Дальше последовали недолгие препирательства, которые Лада быстро и жёстко пресекла.

— Лад, ну что там? — спросила Марина после некоторой паузы.

— Конверт. Конверт с деньгами, Марин, — упавшим голосом произнесла Лада. — Марин, это возможно что-то другое, чья-то заначка или ещё что-то...

— Во что ты сама не веришь, — усмехнулась Марина. — Ладно, ничего страшного.

Она отключила связь и убрала телефон.

— Мариш, а ну их всех на хрен. Пошли потанцуем, а? Какая разница, кто вокруг. В клубах, куда мы с тобой ходили, мы вообще никого не знали. Повеселимся просто и всё, — предложил я.

Марина согласно кивнула и положила ладонь в мою протянутую руку. Я её от себя не отпускал. Даже когда не танцевали, стоял и просто обнимал её со спины, закрыв руками её живот.

Пару раз вибрировал датчик в кармане. Прежде, чем бежать к Мотьке, я раз по пять повторял, чтобы ни с кем и ни куда не отходила.

— Чтобы я пришёл, а ты тут, — предупредил её я.

— Ага, а то обоссышь и на мороз, я слышала, — засмеялась Марина.

— Белка, что за выражения? Фу! — скривился я, дурачась.

Но когда я возвращался в кафе в третий раз, Марина встретила меня на крыльце.

— И куда ты всё время бегаешь? — хмурилась она, сложив руки на груди. — Знаешь, я подозреваю... Где Матвей?

— В машине, — признался я.

— В машине, один, — подозрительно тихо произнесла она, спускаясь. — А я предупреждала, чтобы ты забыл про эту привычку? Ты вообще не понимаешь чем рискуешь? Тебе перечислить сколько всего случается с маленькими детьми, которых горе-родители оставили одних в машине ненадолго?

— Оставить оказалось не с кем, няня сорвалась в последний момент, а лишать тебя праздника не хотелось, — начал оправдываться я.

Но видно не убедительно, потому что мне в живот прилетел её кулачок. Я согнулся и закашлялся. Было не больно, было сверх неожиданно. Таких мужицких замашек я за ней никогда не замечал.

— Пошли, — спокойно произнесла она. — А ещё раз, оставишь ребёнка в машине одного, я сделаю ровно то, что ты говорил. Будет очень обидно и неприятно, зато запомнишь! Ты рискуешь здоровьем ребёнка ради несущественного развлечения. Тебе не кажется, что у тебя что-то не так с приоритетами?

Я шёл обратно к машине с ней за руку и лыбился. Меня побили, мне угрожали, отчитали, как мальчишку-прогульщика, но я понимал, что она за нас переживает.

Мотька, пристёгнутый в кресле капризно морщился, но едва увидел Маринку, заулыбался.

— Бей, Бей, — тянул он к ней руки.

Естественно, Марина сразу ящеркой юркнула на заднее сиденье.

— Точно не пожалеешь, что мы забираем тебя с вечера? — споосил я, прежде чем заводить машину.

— Не о чём жалеть, — она даже не повернула голову, отвечая на мой вопрос. — Только вопросов, над которыми надо думать прибавилось.

— Так в жизни всё время так, — напомнил я. — Ты же не впервые сталкиваешься с тем, что накапливается много всего такого, над чем нужно хорошо подумать.

— Да, — согласилась она. — Но раньше я уходила в горы. В подъём. Когда сосредоточишься на склоне, все мысли фоном, эмоции затихают. И ответы становятся очевидными. Самый лучший способ подумать, это быть в окружении гор.

Роман.

Пока Марина была на больничном, а Лада разносила в пух и прах персонал госпиталя, и делала это с такой упыриной въедливостью, что Дэн рассказывал об этой с неизменным восхищением, я готовил план.

— Целая спецоперация, — хмыкал Влад.

— Ага, вернуть жену называется. Ребят, можно мне занять тот домик, который был станцией альпинистов? Я на недельку, сколько надо, оплачу, — помечал я нужный пунктик в своём списке.

— Тебе что-то тяжёлое в голову прилетело, да? — удивился Сабир. — Решил девочку на горный воздух вывезти?

— Она говорит, что у неё очень много над чем надо подумать, а лучше всего ей думается именно в горах, — рассказал я. — Любимые горы, минеральные источники, ванны под открытым небом...

— А ты её Алине не хочешь показать? — спросил Влад.

