Я рефлекторно дёрнулся ответить, но наручники не дали. Удары посыпались градом. Эти трое прерывались только чтобы поинтересоваться, не готов ли я говорить. Несколько раз подряд прилетало по притянутым к железной раме рукам. Били намеренно дубинкой по пальцам. Хруст костей не заставил себя ждать.

В какой-то момент, я даже не понял от кого, мне прилетело ботинком в зубы

Впрочем, зубы терять мне было не впервой. После возвращения с контракта первым делом вставил виниры.

— Твоя тёща очень просила, уж очень ей твоя улыбочка не нравилась, прикинь? — хохотнул кто-то над головой.

Потом меня облили холодной водой и чуть ли не за шкирку, как мешок с дерьмом, потащили обратно.

Камера встретила меня тишиной.

— Дела, — протянул чекист.

— А он не кончится? — прогудело с стороны окна.

— Не должен, вроде крепкий орешек, — поднёс мне кружку с трубочкой из части ручки чекист. — Здесь холодная вода, пей. На вопросы просто прикрывай глаза. Точнее глаз. В пресхате был? Внизу?

Я закрыл один глаз, второй и так затёк и не открывался.

— Они услышали, что хотели? — спросил чекист. — Нет?

Я снова закрыл глаз.

— Значит, продолжат. С утра субботы ещё можно напороться на лишние вопросы, а к вечеру здесь тишина и никого. И так до понедельника. Привезли тебя ночью... Скорее всего, ты и не оформлен даже толком. По крайней мере, в карантине не был. Сечёшь, о чём я толкую? — чётко и холодно описывал задницу, в которую я попал Чекист. — Вижу, что понимание есть. Видно вцепились в тебя всерьёз. И до понедельника, такими темпами, ты можешь и не дотянуть.

Я прикрыл глаз.

— Есть кто-нибудь, кто мог бы тебе помочь? Кому можно было бы сообщить где ты? — тихо спросил он.

Я думал. Сообщить кому действительно было. Цифры номера рекрутёра я помнил наизусть. И о том, что ценой за помощь будет новый контракт я тоже понимал. Довериться явно бывалому зэку? А иного выбора не было.

Пока меня пытались сломать в подвале этого СИЗО, я наконец-то сложил пазл. Вся история моих отношений с малолетней актрисой действительно выглядела странно сказочно со стороны. Но стоило допустить, что это был разыгранный по нотам спектакль... И все детальки вставали на свои места. Всё волшебство и сказочность улетучивались, а оставался сценарий.

Мамашка видать сразу знала, что грядут неприятности. И вместе с доченькой придумали план. Найти идиота из простых, чтобы без связей и никто за него не впрягся, и повесить на него свои делишки. Поэтому и трахалась Марина со мной спокойно, без намёков на признания и ЗАГС в перспективе. Ей это на х@й не упёрлось. Ей нужно было, чтобы я сел за её мамашу.

Мои документы, якобы случайно оказавшиеся у этой лживой прошмандовки, за ночь можно было проверить и перепроверить, выяснив всю подноготную. И деньги скорее всего ей мать привезла. Наверное и документы сделала. Я ведь помнил, как уверенно она предлагала мне посмотреть договор и дату на нём.

А ещё мне нужно было не верить, а самому посмотреть, что там за квитанция была у неё в руках и якобы новый график платежей.

В результате, объяснить происхождение машины, ценой с квартиру, я не мог. Рассказывать, что я наёмник... За это вообще-то сажают, и зарплата наёмника, это вообще не тот доход, который принято афишировать.

В башке шевельнулось напоминание о том, что она работала, жили мы в квартире её бабки... Но вот реально, после официальных протоколов, после того, как я собственными ушами слышал её показания, я буду верить, в эту слезливую историю? И что это не съёмная хата? А цветочный магазин скорее всего ей же и принадлежит!

Да и уж больно совпадают слова следака о том, где сейчас мамаша-аптекарша и её доченька, и тот разговор, который я случайно услышал.

— Скажи, Гора просит контракт, — добавил я после того, как продиктовал цифры Чекисту.

Его прогноз оправдался на сто процентов. Вечером за мной снова пришли. В этот раз я спокойно не шёл и даже попытался сопротивляться. Но и ребята подготовились. Пару разрядов шокером поставили меня на место.

