— Трудно? — даже с каким-то сочувствием спросила она.

— Ты не представляешь! — честно признался я. — Иной раз просто затык, стою, как дебил и думаю, а как это сказать без мата-то? Как там... Реальность ворвалась в мою жизнь неудержимой чередой неприятных событий. Пока ещё выговоришь! А раньше скажешь, всё, пи@дец б@я, и всем всё понятно сразу!

— Бья, — радостно повторил Мотька, размахивая соской.

— Да это просто какой-то звук, — начал оправдываться я, под строгим взглядом Марины.

— А я ничего другого и не ожидала, — фыркнула она.

— Тем более, это он твои надежды оправдывает, — выкручивался я.

Мотьке же походу просто понравился новый звук. Он размахивал соской и резко, отрывисто выкрикивал своё это "бья".

— Ну, хорош, малой! Ты и так меня подставил по полной, — ворчал я, ставя перед Белкой большую чашку кофе и блюдце с кремово-ореховыми безе. — Пробуй. Частить с этим всё равно не стоит. Но во-первых, ты покушала.

— На пустой желудок я его давно уже не пью, — кивнула Белка.

Конечно она давно знала всё, что я узнавал совсем недавно.

— Здесь кофе на молоке, один к двум. То есть одна часть кофе, и две жирного молока. Не разведённого. И молоко здесь основа, а не так, цвет разбавить. — Перечислял я. — Зерна арабика, в ней кофеина меньше, чем в рабусте. В гейзерной кофеварке небольшой период заваривания, что не даёт зёрнам сильно вывариться. Ну и ещё, чем мельче помол, тем больше зёрна отдают воде, и напиток получается более насыщенный именно кофеином и прочей лабудой. Поэтому я взял грубый помол. И тёмную обжарку.

— Почему? — удивилась Белка. — Я всегда выбирала светлую.

— А ты этого не знала? — пришёл мой черёд удивляться.

— Ну не могу же я знать вообще всё, — засмеялась Белка.

— Мне этот секрет открыла Фируза. — Вспомнил я одну из родственниц Мавра по жене.

— Фируза? — что-то такое мелькнуло во взгляде Марины.

— У Сабира есть жена, у неё есть две подруги, почти сестры, и два брата. Старшего ты знаешь, он присвоил себе вашу Милану, а младший, Тайгир, женат на Оксане, одной из подруг Киры. Вот у этой Оксаны по отцу есть родня, двоюродная сестра, племянник с его мамой и младшая сестра. Отец у них один, матери разные. Вот эта младшая сестра и есть Фируза, — быстро объяснял я хитросплетения новых родственных связей Мавра. — Она учится на повара, ну и вся родня дегустирует её домашние задания. Так вот, она услышала наш разговор с Упырём и влезла. Оказывается, насыщенность кофе кофеином не зависит от степени обжарки. Кофеин термически устойчив.

— Вот как? Интересно, — действительно заинтересованно слушала Марина.

Главное, вот это странное выражение из её взгляда исчезло.

— Да, неважно, какая обжарка, количество кофеина при одинаковом помоле будет одинаковым, — передавал я небольшую кондитерскую хитрость. — А вот вкус зависит. Поэтому для кофейной пропитки, суфле там всяких и крема берут именно тёмную прожарку. Вкус более выражен, в основном из-за более стойкого и сильного запаха, ну и кофейной горечи. Собственно из-за этой горечи, мы и воспринимаем кофе из таких зёрен, как более крепкий. На самом деле, просто более насыщенный вкус и аромат напитка.

— Ты всё это узнавал... Зачем? — задумчиво спросила Белка.

— Я знаю, что ты любишь. И наверняка скучаешь. Но меньше всего я хочу тебе навредить, — честно признался я. — А почему спросила?

— Просто... Столько усилий, явно же не за одну беседу ты всё это узнал, и всё ради того, чтобы угостить меня кофе? — мягко улыбалась Белка.

— Ну не просто кофе, а таким, чтобы было вкусно, понравился, а последствий не было. — Довольно оскалился я.

После кофе я оставил Мотьку с Белкой и собирался вынести мусор. И так отходы от вчерашней рыбы, хоть я их и завернул в отдельный пакет, начинали попахивать. По дороге я хотел захватить и Белкины сапоги. Потом поставить перед фактом.

