— Подожди, но твоя Кира вроде даже не напоминает тебе о том периоде, — хмурился я.

— А зачем? Я и сам всё прекрасно помню, — чуть улыбнулся Сабир. — Я просто украл её и не отпустил. Я убивал и готов убивать впредь за право быть рядом с ней и её покой.

— Мавр! Ты сам себе придумал якобы обиду твоей жены, причём ту, которую она сама тебе давно простила, — покачал я головой.

— Она простила, не знаю как, но простила. А вот я себе того дня простить не могу. — Посмотрел на меня Сабир.

— Хочешь сказать, что если мы сойдёмся с Мариной, то чтобы я был готов к тому, что буду бояться её недоверия? — уточнил, правильно ли понял причину этого рассказа, я.

— Ром, — вздохнул Сабир. — В моей жизни за время разлуки с женой не было других баб, у меня не появилось детей... А Амиран и Тайгир, которые всё это время исполняли мой долг и заботились о моей жене, всеми силами старались защитить мою жену. И лишь заранее гарантировали соблюдение её интересов. Марина же... Те девочки, Лена и Лада, заняли твоё место. Спасали, защищали, поддерживали. И они ненавидят тебя. Это очевидно. Но для твоей жены они самые близкие люди. Надёжные, проверенные, заменившие семью. Бесчеловечно ставить её перед выбором. Да и неизвестно, на чью сторону она встанет. При всех вводных, конечно, лучше оставить девочку в покое.

— Как тебе надо было оставить в покое Киру? — прямо спросил я.

— Я не мог, — ответил Сабир.

— Почему? — докапывался я.

— Потому что тогда бы я просто сдох, — пожал плечами Сабир. — Всё просто, Гора. А ты себе этого позволить не можешь. У тебя сын. И тебе надо думать ещё и о том, как лучше для него.

Эти слова друга вертелись в башке весь вечер. Даже вернувшаяся не вовремя мамаша с её визгами была просто выслана на х@й.

— Вот такие дела, Мотьк. То я сам разговаривать не хотел, а теперь этого просто нельзя. Не расскажешь ничего и не спросишь, — пытался унять головную боль, сжав виски, я. — Легко сказать, не ставь перед выбором и думай как лучше для сына. А если лучше, это повторить подвиг Сабира и украсть нам с тобой Белку. С нами пусть живёт!

В башке не хотела удерживаться мысль, что самой Белке ни я, ни я с Мотькой, вообще на хрен не сдались. И что может это я рисую себе что-то, а она просто проявила доброту.

Я как-то пропустил момент, когда мне стало насрать на то, что я слышал запись её показаний. Сейчас вспомнилось, что голос звучал как-то странно. Что-то такое было в выражении...

— Что, если эту запись сделали уже после травмы? — рассуждал я. — Моть, вот смотри какая дрянь в башке. Я ведь за эту запись её прибить хотел и забыть ко всем чертям. А сейчас, когда меня, как обоссавшегося котёнка натыкали носом... На черта она так долго тянула? Зачем доводила до такого? Раньше надо было соглашаться говорить всё, что угодно. Прикинь, единственное, что меня заботит, это почему она не дала нужные показания сразу?

Мотька перевернулся на живот и старательно изображал змейку или черепашку, стараясь доползти до края дивана.

— А знаешь, что мы с тобой сделаем, Моть? Дядя Упырь тут хвастался, что он завтра оперирует совместно со своей Упырицей. И пока эта Цербер будет занята, мы проскользнём к Маринке. Да, малой? — решил я. — А то чего она всё одна и одна в этой своей палате лежит? И про всю эту хурму ни слова.

От этого решения как будто дышать стало легче в разы. Но оказалось, что одна хорошая мысль, приводит за собой вторую.

— Сабир, скажи пожалуйста, а твоя жена, умеет готовить фаршированные грибы? — позвонил я другу.

— Моя жена не только умеет их готовить, но и готова тебе помочь. Ты же для Марины? — ответил Сабир после небольшой тишины в трубке.

— Тише ты, если Влад услышит и дойдёт до Упыря, ты мне всю операцию по проникновению на территорию противника завалишь, — насторожился я.

— Гора, ты ж всё время в штормах ходил, а у тебя оказывается такой талант диверсанта, — заржал Сабир. — Приезжай, мы с женой и детьми одни дома. Никто не узнает. Переночуете у нас, мальчишки пообщаются. А утром у тебя наряд по кухне.

