— О том, что не упускал тебя из виду он всю жизнь молчал. Я, о том, что у меня есть брат, узнал два года назад. У мамы обнаружили онкологию. И она как-то сказала, что это видимо за тот случай, за то что ребёнку жизнь сломала. Отец тогда и признался, что рос ты у матери с бабушкой, учился в кадетке, и хорошо учился, значит сейчас уже офицер. И что денежку он отправлял. Так что ей винить себя не за что. А то, что рос без отца, то с него спрашивать надо. — Тяжело вздохнул участковый. — Мама быстро сгорела, отец попросил меня не злится, но он хотел с тобой встретиться, поговорить... Но оказалось, что ты ушёл наёмником из-за кредита.

— Чего? Из-за какого ещё кредита? — чуть не подскочил я.

— Твоя мать отцу рассказала, что взяла кредит на обновление квартиры, но не смогла расплатиться, пошли пени, начали звонить и угрожать коллекторы. И ты пошёл наёмником, чтобы его погасить. Шлёшь деньги на платежи, — насторожился Глеб.

— Только не говори, что он дал ей денег, — закатил глаза я.

— Дал. И она клялась, что срочно тебе сообщит, что нет причины оставаться там дольше. И чтобы ты попробовал разорвать договор, — нахмурился Глеб. — Отец говорил, что разорвать контракт тебе никто не даст, но хоть чтобы не продлевал. Он по работе достаточно знает о вашей кухне.

— А кем у нас папенька работает? — ухмыльнулся я.

— Работал, — ответил мне Заур, кладя передо мной свой телефон.

— Х@ясе! Военный прокурор? А что ж его моя мамаша так разводила? — присвистнул я. — Вот решил же, что больше не матерюсь. Но тут такие новости, одна другой краше! Значит, знал ты обо мне уде два года, а подробности вызнавать начал несколько месяцев назад? Я повторюсь, зачем?

— Отец ждал твоего возвращения. Идея встретиться его не отпускала. Но... Перед новым годом у него обнаружили рак. И он отказался от этой идеи, — помрачнел Глеб. — Мол, выходит, что вспомнил о сыне, когда заболел. Я хотел сам с тобой поговорить. Тем более, что из-за необходимости ухода за отцом перевёлся сюда. А здесь оказалось свободно место участкового, и как специально твой район. Не думал правда, что вот так познакомимся.

Роман.

Удостоверившись, что это не очередная подстава, Заур и Тайгир уехали. Я и Глеб пошли на квартиру.

— Это что? — удивился я наклеенной на дверь бумажке.

— Так опечатано же, — постучал по синей печати Глеб. — Законного владельца нет, замок вскрыли. Тебе теперь дверь чинить.

— Судя по тому, что я здесь видел во время последнего визита, там всё чинить. — Хмыкнул я.

В квартире был всё тот же срач.

— Надо хоть мусор вынести, — раскрыл я все окна. — А вот и откуда деньги на праздник души.

Спеша за Белкой, я не позаботился закрыть дверь в свою комнату. И мать устроила капитальный шмон. Видимо что-то нашла. Может где в вещах что забыл. Или деньги были в куртке у Белки. Саму куртку я не видел. Похоже маманя выкинула, или в ней и пошла за бухлом.

— Можешь сказать пропало ли что из ценных вещей? — начал Глеб.

— Какие ценные вещи? — хмыкнул я. — Здесь такого не водилось сколько себя помню. Срач здесь и в прошлый раз был такой же. А в комнате матери я в последний раз был ещё перед кадеткой. Да ты и сам понимаешь, что всё очевидно.

— Спросить я обязан, — положил на подоконник лист бумаги он. — Если ничего странного не замечаешь, то подпиши. Завтра зайди в отделение, я подготовлю бумаги, чтобы тело выдали из морга для захоронения. Или можешь написать отказную. Тогда похоронят за госсчёт, как невостребованное тело.

— Может и надо бы, чтобы не заморачиваться. Но как-то... Жила так себе, умерла и вовсе, так хоть похороню как человека, — пожал плечами я. — По крайней мере она меня родила и не сдала в детский дом.

— Роман, — замялся Глеб. — Я понимаю, что к отцу у тебя тёплых чувств быть не может, но... Я хотел бы попросить тебя приехать. Сколько ему осталось неизвестно. А впереди непростое лечение...

