё час мы потратили на то, чтобы убраться. Спать среди пыли Белка отказывалась наотрез.

— Не спишь? — спросил я её часа через два после того, как мы легли.

— Нет, — призналась она. — Думаю о том, что ты сказал. Ты правда так считаешь?

— Что ты моя семья? — уточнил я и почувствовал, что малая кивнула. — Да. Это наверное странно. Но именно так и считаю. Семья это ведь не документы всякие там или штамп в паспорте. Я всё равно эту дичь не признаю. Все эти женитьбы, загсы, штампы. Люди или семья, или нет. И никакой штамп это не изменит.

— Значит мы семья? — уточнила Белка.

— Да. А почему ты спрашиваешь? Просто пойми, если ты ждёшь, что я там буду сопли распускать, вот все эти люблю не могу, это не про меня. Я с тобой, и это важнее любых слов. — Честно признался я.

— Ну... Просто есть же правила, — замялась она.

— Это наша семья. Значит, и правила будут наши, — хмыкнул я. — Устав нашей семьи.

Мы ещё час обсуждали этот устав, пока я не напомнил, что кому-то завтра на работу.

— Всё! Спать, команда отбой, — фыркнул я ей на ухо.

— Устав вместо сказки? — веселилась Белка.

— Вот такая она взрослая семейная жизнь. — Чмокнул я её в макушку.

Вечера следующего дня я сам ждал с несвойственным мне волнением. Почему-то мне было важно, как отреагирует Белка на моё самоуправство. В квартиру я пришёл заранее. Надо было отмыть полы, поставить мебель на место, а то мы её оставили на середине комнаты.

— Сегодня домой? — спросила меня малая, едва выйдя на улицу.

— Да, сегодня домой, — улыбался я, видя её нетерпение.

Изменения Белка заметила сразу. Стоило ей переступить порог, ещё даже не включив свет, она обернулась ко мне.

— У нас дома ремонтом пахнет, — произнесла она с недоверием.

— Шторы сама купишь. Прежние теперь не подходят, да и старые они уже, — хмыкнул я.

Следующие полчаса я лишний раз убеждался, что Белка малой подходит гораздо лучше, чем Марина. Она носилась по квартире, висла на моей шее, смеялась, наверное раз сто похвалила меня и сказала спасибо. Холодильник и стиралка вообще вызвали бурю эмоций.

— Значит с подарком я угадал? — хмыкнул я. — После ужина будем ёлку наряжать?

— Ещё спрашиваешь? — удивилась малая. — Но... Это всё так дорого стоит. Ты потратил деньги, которые откладывал на машину, да?

— На машину их всё равно было мало. А мы здесь живём. Теперь у нас дома красиво. — Пожал плечами я.

На следующий день я уходил на сутки. А вот по возвращению, открыв дверь я услышал на кухне голоса.

Хорошо, что я не стал орать, что пришёл. Да и дверь у нас не скрипела. Впрочем, судя по громкости разговора, на шум открывающейся двери никто никакого внимания вообще не обратил.

— Тебе ещё не надоело играть в счастливую жизнь двух... Даже и не знаю кого... Крыс из канализации, червей в помоях или бродячих собак на помойке? — явно злясь заявлял кто-то смутно знакомым голосом. — Не понимаю. Сколько можно? Вроде умственной отсталости у тебя никогда не диагностировали.

— Вот и мне интересно, — явно с насмешкой в голосе спросила малая. — Сколько можно повторять, что если ты пришла рассказать мне, как плохо я живу, то просто зря теряешь время. Твои попытки меня унизить, меня даже не задевают.

Я почувствовал, что брови от удивления спешат на затылок. Такого тона я от Белки никогда не слышал. Это был голос очень уверенного в себе человека. Такого, у которого в жизни всё железобетонно сложилось.