К обеду следующего дня, я, внимательно осматриваясь, миновал детское отделение, и по лестнице, о которой узнал в прошлый раз, поднялся на нужный мне этаж. Усмехнувшись отметил, что кругом толпы народа, но особенно внимания никто ни на кого не обращает. Чуть тормознул у знакомой палаты.

Знать бы тогда, кто именно лежит через стенку! Увидь я Марину в таком состоянии тогда, сразу бы мозги на место встали. Уж соотнести её состояние и странные показания я бы смог.

Прежде, чем войти, прислушался. Вроде за дверью тишина. Поэтому я осторожно приоткрыл дверь и пролез в палату, прикрывая за собой створку.

— Фух, к тебе не пробраться, — обернулся я к Марине, с любопытством следящей за мной.

Машинально отметил, что заметив выглядывающего из-за лямок эргорюкзака Мотьку, Белка заулыбалась, я чуть выдохнул.

— Я тут подумал, что сладкое тебе наверное уже надоело, — протянул я ей стеклянный контейнер с грибами. — И вот, это гранатовый сок какой-то супер-присупер. Первый отжим и сразу в моментальной заморозке. Так что пей аккуратно, он холодный. Это мой друг для своей жены раздобыл. Мол, всё, что в магазине это уже не полезный сок, а гранатовый уксус. Кислота одна.

— Ты готовил грибы? — удивилась Марина, протянув руки к Мотьке.

Я конечно сразу ей его передал. Малой тоже заметно повеселел, увидев Маринку.

— Конечно, — кивнул я. — Под присмотром конечно. Но сам. Вырезал ножки, смазал всю шляпку майонезом, потом забил смесью ветчины, жареного лука, тёртого чеснока и сыра. В духовку на пятнадцать минут. Потом на каждый положил половину ломтика плавленного сыра и посыпал грецким орехом. И ещё на минут пять в духовку. Ты вроде также делала.

— Да, просто удивилась, что ты запомнил. — Кивнула Белка, щекоча Мотьку.

Тот применил запрещённый приём и полез громко целоваться к Маринке. Та засмеялась. Всё её внимание было сосредоточено на малом, поэтому она и не заметила, с каким выражением на морде я за ней наблюдаю. Она всегда была красивой. И даже худоба её не испортила. Она просто стала казаться ещё беззащитнее, чем была.

Я несколько раз напомнил Белке, чтобы она поела. Даже пришлось забрать Мотьку, с которым она играла. Марина подробно расспрашивала о его самочувствии.

— Не переживай, последствий прививки не осталось. Снова вечно голодный. Куда только столько влезает, — хмыкал я.

— Он не наедается. Ему эта смесь... Ну вот если тебя месяц кормить огурцами. И даже без хлеба. Вот что питательного и полезного может быть в ложке порошка, разведённого водой? А у Матвея сейчас самая активная фаза роста. И вон, всё в рот тянет. Плюс обильное слюноотделение. Похоже скоро зубки начнут появляться, — чуть нахмурилась Марина.

— Да, я помню, ты говорила, что надо вводить прикорм. Боюсь я с этим не справлюсь. Объяснишь, если что? — ухватился я за повод продолжить общение.

— Конечно, мне не сложно, — улыбалась Марина.

Уходить не хотелось, но пришлось.

— А то сейчас прилетит твоя гар... Главная подруга, и опять будет ругаться, — хмыкнул я, уходя.

Во второй раз мы с Мотькой хотели навестить Марину в день назначенного нам приёма. И оказалось, что приехали мы как никогда кстати. Марина выходила с вещами, её выписали домой. Поэтому она снова побыла с нами у врача, а потом мы отвезли её домой.

По дороге я зарулил на рынок, и мы пошли за продуктами. Я таскал сумки, а Марина держала Мотьку. Конечно я помог поднять сумки в квартиру. Знакомые стены, обои, которые я клеил в подарок Маринке к новому году, идеально чистая белая плитка на кухне... Всё накрыло волной воспоминаний и чувством ноющей пустоты.

Сложно было оказаться случайным гостем в том месте, где ощущал себя счастливым и нужным. Я думал, как бы напроситься, чтобы остаться здесь на чуть-чуть подольше, когда раздался звонок.

Звонил Сабир с сообщением, что какой-то урод украл Алину, девочку Влада.

— Подробности на месте, — мрачно сказал Мавр. — Матвея вези сюда. Поедет к деду. Не переживай, присмотр будет надёжным.