— Я понял. Я приеду. Не могу обещать, что прям скоро, — ответил я.

— Держи адрес, — тут же написал Глеб. — Отец всё время дома. Только в больницу выбирается. Это мой номер, это его. Приезжай. Или приезжайте.

— У тебя дети есть? — почему-то спросил я.

— Нет, как-то ещё не встретил хорошую девушку. Да и где её найдёшь, хорошую-то? Они сейчас прежде чем как зовут узнать, интересуются размером зарплаты и наличием счёта в банке, — развёл руками Глеб.

— Тогда ты вовремя вернулся, — вспомнил я разговор на кухне у Влада и Алины. — В нашем городе полно очень хороших девушек!

Вернувшись в офис, я рассказал парням новости. И о положении Марины, и о матери, и об объявившихся отце и брате. Узнал, что Сабир и Амиран начали поднимать дела в городе трёхлетней давности. В том числе о переходе аптечной сети матери Марины в собственность её партнёра. Да и подробности того самого дела их очень интересовали.

— Гор, — хлопнул меня по плечу Мавр. — Мы тут с Кирой поговорили. Пусть Матвей ещё у нас побудет. Особенно на фоне последних событий. Да и ты сам...

— Нет, я сам если только к Маринке, — улыбнулся я.

— С матерью как? Когда хоронить будешь? — уточнял он.

— Как документы будут готовы, — пожал плечами я. — Спасибо, но я справлюсь. Друзей у неё не было, родни тоже. Пышных похорон я точно закатывать не буду. Поминать... С учётом, из-за чего она умерла, лучше вообще обойтись без спиртного на поминках. А ещё лучше до конца жизни.

Собственно подготовкой и наведением порядка я и занялся. К вечеру успели полностью заменить дверь. Я несколько часов потратил на то, чтобы собирать мусор, который казалось не заканчивался, по квартире. И выносил огромные мешки.

Как я недавно и сказал Белке, из квартиры всё шло на помойку. Это был единственный способ навести порядок и избавится от вони. Вскоре неубранной осталась только комната матери. Я не соврал, когда сказал, что не помню, когда в последний раз переступал порог этой комнаты. Ощущение было, как если бы я вошёл в совершенно чужое жильё.

Здесь на полу и на стене были одинаковые ковры. На ковре на стене висели большие портретные фотографии матери. Здесь ей было шестнадцать-восемнадцать лет. Большеглазое белокурое чудо с кудряшками и яркой открытой улыбкой.

— Ну и как ты превратилась в спившуюся злобную старуху? — спросил я у молчаливых фотографий.

И вдруг понял, что матери едва перевалило за пятьдесят. Просто глядя на неё, никому и в голову бы не пришло, что на самом деле она сильно моложе того, на сколько выглядит. И дело не в тяжёлой жизни. Белке вообще досталось по самое не могу. Но она не стала выглядеть старше. Более хрупкой и беззащитной, да. Мать состарила её злоба.

Вспомнив о Марине, я набрал её номер. Трубку она взяла с третьего гудка. Даже сейчас не играя, не прячась.

— Марин... Можно я приеду? — прямо спросил я.

— Наверное не надо, — ответила она после недолгого раздумья. — Боюсь, я сейчас не самая лучшая няня для Матвея.

— Матвей у Сабира и Киры, — сразу отчитался я. — Марин, я не буду приставать или доставать с вопросами. Мне просто нужно знать, что с тобой всё в порядке.

— Ром, — замолчала она похоже принимала решение. — Только пообещай мне, что мы не говорим о беременности.

— Обещаю, — кивнул я, словно она могла меня увидеть.

До неё я добирался минут десять. По лестнице взлетел через три ступеньки.

— Ты как? — с порога спросил её я. — Злишься на меня?

— Нет, — вздохнула она. — Но хочется тебя побить. Прям вот вцепиться когтями за уши и отодрать так, чтобы голова моталась в разные стороны! Да, я знаю, ненормальное желание.

— Пфф, абсолютно нормальное, — не согласился я. — А что останавливает?

— Это больно, — развела она руками. — Жалко.

— Марин, можно я в душ? Мне кажется от меня несёт, как будто я из канализации вылез, — принюхался я.

— Можно конечно, — не увидела она проблемы. — И одежду в стирку закинь. Запах действительно есть. Не канализации конечно, но неприятный. А что случилось?