— Ах вот как... - улыбка последнего померкла. — Предыдущие данные мне уже знакомы. Печально правда, что уж скрывать. Но о каком тогда счёте речь, если вы же сами отказали во всех наших притязаниях, оперируя тем, что Марина Леонидовна не вступала в права наследования?

— О том счёте, который никак не связан с наследством. Более того, вы были обязаны известить Марину Леонидовну о том, что этот счёт действительно был открыт её матерью, десять лет назад, когда Марине Леонидовне было одиннадцать лет. Счёт на её имя, до момента её совершеннолетия. Более того, счёт пополнялся ещё шесть раз, последний за год до наступления срока вступления в права распоряжения. Ну и как вы видите, задолго до того самого злополучного тендера. Как вы понимаете, никакого отношения к проблемам матери моей подзащитной этот счёт не имеет. Более того, само основание его открытия автоматически делало невозможным использование этого счёта, как обеспечения кредита Леоновой Светланы. Так что ваш сотрудник сообщил Марине Леонидовне заведомо ложную информацию три года назад. — Лена говорила тихо, спокойно, едва заметно улыбаясь. — А вот ещё одна папочка, здесь выписки, заключения и освидетельствования моей подзащитной. Из которых явно следует, что в тот период она была временно недееспособна в результате травмы, полученной в ходе противоправных действий бывшего следователя Крыцына. Чем и воспользовался ваш сотрудник. То есть, в его лице, ваш банк воспользовался физическим состоянием клиента и его незнанием в целях незаконного присвоения денежных средств со счёта Марины Леонидовны. Мне очень нравится сумма этих денежных средств. Тянет на хищение в особо крупном.

— Откуда у вас эти документы? — нахмурился Серго Анастасович.

— Найдены во время обыска в доме Леоновой Светланы после её задержания, — пожала плечами Елена. — И скрыты прокурором Николаем Юрждицким. Но вы ведь в курсе последних событий?

— О тщательной операции по борьбе с коррупцией и организованной преступностью во властных структурах нашего региона, где отец и сын оказались по разные стороны баррикад? — скривился, но быстро вернул на лицо улыбку Серго Анастасович. — Ну, знаете, об этом сейчас даже воробьи на проводах щебечут. Герой, погибший в борьбе за справедливость и чтящий закон превыше даже кровного родства. Пышные торжественные похороны с почестями и прощальным салютом транслировали повсюду.

— Представляете, Николай Юрждицкий не уничтожал ранее скрытые им документы и доказательства, а создал свой архив. Даже приобрёл для этого отдельную квартиру, где и жил последние годы. Говорят, зрелище монументальное, — чуть понизила голос Лена. — Прокуратура и отдел по борьбе с коррупцией до сих пор под впечатлением от увиденного. Они едва приступили к разбору этого наследия, не побоюсь этого слова. И вот, первые листочки посыпались.

— Я, откровенно говоря, был не в курсе подробностей, — озадаченно нахмурился Серго Анастасович, по прежнему не замечая меня. — Сами понимаете, я оперирую только теми данными, которые мне предоставляют в отчётах ответственные сотрудники. К сожалению, обратная сторона доверия такова, что случаются вот такие ситуации. Как показывает практика, нечистоплотные на руку сотрудники встречаются даже среди высоких чинов прокуратуры. Что уж говорить о коммерческих банках.

— Действительно. Говорить нужно о том, нужны ли в городе такие банки, где нечистоплотные на руку сотрудники так легко вводят в заблуждение своё руководство и похищают миллионы со счетов клиентов, — мягко вступил в разговор Амиран.

— Простите? Ваши слова нужно понимать, как угрозу? — поднял взгляд от бумаг второй представитель банка, полный, с залысинами, в тонких круглых очках, создававший очень неприятное впечатление.

Для меня это сочетание казалось странным, как-то в моей жизни полные люди были связаны с улыбкой, вкусной едой и добродушными шутками.

— Мои слова нужно понимать, как вопрос, — сложил руки в замок Амиран. — Риторический. Так вернёмся к деньгам. Они похищенны тем самым сотрудником с лишними, то есть нечистоплотными руками?

