Протянутую флешку перехватил Сабир.

— Уверен? — зажал он её в кулаке. — А то ты ведь знаешь, у нашего Шамана болезненное чувство справедливости.

— Ничего оно у меня не болезненное, — откинулся в кресле и сложил руки на груди Влад.

— У тебя-то нет, а у тех, к кому онт применяется? — хмыкнул я.

— Так ты с Мотькой на руках, — заржал Влад и кивнул на флешку. — Что там? И что такого произошло, что ты решил покопаться в дерьме прошлых лет?

— Да такое ощущение, что я в каком-то дурацком индийском кино, — вздохнул я, оборачиваясь на открывшуюся дверь.

— Почему же сразу в дурацком? — поздоровался вошедший Амиран Тахмиров, друг и родственник Сабира.

Он с братом влились в нашу компанию так гармонично, словно всегда с нами были. Поэтому я даже и не дёрнулся, а начал описывать всю ситуацию, как она есть и какой я её запомнил.

— Один в один Кайрат, — хмыкнул Амиран. — Тот тоже что-то увидел, что-то услышал, теперь вон, концы с концами свести пытается.

— Справедливости ради, хочу заметить, что Кайрату руки, рёбра не ломали и зубы не выносили, — напомнил всем Влад. — Но от того, чтобы разобраться по горячим следам ты зря отказался. Это вот прям дурость. Уж извини, но как есть.

— Слушай, мне не просто записку какую-то ткнули. У меня перед глазами документ был. Официальный, с печатью. И не забывай про запись. — Но это было так несовместимо с той Мариной, которую я знал, что иного объяснения, кроме того, что она всё время притворялась и играла, было и не найти. Но стоило мне вернуться... Она три года у всех на глазах, была бы с гнилым нутром, давно бы себя выдала. Но над ней всем госпиталем трясутся. Её не просто ценят, её любят и уважают. Вот такое ощущение, что у неё есть близнец, который иногда занимает её место. Ну, просто вот как? А тут ещё и выясняется, что была она не на Мальдивах, а в соседней со мной палате.

— Да, уж, от солнечного удара черепно-мозговых травм не бывает, — хмурился Влад.

— И потом, вот, допустим, она мразота, способная подставить меня так, как меня подставили. Стала бы она помогать именно мне выхаживать моего ребёнка, когда сама себя плохо чувствовала, особенно после вон того предложения? — кивнул я на флешку.

— Что ж там такое-то? А ну давай сюда, чтоб я не сдох от любопытства, — забрал флешку Влад.

— Судя по походке, ты пьян, — с явным осуждением заявил Амиран. — Нехорошая привычка, пьяным за руль.

— Неправильная, ага, — заржал Влад.

— Дело не только в этом. Ещё с позапрошлого контракта я обнаружил за собой такую вещь. Я если бухаю, то когда протрезвею, вообще не помню, что происходило под алкоголем. Поэтому когда вернулся не позволял себе алкашку. Ну разве что пару банок пива, — признался я. — А после выхода из госпиталя сорвался по полной. Да и на контракте бухал.

— Мы предлагали ему торпеду зашить, а Упырь обещал что лично это сделает, суровыми нитками и в задницу. Чтоб точно болело. Может тогда один долбодятел запомнил бы его слова о том, что контузия и алкашка вообще пересекаться не должны, — напомнил нам Сабир.

— Потом, после того как узнал, что Мотька будет, немного привёл башку в порядок. А как увидел Маринку, башню на сто восемьдесят сорвало, — объяснил я. — И вот, набухался и попёрся к ней. Сначала на квартиру, судя по картинке подъезда, потом на работу. С последним угадал. Она с Упыриной зазнобой как раз с работы шла. Я вон так торопился, что даже дверь не закрыл в машину. Так что слышно всё достаточно хорошо.

На видео я как раз перегородил дорогу двум девчонкам и пьяно барагозил, развязно предлагая Марине потрахаться по знакомству. Мол, друг друга давно знаем и в том же духе. Слушать это всё мне и самому было противно. Ещё противнее было смотреть на лицо Марины, застывшее от обиды и испуга, медленно сменящегося какой-то брезгливостью, и понимать, что причина этого была перед ней, хамски предлагающая авансом отсосать в машине.