— Очень хочу, если честно, то только на твою Алину вся надежда. Но сначала Марина должна решить, что ей это нужно, — показал я побратиму ещё один пункт в своём списке. — Если я, за её спиной, сам договорюсь и её просто привезу, то это будет выглядеть, что я за неё решил, её не спросив. Влад, что ты ржёшь? Я серьёзно. Сабир, вот я в чём не прав?

— Пока во всём, — ухмыльнулся Мавр.

— Гор, я просто думал, что у тебя голова, как хвост у ящерицы, — довольно лыбился Влад. — А оно вон как!

— Задолбал, — ткнул его в плечо кулаком. — У меня какие варианты? Если Марина не идёт к Горе, значит Гора пойдёт к Марине. Вот и всё. Затык у меня в другом. Мне, чтобы увести Марину, нужно сплавить Мотьку и Мурза.

— Мотьку к нам, — сразу отозвался Сабир.

— А Мурза... Я если честно, надеюсь оставить его девчонкам. — Вздохнул я, как перед прыжком с парашютом. — Как-то надо нам с ними уживаться. Сегодня я в госпиталь. С Ладой побеседовать. И Монголу написал. Пусть замолвит за меня словечко, с Леной его переговорить.

— О-о-о-о, — дружно протянули парни.

— Чего "о-о-о-о", — передразнил их я. — Мне ещё надо с ней обсудить пару деталей по тому делу и вопрос с выплаченным Белкой кредитом до сих пор на повестке дня. Если убеждать Белку, что деньги нужно точно взять, будем я и Лена, тогда точно получится.

Встреча с Ладой проходила в её кабинете. Она сидела с одной стороны стола, я с другой. Торец занял Дэн. Лада красноречиво крутила в пальцах скальпель.

— Я знаю, что я тебе не нравлюсь, — начал я.

— А то, — кивнула Лада.

— И на это есть причины, — продолжил я. — Объективные причины.

— Это факт, — снова кивнула Лада.

— Ты очень лаконична, — попытался разрядить обстановку Дэн.

— Я этническая гречанка, — скривилась Лада. — Греки изобрели лаконичность.

— Вы очень дороги для Марины. Вы для неё родные и близкие, — не обращал внимания на явную враждебность девушки. — Но... Мы с Матвеем тоже играем в её жизни немаловажную роль.

— Да, да, именно так, — мило улыбаясь покивала головой Лада и резко вскочила, впившись пальцами в столешницу. — Твои игры эту самую жизнь и сократили донельзя! Я всё понимаю. Гормоны, физиология... Я всё-таки медик. Но озаботиться контрацептивами мозгов не хватило? Или яйца перевесили? Так я могу баланс подправить! Безвозмездно, во имя науки.

— Почему во имя науки? — приходил в себя после её выпада, заставившего отшатнуться от стола, я.

— Ну, башкой ты явно не думаешь, значит мозг не там. Вот и проверим мою гипотезу! — зло швырнула скальпель Лада. — Ты хоть понимаешь, идиота кусок необструганный, что она даже не рассматривает вероятность прерывания беременности и что это для неё значит? Это приговор с отсрочкой в девять месяцев.

— Всё настолько плохо? — нахмурился я.

— Это я ещё оптимист, — рявкнула Лада. — Процессы, происходящие в организме женщины во время беременности сложны и непредсказуемы. А Марина... Нас до этого момента спасало её увлечение альпинизмом.

— Выносливость профессионального скалолаза? — предположил я.

— И это тоже. Но главное, постоянные перепады давления, разряженный воздух, резкое изменение положения организма относительно уровня моря и температур и ещё куча условий, которые для Марины были привычными, даже рутинными, послужили невероятно хорошей тренировкой для её сосудов. То есть, её мозг, вся кровеносная система, включая и сердце, и лёгкие, которые помимо дыхания отвечают ещё и за фильтрацию и обогащение крови крови, получили недоступную для других тренировку. — Подробно объясняла Лада, совсем другим тоном. — Из-за постоянного и регулярного нахождения в разряженном воздухе, попадание в ситуации, когда из-за каких-то изменений, условная граница разряженного воздуха резко опускается или отодвигается, организм Марины, как впрочем у почти всех профессиональных альпинистов, приобрёл удивительный приспособленческий рефлекс. Её легкие привыкли к рваному нецикличному ритму. Привыкли пропускать большие объёмы крови, отфильтровывая углекислый газ и насыщая кислородом. Соответственно, и сердце.