— Странно, потому что Мальдивы в те числа Марина могла увидеть только в бреду. Вызов поступил с главной автомагистрали города, сейчас точно адрес привязки назову. — С сомнением продолжил Дэн.

— Чего!? Повтори-ка адрес? — не поверил я своим ушам, когда услышал, откуда забирали Марину.

— Что-то знакомое? — насторожился Упырь.

— Да. Это адрес того отдела, где меня в начале пресовали. Законными так сказать методами. И тут я тоже ничего не путаю, — ответил я. — Х@йня какая-то...

— Согласен, ситуация странная, особенно, если ознакомиться с данными первичного осмотра, — видно самые непонятки Упырь оставил на конец.

Мне пришлось несколько раз просить его повторить.

— Что-то у меня картина совсем не складывается, — пытался я сложить слово хорошо из букв ж.о. п и а. — Гематома, сотрясение мозга, трещина черепной коробки, синяки над предплечьях, порванные мочки ушей...

— Понимаю, откуда появилась версия о автомобильной аварии, там же рядом дорога. Но больше всего похоже, что ей дали по голове и ограбили. — Поделился домыслами Упырь.

— Прям у здания прокуратуры? — напомнил я о соседстве места вызова.

— Слушай, я большего не смогу. Но думаю, что Влад точно сможет все точки над "ё" расставить. Ты не хочешь его попросить, — напомнил о сверхспособности Шамана Дэн.

— Да, я подумаю об этом. — Ответил я, хотя мысли были в полном раздрае.

То, что я знал о тех событиях, и то, что только что рассказал Упырь, никак не сочеталось друг с другом.

— Может зря я тогда разбираться не стал, а, Моть, — улёгся я рядом с сыном.

Утро наступило быстро, но башка лучше сображать не начала и слеплять две версии одних и тех же событий совершенно не хотела.

— Знаешь, что? — спросил я у Мотьки, наводя ему его смесь. — Надо спросить у самой Маринки. Послушать, что она скажет, а потом уже думать. Сейчас-то какой смысл башку ломать?

Мотька, увидев снова смесь, скривил рожу, и ел без всякого желания.

— Ладно, потерпи пару дней. Спрошу, что там тебе ещё есть можно, и затаримся с тобой вкусняхами, да? — подмигнул я мелкому. — А то, что это за дела, когда больничная жрачка за деликатес идёт?

Шутки про еду натолкнули на мысль, что Маринка вчера свалила считай уже ночью. Магазины в основном уже не работали, дома она не была, чтобы успеть приготовить. Да и насколько я помнил, впрок она не готовила. И больше двух дней ничего в холодильнике не стояло. Поэтому и продуктовые запасы дома были только те, которые могли подолгу храниться в стеклянных банках.

— А давай-ка, мы с тобой организуем алаверды? — хмыкнул я. — Времени ещё хватает, и я знаю одно блюдо, которое однозначно полезное, готовится быстро и на вкус вроде норм.

Это жрачку в нашей пятёрке мог готовить каждый. Мавр обожал печень. И жрал её при каждом удобном случае. Если на нашем столе долгое время не появлялось хотя бы паштета, то мы начинали шутить, что нам не нравятся его задумчивые взгляды в нашу сторону.

— Мавр, ты если что имей в виду, я бухал и не слабо получал по этой самой печени, — ржал я.

— Отбивная печень в винном маринаде? Вот ты зачем меня дразнишь, а? — не оставался он в долгу.

Жареная кусками картошка, печень и много-много лука. Получалось этакое своеобразное рагу. К счастью, все продукты для этого были, а пара банок с закручивающейся крышкой вполне себе неплохо заменили контейнеры для еды.

Когда приехали к госпиталю, то я сначала позвонил Маринке и спросил, куда нам с малым топать. Оказалось, что она нас уже ждала и нам нужно было в приёмный покой детского отделения.

Мотька сначала скривил рожицу, готовясь высказать всем вокруг, насколько ему здесь не нравится. Но увидев Маринку заулыбался, старательно демонстрируя дёсны.

Упырь оказался совершенно прав в своих прогнозах, врача, к которому провела нас Марина, звали Надеждой Филлиповной. И хотя она не улыбалась, сразу чувствовалось какое-то расположение и доверие к этому врачу.