— В какую же мразь спиртное превращает любого, — помрачнел Амиран. — Ни чести, ни достоинства... Ни мозгов. Одно скотство.

— Зато одни скидки кругом, Горе вон, лоботомию вообще забесплатно пообещали, — фыркнул Влад. — И вопрос с недостаточностью секса в организме решили!

— Посмотрел бы я на тебя, как бы ты веселился, если бы тебе предложили совокупляться с трансформатором, — хмыкнул я.

— А мне б не предложили. Я хороший, девушек до бешенства не довожу. И вообще, умею о своих желаниях рассказывать предмету этих желаний красивыми и вежливыми словами. Владушка в школе учился, книжки читал разные, — сам себя погладил по белобрысой башке Влад. — А ты где такой похабщины понабрался? Пошли отсосёшь... Я б на месте этой Марины, после таких предложений, увидев твой номер на экране телефона, не только бы в блок кинул, но ещё и телефон в святой воде подержал. Не то чтобы я был сильно верующим, но а почему бы и нет? На всякий-то случай. И в хлорке. Девушки всё-таки медики, у них дезинфекция пространства уже должна на уровне рефлекса быть. А эта вон, ответила ведь. Безответственная. И вообще какая-то экстремалка. Ну сам посуди, после таких встреч с тобой наедине оставаться и в чём-то помогать, а не обходить десятой дорогой?

— Вот и её подруги этим же вопросом задаются, — вдруг хмыкнул Амиран. — Вы ведь уже все в курсе, что эти девушки являются подругами Миланы? А я вот не сразу понял, какое Горе они так яростно обсуждают. А сейчас сложил два и два.

После этих слов он протянул нам свой телефон.

— Ты слушаешь телефон Миланы? — с явным осуждением спросил Сабир.

— Конечно, — ни тени сомнения не мелькнуло на лице Амирана. — Любой, кто захочет прислать ей что-то оскорбительное, или угрожать, моментально сможет высказать все свои пожелания лично мне. Решим все вопросы сразу. Я же защищаю, а не ограничиваю.

Переписка впечатляла. Милана, которую пригрёб к себе Амиран, иногда просила Ладу и ещё какую-то Лену быть помягче. Не ко мне естественно, а к Мотьке. Маринка и вовсе малого защищала самоотверженно. Но перепадало её заступничества и мне.

— "Девочки, ну хватит. Правда, это уже просто некрасиво", — писала она, когда девки совсем грани теряли.

— А назначения какие интересные, — хмыкал Влад. — Слушайте, мне уже страшно за Упыря.

В последней переписке его Лада сожалела, что заболел Мотька, а я не я. Она горела желанием лично меня полечить. Обещала прописать мне пятилитровую клизму с битым стеклом, перцовые свечи в "подсвечник" и внутривенно смесь виагры с феназепамом.

— "Чтобы мразь и выспался, и налюбился от души!" — бушевала в переписке Лада.

— "Лада, ты же врач, — напоминала Милана. — А тут... Пытки какие-то".

— "Вот ещё не хватало, чтобы из-за этой ходячей ошибки естественного отбора, мне подруги о врачебной этике напоминали, — отвечала Упырица. — И вообще, во всех учебниках написано, что все австралопитеки вымерли и давно. А оно вон, ходит и всё вокруг своим содержимым пачкает".

— "Он просто вырос в таких условиях. Он иначе не может. Поэтому грубит. Ну, и конечно нетрезвый был". — Пыталась оправдать меня Марина.

— "Ты лучше помолчи, защитница! Это не грубость. У него вместо рта калоприёмник. Как рот откроет, так из него и валится. И не надо тут всё на детские травмы валить", — отвечала Лада.

— "А состояние опьянения и вовсе является отягчающим обстоятельством. В пьяном виде вообще нельзя находиться в общественном месте. Я уже молчу про то, что это Горе вообще полезло за руль", — добавляла эта самая Лена.

— Так, беру своё обещание набить тебе морду обратно, — ржал Влад. — Я просто девочкам скину твой адрес и заберу на ночь Мотьку.

— Ты главное пробей, что сможешь. А дальше уже будем выруливать и соображать, что к чему. Сейчас даже собраться с мыслями не могу, — признался я.

— Естественно, — с серьёзным видом кивнул Влад. — Как же ты сможешь собраться с мыслями, если ни одна мысль на собрание не является?