— Но давление напрямую зависит от этого. Разве нет? — запоминал я.

— Да. Насколько сосуды успевают подстраиваться под скорость работы сердца и лёгких. Если грубо, — кивнула Лада. — Собственно, если всё вкратце подытожить, то именно запас прочности, приобретённый Мариной из-за её увлечения, и позволял нам с момента травмы почти привести её жизнь к норме. Но беременность...

— Гормоны, двойной круг кровообращения, за мать и за ребёнка, на одном сердце и легких, — вспоминал я объяснения Упыря. — Что?

— Ну... В принципе... Австралопитеки как-то же существовали, — удивлённо пробормотала она, глядя на меня.

— Очень смешно, — скорчил морду я. — Мне друг объяснил.

— У тебя? Друг, который что-то понимает в таком вопросе, как беременность? — хмыкнула Лада. — А этот друг, он сейчас с нами? В этой комнате? Хотя... Денис, а когда вы познакомились с Романом? Сдаётся мне, что не в момент его появления в госпитале, да? Он наёмник, у тебя большой опыт военно-полевой хирургии. Как же это я сразу не срастила?

— Давай ты потом его убьёшь, за то, что он меня пригласил на ваш новогодний огонёк, — попытался я вернуть разговор в нужное русло.

— А что, это он крыл Маринку матюками и стучал головой о стенку? — припомнила мне Лада. — Денис предложил мне ознакомиться с практикой лечения контузии. Сам понимаешь, опыт работы с такими повреждениями у военных специалистов не сопоставим с остальными врачами. Так что будем считать это его извинениями за твой визит в тот день. Я полтора месяца сверяла данные, которые протоколировали мои коллеги из военной медицины. И предложила Марине кое-что попробовать. Я была уверена, что мы сможем качественно улучшить её состояние и распрощаемся с внезапными резкими потерями сознания. Я взяла у неё необходимые анализы, перед стартом. Дальше можешь сам догадаться, какие результаты я получила. Теперь я сижу и пытаюсь сообразить, как можно минимизировать последствия беременности. Но я ни разу не гинеколог.

— А если посоветоваться с Алиной? — брякнул я.

— С какой Алиной? — нахмурилась Лада.

— С Власовой Алиной Андреевной? — вспомнил я имя Алины полностью.

— Главврач медцентра? — кивнула мне Лада. — Да, если кто и вывезет эту беременность, хотя шанс... То только она. Я пытаюсь по своей линии хотя бы постараться попасть к ней на консультацию по этой ситуации. Но пока не очень выходит. Общих знакомых у нас как-то не завелось.

— А если она возьмётся вести беременность Марины? — прямо спросил я.

— Роман, беременность Марины это просто вызов таланту и мастерству Алины Андреевны. И возможно, её бы этот случай заинтересовал. Но ты сопоставь величины. Она главврач престижного медцентра, результаты работы которого уже сейчас изучают. И эта престижность результат в первую очередь её трудов. К ней люди на приём едут даже с Москвы. Когда ей заниматься простой медсестрой? С какой стати? — расстроено вздохнула Лада.

— Ну, она вообще-то сама ведёт приём и ведёт беременных, обычных, по прописке, — пожал плечами я. — И я попрошу её принять Марину сразу, как только Марина решит всё окончательно.

— Да-а-а? По твоему всё зависит только от решения Марины? — удивилась Лада. — Я стесняюсь спросить, а ты кто, чтобы она тебя вообще слушала?

— Ну, я-то может и никто. Но мой побратим и сослуживец её муж, — ответил я, не понимая, что за рожи мне корчит Дэн.

— Погоди, — начала медленно подниматься Лада. — То есть, у тебя есть стопроцентный вариант согласия Алины Андреевны взяться за беременность Марины, а ты молча сидишь и чего-то ждёшь? Серьёзно?

— Гора, — заслонил меня собой Упырь. — Беги!

— Ага, — понял я. — И это, Лад, приютишь Мурза на пару-тройку дней?

— Убью! — прошипела она.

— Это да или как? — всё же уточнил я, вылетая из её кабинета.

Роман.

Ночевал я у Марины, этаким довеском к Мотьке. Мурз, словно почуял, что я договорился его сбагрить в не самые добрые руки, смотрел на меня исподлобья.