Через час-полтора этой "беседы" в дверь заколотили.

— Завязываем, — слышал я словно через вату. — Всё, этого в больничку. Тебя здесь не было.

— Андронов, погоди, — произнёс знакомую фамилию опер. — Мы же договорились.

— Всё, дело закрыто. Главный подозреваемый у вас кончился. Всё дело закрывают. Сейчас начальство сюда примчит, — говорил неизвестный мне Андронов.

Меня действительно отволокли в что-то напоминающее больницу. Даже какие-то таблетки пытались запихнуть. Я отворачивался и старался сжать непослушные челюсти, не смотря на боль, что причиняло каждое движение.

Я с трудом держался в сознании. В башке всё плыло, несколько раз меня вывернуло. Похоже мне сломали рёбра, а из-за сломанных пальцев я не мог даже рвоту вытереть.

Мои приключения на этом не закончились. С криком, что везти надо было не сюда, а в хирургию, и хотя бы обезбол вколоть, кто-то ворвался в помещение. Меня, надо сказать, достаточно аккуратно переложили на носилки.

Куда-то меня тащили, везли, кто-то бегал, что-то кричал. Меня пытались о чём-то спрашивать. До сих пор не могу разобрать ту кашу в голове. Помню только как где-то слух уловил её имя. И снова тошнотворная муть.

Когда я более-менее пришёл в себя, то обнаружил, что лежу в палате. В обычной, даже решёток на окнах нет. В палату даже переодически заглядывали. Полная женщина в годах с улыбкой нянечки из детского сада и бейджем "медицинская сестра" помогла мне попить и вызвала санитара. Так как лежал я в памперсе, с руки были переломаны, без посторонней помощи обойтись я не мог.

Вскоре в палату вошли двое. Одного я знал, наш рекрутёр, Леонид Иванович. Второго он представил как адвоката, Александра Николаевича.

— Вопросов к тебе со стороны органов нет, — сразу сообщил мне дядя Лёня, как его многие парни называли.

— Спасибо, — прошамкал я.

— Да особо не за что, — хмурился Александр Николаевич. — Как только мне сообщили о необходимости взяться за это дело, и о звонке, точнее о его содержании, я тут же набрал замначальника СИЗО по охране режима. И он очень удивился, что у него кто-то поступил в ночь на выходные. А потом и вовсе выяснилось, что был вызов на драку, но на месте обнаружили только тебя. И не придумали ничего лучше, чем доставить в медблок СИЗО. Дело мутное разбираться будем долго, пока докопаемся, что произошло.

— Мне на х@й это не нужно, — шамкал я беззубым ртом и болевшей челюстью. — Ко мне вопросы есть? И пусть идут на х@й. Просто вы подняли шумиху, и у них всё посыпалось. Не вышло выбить согласие быть козлом отпущения. Дядь Лёнь, меня бы к пацанам.

— Да понятно, куда ж ещё. Вот только подлатаем тебе шкуру и отправим. Вот Угрюм твоему возвращению обрадуется, — заржал рекрутёр. — Он говорил, что ты один как пятеро идёшь.

— Угу, только добавлял долбо@бов, — вспомнил я нашего старшего.

— Точно хочешь оставить всё так? — уточнил адвокат.

— Я этого дерьма нахлебался по самое, — махнул рукой я. — В пи@ду это всё!

Мне принесли новый телефон. Я только хмыкнул, ведь даже набрать номер я бы не смог. От нечего делать изучал потолок и слушал, что происходит в коридоре. Я уже понял, что нахожусь в военном госпитале на Щорса.

Почти каждый день в коридоре две каких-то девки обсуждали какую-то пациентку. Похоже, что одна была врачом, вторая подружкой. И судя по тону и оговоркам врачихи, девка, о которой они говорили, была не жилец.

Из комнаты донеслось злое кряхтение. Мотька проснулся и требовал есть, вырывая меня из воспоминаний.

— Иду я, — сказал я сыну. — Чего злишься?

Пока разводил смесь для малого, позвонил Дэн, наш незаменимый Упырь. В нашей пятёрке он отвечал за медчасть. В теории. По факту же, охеренный врач, хирург, способный провести операцию прямо под обстрелом, вместо того, чтобы сидеть где-то в высоком кабинете, или госпитале на худой конец, штопал нас, наёмников.