Но похоже мне не очень-то верили. А через час после завтрака, я размяла половинку отварного желтка. И веселилась, наблюдая, как Матвей задумчиво пробует новое блюдо.

К вечеру я вдруг поняла, что прокрутившись с ребёнком целый день, я не только не чувствую усталости, но которую часто жаловались молодые мамочки, но и как будто собственное самочувствие стало лучше.

— Ну правильно, — рассуждала я вслух, привычка, что появилась у меня в последние три года. — За пару дней ещё и не успеешь устать, из-за малыша режим по часам. Покушали, погуляли, поспали. И кое-кто у нас преступно милый, так что я улыбаюсь целый день.

Сам Матвей чем ближе к вечеру, тем чаще крутил головой и пытался заглянуть в коридор. И радостно загудел, когда я пошла в ванну.

— Та-а-ак, — протянула я. — Кому-то понравилось купаться, да? И ведь запомнил же, что и вечером, и куда я ходила. Выходит, права тётя Лада, да?

Поэтому и этот вечер окончился купанием, которое Матвей явно считал весёлым развлечением. Сегодня я осторожно поддерживала его спинку, помогая сидеть в воде, а он устраивал настоящую водную бурю, весело и громко хохоча. Сама не знаю почему, но и я смеялась вместе с ним.

Я так наслаждалась происходящим, что звонок домофона стал неожиданностью. Возвращение Романа означало, что пора возвращать ребёнка.

— Выглядишь ты не очень, — разглядывала я его. — С проблемами твоего друга... Всё хорошо?

— Да, нет больше никаких проблем, — усмехнулся Роман. — И не будет. Сейчас только отоспимся и как будто ничего и не было.

— Ну, так может ты пока отоспишься, а потом только Матвея заберёшь? Ты на ногах еле стоишь. Да и вид у тебя, — покачала я головой.

— Если можно, буду очень благодарен, — согласился едва я договорила Роман. — Мы за три дня целую войнушку провернули. Но всем уродам настучали по рогам. Слушай, где можно кости кинуть, чтобы тебе не мешать?

Я совсем не собиралась приглашать Романа к себе. Думала он поедет домой, отоспится, а вечером или лучше вообще завтра приедет за Мотей. Но объяснять это сейчас, было как-то неудобно.

— В большой комнате, мы туда почти не заходим, — отступила я, освобождая ему дорогу.

Но он вдруг обнял меня вместе с Матвеем, которого я держала на руках. Чуть наклонился, мне показалось, что он сейчас меня поцелует, и я отвернулась, уткнувшись носом в щёчку Моти. Но мне только показалось, потому что Роман сделал тоже самое. Видимо просто хотел обнять сына, но не стал забирать его у меня. Поэтому и получилось, что и меня обнял.

— С улицы, холодный, с грязными руками, — вспомнила я слова Лады.

— Угу, с неумытой рожей, — продолжил усмехаясь Роман. — Инфекция ходячая, да? Знаю я вас, медиков. У нас Упырь один в один так же вечно ворчит.

Роман.

Кровь медленно гасила отголоски злого возбуждения боя, того, что заставляет взгляд леденеть, а скорость движений многократно ускоряет.

Только когда опасность для девочки Шамана осталась позади, мы все выдохнули. И я ощутил странное чувство спокойствия. Вот теперь всё было правильно, так как нужно.

Мы не просто так называли друг друга братьями. Мы были семьёй, той, взаимные связи внутри которой крепче любой брони. Той семьёй, где ты не простотсвой. Где по отношению к любому из её членов ощущаешь необъяснимое чувство. Когда опасность угрожает хоть одному из нас, любой страх в отношении самого себя просто исчезает. Да и не важно, что там со мной будет, главное вытащить своего.

У нашего Шамана не было уязвимых мест. До появления в его жизни Алины. И какой-то ходячий труп решил ударить именно по ней, по живому сердцу нашего Шамана. Ответная волна меня даже удивила. Мы действительно практически начали войну. Не считаясь ни с чем, не соизмеряя размаха.