Я уже запихнул их в пакет, благо Белка подогревала малому сок и была занята. Наблюдал за мной только Мурз. Но хрен пойми откуда вылезли сомнения.

— Мариин, — позвал я, тяжело вздохнув.

— Что такое? — выглянула она с кухни.

— А можно я твои сапоги выкину? Я их уже в мусор убрал, — спросил я, рассматривая потолок.

— Они старые, это правда, но до конца сезона я надеялась доходить. А потом попрощаться. Там только молнию заменить, — в голосе явно было слышно смущение.

— Вот в этих доходи, и молнию на них менять не надо, — достал я припрятанный пакет.

— Красивые, — улыбнулась Белка. — Сколько стоят? У меня отложено на замену, я тебе верну.

Ничего нового я не услышал. И к этому я был готов. Даже когда кто-то из парней спросил, что непонятно, почему Лена и Лада, явно не бедствующие, не помогли подругам деньгами, я сразу сказал, что не знаю, как Милана, а Белка не примет. Ну, вот такая она. Её мать своими попреками приучила, что за всё нужно расплачиваться. Поэтому, услышав ожидаемый ответ, я чуть не рассмеялся.

— Зачем туда-сюда деньги передавать? Просто вычти из моего долга, — оскалился я.

— Какого долга? — удивилась Белка.

— А вот за него, — ткнул я пальцем в Мотьку. — Ты с ним сидишь сутками. Считай няня. Тебе озвучить расценки на няню, да ещё круглосуточную? Да ещё с твоей квалификацией? Медицинское образование, опыт работы сестрой реанимации, мало ли чего проглотит или аллергия какая-то, опыт работы медсестрой в детском отделении, питание... Да с таким резюме у тебя работа на год вперёд будет расписана.

— Так я же не за деньги, — растерянно хлопала глазищами моя Белка. — Я просто...

— Ну вот и я просто. Так что решай, или ты просто, и я просто, или приступаем к расчётам. — Может она бы ещё и посопротивлялась, но Мотька у неё на руках был моим неоспоримым преимуществом в споре.

— Спасибо, — сдалась она.

— Померишь? А я тогда коробку выкину, — обрадовался я.

— Сейчас, выкинет он, — всё-таки спорила Белка. — А сапоги в чём летом хранить?

Но мерить не отказалась. Я переживал, что напутал с размером. Сама Марина была очень миниатюрной, ну и размер ноги был то ли тридцать пять, то ли тридцать шесть. Или это она на зимой носила тридцать шестой, под носок, а размер был тридцать пятый? Вот таких подробностей я не помнил.

Но к счастью, взяв тридцать шестой, угадал. На тонкий домашний носок сапоги были свободны, а вот на колготки и допустим тёплый носок сядут идеально.

Каблучок был небольшим, сантиметров пять всего, но широким и устойчивым. А главное голенище село по ноге и не болталось.

Белка так и крутилась перед зеркалом с Мотькой на руках. Было заметно, что подарок ей понравился.

— Если что на них гарантия, — предупредил я.

— Я знаю эту фирму, у них в городе несколько магазинов. Думаю, гарантия понадобится только в экстренном случае. У них очень красивые модели, и шьют качественно. Я носила их обувь, — улыбалась Марина.

Только за дверью я выдохнул. Ну вроде и не сам за неё решил, и смог вручить так, что она не отказалась. Вот только это не было даже каплей в море. И надо было хорошо подумать, как вернуть ей долги за машину. А там сумма была побольше стоимости сапог.

Роман.

Жизнь как будто с режущим скрипом и летящими во все стороны щепками, вопреки всем стрелкам и поворотам, вдруг повернула на нужные рельсы.

Когда она выходила на сутки, я ехал в ночь к ней на работу. Белкины выходные мы проводили втроём. Оставались у неё ночевать. Даже малой похоже привык к такому графику. Словарный запас у него пополнялся. Помимо полюбившегося "бья", ещё появилось "бей". Судя по тому, что так он говорил только в присутствии Маринки, это была вариация моего "Белка".

— Ты бы переходил девочку по имени называть, — хмыкал на это Влад.

— Я об этом думал, — признался я. — Но не уверен, что малой сразу Мариной её называть будет. Скорее всего выйдет только ма. И будет это выглядеть так, словно я учу сына называть Белку мамой. Давлю на неё, используя искренние чувства привязанности между ней и малым. Похоже на гнилой шантаж.