— Сейчас буду, — помрачнел я.

— Что случилось? — сразу поняла Марина.

— Большие проблемы у одного из моих братьев. Тех, с кем я служил. Нужна моя помощь, — ответил я, начиная собираться.

— А как же Матвей? Куда? — прижимала она малого к себе.

— Дед Мавра присмотрит, — не скрывал я и замер. — Марин, а... А может...

— Да, оставляй. Я справлюсь! — кивнула она даже не дослушав.

— Спасибо, Марин, — я на минуту прижал её и Мотьку к себе.

Быстро поцеловал в щёку сначала сына, потом Белку, пока она не пришла в себя и рванул в офис Сабира.

Марина.

Дверь за Романом давно закрылась. А я всё стояла в растерянности. Кажется недавно мы общались с девочками, и я была совершенно с ними согласна, что мне следует держаться от Романа подальше.

Я не обладала интуицией или даже талантом Лады, моментально чувствующей людей. Сколько раз было, когда кто-то появлялся в госпитале, и вроде приятный человек, а Лада держалась холодно и в стороне. Потом уже выяснялось, что и не чист на руку, и сплетни пораспускать любит, и за отдельную плату с готовностью "помогает".

Не было у меня и связей, и опыта Лены. Та могла за два звонка поднять сведения о любом человеке.

Мы с Милой, как любили шутить девочки, всё никак не могли понять, что сказки остались в детстве. А мы всё не хотели или просто не видели выхода в реальность.

Я всегда во время таких споров улыбалась и молчала. Как объяснить, что мне, наверное, так проще жить. Верить, что не делая гадостей другим, не получишь их для себя. И хотя в моей собственной жизни было достаточно примеров обратного, я упорно старалась запоминать только хорошее. Я не позволяла себе пройти мимо чужих проблем.

— Пока сердце слышит чужие слёзы, значит оно ещё живое, — всегда говорила бабушка. — А пока сердце живо, жив и сам человек.

В то время, когда мир вокруг меня в мгновенье превратился в хаос и руины, именно эти слова жили в моих мыслях и не позволяли прекратить собственные мучения.

И ещё благодарность.

С того утра, когда в наш цветочный магазинчик неожиданно пришёл полицейский и забрал меня для уточнения, как он сказал, в отдел, я чувствовала себя так, как вероятно ощущают себя те из альпинистов, кто срывается в пропасть. Тот, в кого я верила, кому доверяла без оглядки и сомнений, оказался лишь миражом. Фантомом, о которых порой тихо говорят те, кто поднимается на самые высокие пики. Холод, усталость и разряженный воздух порождает удивительно реалистичные видения. Кто-то видит ушедших в последний подъём друзей, кто родственников, что остались дома.

Опытные альпинисты знают, что это верный знак присматривающейся гибели. Потому что подъём в условиях искажённой реальности ведёт именно к ней. Каждый выступ может оказаться не верной опорой, а обманом.

Для меня таким фантомом был Роман.

Но к своему удивлению, у меня оказалась надёжная страховка, удержавшая, пусть и на самом краю. Лена и Лада.

Именно они не прошли мимо меня, окончательно сорвавшейся и стремительно несущейся с обрыва. И по правде сказать, они имели право чего-то от меня требовать и ставить условия. По крайней мере, я в этом была уверена. Они же лишь просили быть осторожнее, и держаться подальше от того, кто однажды уже воспользовался мной и причинил слишком много боли. Да и появился в моей жизни вновь Роман совсем не лучшим образом. Словно специально старался подтвердить все худшие предположения и выводы девочек.

Но вот уже в который раз при встрече с ним я видела того, прежнего Рому, того, чей позывной я посчитала знаком судьбы. И каждый раз я хотела спросить, почему? Почему тогда он так поступил?

И не решалась. Перед глазами прочно стояла картина из прошлого, тот момент, когда я, сбежав из больницы, искала его, чтобы задать эти вопросы. И нашла. В клубе, где он развлекался среди толпы девиц, чей вид не оставлял сомнений в их роде деятельности. Я помнила каждое слово, всё, что он, издеваясь и смеясь, громко говорил на весь клуб, перебивая даже колонки.