И никогда раньше я не был так уверен в своей правоте, как в тот момент, когда затянул на себе броник и пошёл вперёд, перекрывая подступы к дому, где засел Шаман. Никто из этих уродов не должен был прийти на подмогу твари, что осмелился похитить девочку Шамана и пытался ей навредить. А уж когда всё закончилось и непривычно бледный Шаман, нервно озираясь, сообщил нам что скоро появится мелкий шаманчик...

Нет. Ни секунды сомнений. Если в дом принёс грязь на ботинках, то нужно вымыть пол. Это естественно и логично. Вот и тут, мы просто убрались. А если бы знали про Шамана-младшего, то мы бы там просто бы устроили показательную казнь. И на х@ру я видел все законы, если они защищают такую падаль!

А Шаман... Шаман был абсолютно прав, что вцепился в Алинку. И мстить за неё он тоже имел право. Поэтому и сидел уставший, выматыный в край, но не сводящий довольного взгляда с Алины. Он своё заслужил!

Вот только... Меня постоянно, ежесекундно грызла мысль, что а вот я нет. Я сдал назад. Тогда, три года назад. Словно беззубый помойный пёс сбежал, стоило просто топнуть в мою сторону. Я тогда не стал драться за своё. Да я даже узнавать ничего не стал.

Сейчас эти мысли буквально сжирали меня. Особенно, под понимающими взглядами побратимов.

— Я готов, куда выдвигаемся? — влетел я в офис Сабира после звонка о проблемах Влада.

— Пока сидим, ждём. Но времени в обрез. Сам понимаешь, тратить его на лишние сборы, — пожал плечами Мавр. — А сын где? Я отправлю...

— Не надо. — Уверенно улыбнулся я. — Он с Белкой. Ну, то есть с Мариной.

И пока подтягивались наши, пока строились планы и объяснялись подробности, я прислушивался к себе. Это почти забытое "Белка" вырвалось так легко, так тепло внутри стало. Сейчас я даже секунды бы не думал над вопросом, доверяю ли я ей.

Ещё пока она лежала в больнице, а я варился в том, что накопали Влад и Сабир, я понял одну вещь. Мне она нужна! Неважно, что произошло тогда и почему она так поступила. А уж после дружеской беседы с парнями, когда мне Влад всё нутро наизнанку вывернул, я и вовсе винил во всём себя. Только такой полудурок как я, мог смотаться и не разбираясь, обвинить Маринку во всех своих бедах.

Я знал наверняка, что мои братья не станут никого выгораживать. И никаких скидок на возраст или пол делать не будут. Всё, что озвучил Влад, наверняка было проверено и перепроверено много раз. Чтобы и крупицы сомнений не оставалось. И я, зная парней, прекрасно понимал, что они умолчали обо всём, что можно было бы назвать их догадками или предположениями. Даже выводы из очевидных событий они не озвучивали. Только однозначные факты. Было то-то, то-то и вот это!

А для в этот момент не просто в очередной раз рушилось всё вокруг. У меня как будто включился свет в темноте, и я начал отчётливо видеть, что я и только я сам, разрушил тот мир, в котором был счастлив. Я не верил, что могу быть нужным такой девочке, какой была Белка. По сравнению со мной, она была во всём слишком. Слишком красивая, слишком правильная, слишком чистая...

Это я привык жить в дерьме, вот и искал его, ждал. Вот и накликал! Наверное, проще было поверить в то, что Марина меня обманывала и пыталась использовать, чем в то, что такая как она может выбрать такого как я.

Но я, взрослый мужик, не смог сдержать собственной глупой обиды. Обиды на то, что оказался прав, что не нужен, что всё было ложью. И ненавидел. Ненавидел её изо всех сил!

Как будто это она была виновата, что я сам не верил в ту жизнь, которой жил рядом с ней.

Но был ещё один момент. Во время рассказа о том, кто такая Алина на самом деле, меня зацепила одна фраза. Словно кто-то отвечал на мои вопросы вот таким способом. Речь шла о том, что отец Алины в своё время поверил уроду, укравшему девушку, получив на руки свидетельство о браке. Мол, официальные документы и печати заставляют в себя верить. Слишком глубоко в подкорке сидит убеждение, что печать из любой дичи делает важный документ.

Именно поэтому вся мразота, что живёт на разводилове, и представляется официальными представителями власти, сотрудники структур и компаний, что прочно связаны в мозгах у людей с государством.