— Кошак, ну ты-то должен меня понять, — взял я его на руки, улучив момент, когда Марины рядом не было. — Ну вот тебя подобрали, и тебе хорошо. А я тоже так хочу. Ну что ты так смотришь? Тоже уже в курсе, что я сначала сам сбежал, а теперь обратно напрашиваюсь? Ну, будь мужиком, прояви солидарность. А я тебе потом рыбки притащу. Хочешь рыбки? Ты какую предпочитаешь?

— Рома, — осторожно позвала меня Марина, заставшая меня с котом на руках и услышавшая последние слова. — Мурз очень умный кот, конечно. Но не сможет тебе ответить.

— Слышала, что обычно кошатники говорят? Разговаривать с котом это нормально. Главное, чтобы отвечать не начал, тогда это уже к врачу, — засмеялся я.

— Смотрю, вы ладите, — улыбнулась Марина.

И вроде всё хорошо, но что-то такое мелькнуло в её взгляде, что мне совсем не понравилось. Словно эхо из прошлого. Моего прошлого, которое никакого отношения к Марине иметь не должно. Но это что-то кольнуло и исчезло, я даже не успел понять, что именно не так.

На следующий день я отвёз Марину и сдал на руки Ладе. Та настаивала на первичном осмотре и прочих необходимых процедурах. Я же вместе с Мотькой поспешил на встречу, о которой договорился через Монгола.

— Жаль, что эта Лена не гречанка, — беседовал я с Мотькой пока ждал. — А так мог бы хвастаться, что проплыл между Сциллой и Харибдой. Чего ты угораешь? Между прочим, они с виду только такие все из себя смазливые мордашки. Договориться с ними то ещё развлечение. Поверь, это тянет на подвиг!

Лена появилась с Монголом, а привёз их Влад. Я заверил его, что опасаться ему нечего. Ну, не совсем же я дебил, чтобы подводить побратимов к ситуации, когда их поставят перед выбором. Я или дражайшая половина.

А тут судьба надо мной знатно угарнула. Те, кого я смел мог записывать в первые ряды собственных недоброжелателей, оказались столь тесно связаны с той, кого я всеми силами пытался сохранить и вокруг кого крутились все мои мысли.

И когда я громко заявлял, что если Марина с ними распрощается, то для меня решится половина вопросов, жизнь намертво повязывала их с моими друзьями. С теми, кто уже для меня были семьёй.

Представив себе самого себя, только одного, без парней, я смог понять, чего хотел лишить Марину. Но именно это заставило искать варианты примирения. Тем более, что как показал разговор с Ладой, девчонки всего-то искренне переживали за Маринку. Оттого и меня воспринимали как врага. Но готовы были забыть о собственной неприязни, ради блага Белки.

Лена не делала вида, что не понимает, зачем я напросился на разговор. Место встречи назначала она, и я сразу узнал стоящее в стороне здание. Лена выбрала одну из малочисленных скамеек, по каким-то особым приметам, известным только ей.

Шли мы к этой скамейке втроём, обмениваясь вопросами, точнее Лена указывала мне на то, что ребёнок всё время таскается за мной, и что Марина мне за это когда-нибудь настучит.

Я про себя это отметил, как добрый знак.

Поворчал, что она, как и Лада, называет Марину Димой.

— Ладно бы она ещё хоть чем-то на мужика походила, — не мог понять этого я. — За что её Димой называть?

— Очевидно. За стойкость, за характер, какие не у каждого мужика найдёшь. За отсутствие привычки жаловаться, за не умение ныть и давить на жалость, — с ходу перечислила мне Лена. — Ну, и фамилия у неё Димушкина. Фамилия её отца, которую она восстановила после суда. Ты ведь о ней и о тех событиях поговорить хотел?

— О тех событиях я прекрасно знаю, — кивнул я. — Друзья помогли восстановить правдивую картину. Да, я узнал это всё слишком поздно, меня не было рядом с Белкой в тот момент, были вы. Но сейчас я здесь.

— А Димка для тебя отличное решение всех твоих проблем, — и не думала скрывать своё мнение Лена. — Ты, с твоим поганым характером, мерзким языком и почти бандитским прошлым, мало на что из приличной жизни можешь рассчитывать. А тут Димка. Надо было быть совсем без зачатка мозга, чтобы не воспользоваться такой удачей.