А сейчас, уже решив после его последнего посещения, что надо просто прекратить это общение, тем самым себя обезопасив, я почему-то вновь промолчала.

Я не сразу вынырнула из своих мыслей. Но опомнившись, встретилась со взглядом молча меня разглядывающего Матвея.

— Ты и есть причина, по которой я каждый раз обещаю себе, что эта встреча точно последняя, но никак не сообщу об этом твоему отцу. Эх, правы девочки, бесхарактерная я и безхребетная, — потёрлась я носом о щёку мальчишки. — Пойдём, покажу тебе свои владения.

Я всё никак не могла спустить Матвея с рук, но даже разбор продуктов стал настоящим испытанием. Зато я кое о чём вспомнила. В соседнем подъезде жили молодые родители. И я неоднократно приходила к ним, так как они знали, что я работаю в детском отделении и попросили в своё время разрешение обращаться за помощью. Я с радостью обменялась с ними телефонами.

Ребёночек у них уже подрос, и они недавно развесили по подъездам объявления, что отдают детскую мебель. Я позвонила, спросив, не разобрали ли ещё.

— Ой, нет. Одна девушка пришла, но она видимо не поняла, что всё было в использовании, и очень разозлилась, — ответила мне Олеся, с которой мы стали неплохо общаться.

В результате, уже через полчаса, её муж принёс и помог отрегулировать детский стульчик-трансформер и детскую кроватку. Особенно меня порадовало, что если открутить два фиксатора, то она превращалась в качалку.

— Марина, простите за вопрос, — извинился он. — Вы усыновили ребёнка?

— Нет, — засмеялась я. — Это сын одного... Дальнего родственника.

Я немного запнулась, соображая, кем представить Романа. И решила, что наверное самое верное, это считать бывшего мужа дальним родственником.

— Но не переживайте, ничего не выкинется. Он недавно вернулся в город, и для ребёнка ничего нет. Спит с отцом на диване, — заверила я.

— Да мы просто... Поздравить хотели, если вдруг, — признался муж Олеси.

После его ухода прибежала и сама Олеся. Она принесла бампер на кроватку и матрас.

— Марин, у нас Лёлик на наматраснике спал, водонепроницаемом. Так что ничего никуда не попало. Ты не думай. И то, мы меняли каждые полгода. Этот вообще купили почти перед тем, как отказаться от детской кроватки, — объясняла она.

Пронесла она сразу два комплекта постели для кроватки.

— Один, тот что чисто белый, свекровь подарила, но мой сразу сказал, что, мол, как в армии. А этот, с вьюнком, я купила. Мне сказали, что девчачий, — закатила глаза Олеся. — У нас ещё вещей много осталось. Что одевали раз или два, половину и вовсе не успели надеть, а уже выросли. Возьмёшь?

Я согласилась, и радостно поблагодарила.

— Так, похоже, надо тебе в шкафу пару полок отводить, — смеялась я, разговаривая с Матвеем.

Разбор вещей мы с ним всё же отложили. Я решила, что наверное самое время попробовать нормализовать питание мальчика. Сначала я просто сварила немного картофеля и моркови в молоке, несколько раз перетёрла через сито и разбавила молоком, в котором эти овощи варились. Соли добавила буквально по крупинкам.

Матвей доверчиво открыл рот, встречая первую ложку. За следующей он уже тянулся как галчонок, широко открывая рот.

— Не торопись, — улыбалась я.

День понёсся среди хлопот. Пересмотреть и разложить вещи, застелить кроватку, уложить Мотю на обеденный сон. Приготовить ужин и обед на завтра, накормить проснувшегося ребёнка. На полдник я просто потёрла обычное зелёное яблочко.

Было забавно наблюдать, как Мотя чуть морщился от кисло-сладкого фруктового пюре, чмокал и облизывал губки. Новшество ему явно нравилось.

— Ну всё, достаточно, — убеждала его я. — Мы сегодня и так покушали овощного супчика, геркулесовой кашки и яблочного пюре. Достаточно новшеств для одного дня.

Звонок домофона меня даже немного напугал. Я совсем забыла, что Лада обещала забежать после работы.

Она конечно не могла не проконтролировать как я себя чувствую после выписки.