Марина сама, почти без моего участия, рассказала о ситуации, перечислила, что она делала и что давала Мотьке. Педиатр её внимательно слушала, иногда кивая головой. Маринка что-то там щебетала про какую-то динамику гипертермии... Я только диву давался.

Врач и бывшая вроде и на русском говорили, но я понимал их через слово. Главное, что я понял, так это то, что бывшая сделала всё правильно. И что поэтому при наших данных мы вышли из ситуации почти без проблем.

Зато Мотька показывал себя во всей красе. Игрался с Маринкой, хватал её за пальцы и тянул в рот. Короче чувствовал себя как дома, и орать во всё горло, как он это делал обычно при посещении больницы, явно не собирался.

— Думаю, что ничего нового я вам не скажу. — Посмотрела на меня педиатр. — Обязательное обильное питье. Отвары и морсы хорошее решение, но осторожннее с возможными аллергенами. И конечно, необходимо менять питание ребёнка. Сейчас это лишние риски, поэтому воздержитесь. А вот после выздоровления самое время. Сухое, тёплое помещение, влажная уборка и проветривать в отсутствие ребёнка в комнате. Контроль кожных покровов, смотрим не появилось ли где высыпание. Внимательно осматриваем ребёнка. И конечно контроль температуры. Даже если видимых признаков нет. Пока ограничиваемся протиранием с ромашкой или слабым раствором марганцовки. Но смотрите не переборщите, он сушит кожу. Купаемся мы не раньше, чем через трое суток после стабильной температуры в пределах нормы. Это тридцать шесть и четыре, тридцать шесть и восемь. Если видим на градуснике тридцать шесть и девять, то перемеряем через пятнадцать-двадцать минут. Прошу отнестись к этому серьёзно, у очень многих деток температура поднимается скачком. Вот десять минут назад ещё была тридцать шесть и девять, а уже тридцать восемь и выше. На профилактический осмотр через неделю запишемся?

— Да неудобно, мы с другого района, — действительно неловко почувствовал себя я.

— Это не является проблемой, — впервые улыбнулась врач. — Заодно посмотрим, как у вас продвинуться дела и с опрелостью. Я ни в коем случае не упрекаю. Но памперсы, какими бы хорошими они не были, не подходят для постоянной носки. Они были созданы для решения проблемы ночного сна, прогулок, детям очень важен свежий воздух, и возможности нахождения ребёнка на улице в холодное время. Но оборотная сторона, это натирания и запотевания. Как бы нас не уверяли о всяких дышащих материалах, мы понимаем, что если не вытекает, то копится внутри и нежная, чувствительная детская кожа находится в постоянном контакте. Поверьте, если даже на вас натянуть памперс, вам не понравиться.

— Не сомневаюсь, — мгновенно испортилось настроение от этого напоминания.

— Ну, тогда у меня всё, жду через неделю, — отпустила нас врач.

Марина сама одевала Мотьку и я решил, что наверное самое время прямо спросить о том, что это за непонятки с её травмой.

— Не расскажешь, как ты умудрилась по голове так лихо схлопотать? — спросил я куда грубее, чем собирался изначально, из-за воспоминаний, как валялся в этом же госпитале, только в другом отделении в тех самых упомянутых памперсах.

— Что? — растерянно хлопала своими глазищами бывшая. — А ты не знаешь когда и почему?

А я как дурак залип. Я точно помнил, что глаза у неё были тёмно-тёмно карие, почти чёрные. И как-то не обращал внимания при тех коротких встречах, что были до этого. А у меня дома был постоянный полумрак. Сейчас же при ярком свете, глядя глаза в глаза, я точно видел что радужка стала гораздо светлее, цвета конька или янтаря.

— Говори уже прямо, кто тебе эту травму организовал, — где-то с боку раздался предельно злой голос.

Уже знакомая мне брюнетка, похоже была на пределе и едва сдерживала бешенство.

— Лада, — попыталась улыбнуться Марина.

— Я так понимаю, что вот она причина, по которой ты все выходные была занята до невозможности, — ткнула она пальцем в сторону Мотьки на руках у Марины.

— И? — оттеснил я Маринку плечом к себе за спину. — Малой заболел, и Марина помогла. Где и в чём преступление и причина для паники?