— На данный момент мы не можем дать однозначный ответ. — Поправил ворот рубашки Серго Анастасович. — Но пока мы здесь беседуем, Николай Валерьевич уже дал распоряжение начать внутренеюю проверку по данному обращению...

— А что здесь проверять? Моей подзащитной банк препятствует в получении принадлежащих ей средств без каких-либо оснований. Это как минимум. Как максимум присвоил себе, — улыбалась Лена. — И то, и другое будет иметь скорые и очень неприятные последствия. И вам это очевидно так же, как и мне.

— Мы сейчас проверяем, что произошло со счётом, — недовольно скривился банкир.

— Какая разница? — нахмурился Амиран. — Банк несёт ответственность. Если какой-то ушлёпок, пользуясь своим положением украл эти деньги, то вы просто их компенсируете. И сам вклад и сумму процентов за период. Там в документе указано, что вклад был под процент. И все эти три года на него тоже должны были начисляться проценты.

— Амиран Аланович, при всём моем огромном к вам уважении, — положил руку на грудь банкир. — Это уже финансовые вопросы, которые относятся к тем сведениям, которые не подлежат разглашению. Как и обсуждению в присутствии третих лиц.

— Я не третье лицо. Я племянник. Марина Леонидовна является сестрой моей многоуважаемой матушки и как вы понимаете, моей тётей. К сожалению, моя тётя очень хорошо воспитана и отличается скромностью. Поэтому о некоторых вопросах я узнал буквально на днях. — Ответил ему Амиран.

Серго Анастасович только бегал взглядом с меня на Амирана и обратно.

— Но этого не может быть, — не выдержал он.

— Чего не может быть? Вы утверждаете, что у меня нет матери или что моя матушка не может быть многоуважаемой? — наклонил голову Амиран.

— А... А, — банкир не мог вымолвить и слова и посмотрел на Рому, стоящего за моим стулом.

— Это муж, — накрыла я его руку на своём плече своей ладонью. — Я полностью ему доверяю. Особенно в финансовых вопросах, как вы говорите.

На меня посмотрели сразу все. Кажется о моём присутствии только-только вспомнили.

— Но пришли сразу с адвокатом и угрозой обратиться в суд, — впервые обратился именно ко мне банкир. — Вы просто могли бы прийти на консультацию по данной проблеме, мы поговорили бы с вами...

— Нет! — перебила его я. — Одна я уже приходила. Теперь пусть решают этот вопрос те, кто точно не даст меня обмануть.

— Вы так уверены, что мы хотим вас именно обмануть? — попытался завязать разговор Николай Валерьевич. — Но желая не быть обманутой, вы можете попасть в куда большие неприятности. Вы напрасно нас опасаетесь, банк заинтересован в безопасности своих клиентов в первую очередь.

Он внимательно смотрел на меня, казалось, отмечая каждый вздох.

— Я вас не опасаюсь, — прямо ответила я. — Тем более, что точно уверена, что близкие мне люди не просто заинтересованы в моей безопасности и благополучии, они уже неоднократно доказали это делом!

Марина.

В банке мы провели ещё около трёх часов. И мне ещё дважды приходилось прямо говорить о том, что я не собираюсь куда-то отходить, о чём-то говорить и тем более, что-то обсуждать или подписывать без присутствия своих близких.

Сотрудники банка под предлогом каких-то финансовых тайн и непонятных мне положений пытались отвести меня в другой кабинет.

— Марина Леонидовна, ваше поведение может вызвать у нас опасения, что вы сейчас действуюте не по своей воле... - попытался надавить на меня Николай Валерьевич.

— А ваше поведение уже вызвало у меня уверенность, что вы во что бы то ни стало пытаетесь не отдавать мне мои деньги, — почувствовала я давно непривычную уверенность в себе. — И всё больше склоняюсь к решению вообще уйти отсюда. А вы потом в суде будете объяснять с какой целью пытаетесь заманить меня в изолированное от моих спутников место. Я вообще в положении и начинаю волноваться, пульс учащается. Для меня это тревожный симптом. О чём вы наверняка знаете, ведь медицинские документы у вас на столе. И я уверена, что их содержимое для вас не новость. Вы пытаетесь довести меня до кризисного состояния?